Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 5

Почему-то представляла себе вампирские дома темными и мрачными, где все напоминает о крови и смерти. Но к моему облегчению, мы оказались во вполне нормальной обстановке. Даже роскошь тут была ненавязчивой, все подобрано со вкусом и составляло вместе единую композицию. Хотя уютом здесь и не пахло. Моя квартирка в доме госпожи Мидиган нравилась мне значительно больше всего этого богатства.

Видимо, жена Ангера Сальне не утруждала себя излишними заботами по созданию теплой атмосферы в доме. Хотя, если вспомнить то, что рассказывал Габриэль, это неудивительно. Его мать думала лишь о платьях, украшениях и о том, как себя лучше показать перед другими соплеменницами. О любви и взаимоподдержке в семье Сальне никогда и речи не шло. Каждый жил собственными интересами, что лишь иногда пересекались. Может, именно потому, встретив обычную человеческую девушку, подарившую ему так много нежности и тепла, Габриэль плюнул на все и решил уйти от сородичей.

Нас проводили в кабинет хозяина дома, где атмосфера показалась какой-то гнетущей. А вероятно, такое впечатление производил сам Ангер Сальне, от взгляда черных глаз которого мороз шел по коже. Он одновременно был и похож на Габриэля, и в то же время отличался разительно. Внешнее сходство, несомненно, улавливалось. Те же аристократические черты, губы и нос, даже разрез глаз. Но в облике Ангера Сальне так и сквозили хищность и жесткость, что отражалось на общем впечатлении. Да и цвет глаз — совершенно черный, с алыми отблесками в глубине, вызывал невольную оторопь. Если в глаза Вэйда, которые тоже были такого цвета, так и хотелось смотреть и смотреть, и они словно затягивали, то в случае главы вампиров все было с точностью до наоборот. От него тут же хотелось отвернуться. Становилось сильно не по себе, будто смотришь на дикого зверя, что в любой момент может сорваться с цепи.

— Честно скажу, удивлен, — после обмена приветствиями и взаимного представления заговорил Ангер Сальне. — Не ожидал тебя снова увидеть так скоро, Габриэль.

— Я здесь по делу, отец, — спокойно сказал наш спутник, который с такой непринужденностью устроился в одном из кресел, что я невольно позавидовала. Сама все больше чувствовала себя не в своей тарелке.

— Об этом я догадался, — уголки губ главы вампиров приподнялись в подобии улыбки. — Твои коллеги побоялись приходить сюда сами?

— Вы действительно считаете, что мы побоялись? — чуть насмешливо произнес Вэйд, обращая внимание Ангера на себя. — Скорее, это была дань вежливости — вести диалог в присутствии посредника.

— Вижу, вы весьма самоуверенны, молодой человек, — сухо откликнулся Ангер, и алые искорки в его глазах проявились еще отчетливее. — Наслышан о вас. Но не советовал бы слишком себя переоценивать.

— Это угроза? — холодно отозвался напарник, а я внутренне сжалась.

Мы находимся в самом логове вампиров, где по малейшему знаку их главы от нас и мокрого места не оставят. Каким бы сильным магом ни был Вэйд, против целой общины ему не выстоять. Приходить сюда само по себе было ошибкой. Уж лучше бы плюнули на секретность и вызвали Ангера в Департамент.

— Всего лишь констатация факта, — усмехнулся глава вампиров. — Но давайте ближе к делу. Чего вы хотите?

Я с облегчением выдохнула.

— Прошлой ночью в соседнем с вами районе была убита девушка. Дочь судьи Миддрейда. Некоторые признаки позволяют предположить, что тут замешаны вампиры.

— Мы не охотимся на чужой территории, — отозвался Ангер.

— Да ну? — не выдержал Габриэль. — Отец, здесь все прекрасно знают, что вы порой нарушаете правила. Только то, что тщательно при этом заметаете следы, спасает от судебных разбирательств. Но в этот раз утратили привычную осторожность, и, надеюсь, ты понимаешь, чем такое грозит.

— Неужели ваши доказательства настолько веские? — иронично спросил глава вампиров.

— С учетом личности жертвы будет достаточно даже подозрения. Народ захочет отыскать виновного, и можно не сомневаться, что вампиров это все же коснется.

Ангер некоторое время молчал, сверля глазами сына, потом снизошел до ответа:

— Сомневаюсь, что кто-то из моих людей был так глуп, что оставил следы. Да и мне ни о чем подобном неизвестно.

— А ты знаешь обо всем, что творят другие вампиры? — невесело усмехнулся Габриэль.

— Рано или поздно я все равно узнаю обо всем, — с намеком проговорил хозяин дома.

А я поняла, что о покушении на Габриэля он все-таки знает. Как и о том, кто виновен в смерти трех его людей. Наш друг это тоже понял и умолк, размышляя о чем-то своем.

— В ваших интересах будет в ближайшее время расспросить своих людей и выяснить истину. Иначе это придется делать уже нам, — вмешался Вэйд. — И советую начать с вашего второго сына, которого мы только что встретили во дворе. Уж слишком красноречивой была его реакция на наше появление.

Ангер поморщился и досадливо махнул рукой.

— Винсент к этому не имеет отношения.

— Ты так в нем уверен? — не смог скрыть иронии Габриэль.

— Просто точно знаю, что он делал прошлой ночью. В компании его приближенных есть мои соглядатаи.

Поколебавшись, Ангер проговорил:

— А его реакция объясняется просто: прошлой ночью он все-таки наделал глупостей, но не тех, о каких вы думаете.

— Может, поясните? — спросил Вэйд. — Уж простите, но на слово верить мы не можем. А заодно и снимите браслет ментальной защиты, чтобы моя напарница убедилась в вашей правоте.

Ангер хмыкнул и прищурился.

— Я пойду вам навстречу, если согласитесь замять эту историю. Имя моего сына не должно нигде фигурировать.

— Все зависит от тяжести проступка, — заметил Вэйд.

— Никто при этом не пострадал, — усмехнулся главам вампиров. — Не был ни убит, ни покалечен.

— Департамент, как и вы, заинтересован в том, чтобы в городе не началась межрасовая резня. Так что если и правда никто не пострадал, мы постараемся замять дело. Но взамен вы по своим каналам выясните, кто может быть замешан в убийстве Кайлы Миддрейд.

— Я принимаю ваши условия, — откликнулся Ангер и тут же снял браслет, демонстрируя миролюбивость намерений.

Я поежилась, коснувшись его разума. Нечто давящее, черное, полное презрения и осознания собственного превосходства. Даже к Габриэлю Ангер не испытывал особой теплоты. Тут, скорее, была связь на физическом уровне. Габриэль был своим, а мы — чужими. Вот как он делил существ, окружающих его.

— Итак, что совершил прошлой ночью ваш сын? — начал допрос Вэйд, когда я сделала знак, что готова.

— Он всегда был склонен к импульсивным поступкам, — неодобрительно сказал Ангер. — Но по крайней мере, мой сын не глуп и умеет заметать следы. Речи какого-то идиота, что осмелился ставить обычных людишек выше нас, да еще его издевательская эмблема изрядно взбесили.

— Кажется, я понял, куда вы клоните, — усмехнулся Вэйд. — Это ваш сын со своими приятелями разгромил резиденцию Ордена Чистоты?

— Как по мне, они получили по заслугам, — невозмутимо откликнулся Ангер. — Так что в этот раз я не слишком осуждаю сына.

— Их действительно никто не видел? — уточнил напарник.

— Они были в плащах и масках, скрывающих фигуры и лица. Так что единственное, что им можно предъявить — это, опять же, необоснованные подозрения.

Вэйд вопросительно глянул на меня, и я кивнула, подтверждая, что нам сказали правду.

— Что ж, тогда вам остается лишь еще раз подтвердить, что к убийству дочери судьи вампиры непричастны. Или что вам пока об этом ничего неизвестно. Моя напарница почувствует ложь.

Ангер со скучающим видом выполнил его требование и, задав еще несколько вопросов, мы откланялись. Вэйд сообщил, что ждет известий в ближайшие два дня, и вампир сухо сказал:

— Если в этом деле и правда замешан кто-то из наших, мы сами предъявим его голову. Идиотов, подставляющих сородичей, нам в общине не нужно.

Дом Сальне я покидала с радостью, как и сам район. Поражалась тому, что Габриэль так долго выдержал здесь. Вампиры и правда холодные и бесчувственные сволочи. По крайней мере, если большинство из них такие, как Ангер Сальне. Габриэль, к счастью, исключение.

Интересно, то, что говорят о моих сородичах, тоже соответствует истине? Если судить по моему небогатому опыту, все не так плачевно. К примеру, мама и Риаган вовсе не казались снобами, убежденными в собственном превосходстве. Но по двум темным эльфам обо всей расе судить не стоит. К тому же из их рассказов можно составить не слишком хорошее мнение об остальных. Лично мне сталкиваться с другими сородичами не хотелось. Конечно, и среди людей встречаются не самые лучшие экземпляры, но их не подавляющее большинство. Да и привыкла я уже жить здесь. Даже не представляю, как смогла бы уехать в эльфийские земли навсегда.

При одной мысли об этом сердце тоскливо сжалось. Внезапно замерла, охваченная непонятной тревогой. Почему я вообще об этом подумала? Так, словно нечто внутри меня пыталось предупредить о надвигающейся опасности. Поспешно отогнала эти мысли, которые вполне могли объясняться обычной мнительностью. Слишком боюсь потерять то, что имею, вот и гружусь по поводу и без.

— Габриэль, спасибо, что помог, — произнесла, прощаясь с вампиром у Департамента.

— Да не за что, — улыбнулся он.

— Есть за что. Представляю, чего тебе стоило отправиться к своим родственникам, — тихо сказала, дружески сжимая его руку.

— Если вы покончили с сантиментами, нас ждет много работы, — послышалось за спиной ворчание Вэйда, и я закатила глаза. Габриэль понимающе улыбнулся и пожелал нам удачи.

— Что будем делать дальше? Поедем в кофейню и опросим свидетелей там, или вначале к подругам жертвы? — спросила, разворачиваясь к напарнику.

— Для начала сообщим Бидеру о том, что узнали, — решил Вэйд. — Вот нутром чую, это дело дурно пахнет. И неизвестно, каким боком еще вылезет. С одной стороны, Департамент должен наказать виновных, с другой — это будет тем же, что дать собаке команду «фас». Стоит кому-то узнать, что в разгроме резиденции идиотов с черепами виновны вампиры, как на них спустят всех собак и по другим спорным делам. А вампиры покорно терпеть не станут.

— М-да, не завидую Бидеру, — я покачала головой. — Крайним окажется он.

— И мы вместе с ним, — мрачно заметил напарник. — Как те, кому «повезло» заниматься этим делом.

Я только вздохнула. День сегодня, определенно, не задался. Боюсь даже представить, что будет дальше.

Мои предчувствия, к несчастью, полностью оправдались. Не успели переступить порог Департамента, как Линдси воскликнул при виде нас:

— Марибет сказала, чтобы, как только вернетесь, мчались к Бидеру.

— Что еще случилось? — мрачно отозвался Вэйд.

— Мне почем знать? — развел руками Линдси. — Только предположить могу.

— Что именно? — насторожился напарник.

— Сообщение мне это оставили сразу после того как один придурок с остроухим черепом на груди сюда заявился. Гонору-то в нем сколько, — полуорк сплюнул. — На меня, как на дерьмо, смотрел. Еле удержался, чтобы ему челюсть не сломать. Пусть благодарит Мирну, что я при исполнении был. Но встречу где-нибудь в другом месте, точно не поздоровится.

— Орден Чистоты? — тревожно произнесла я. — Только этого не хватало.

— А меня беспокоит другое. Почему нас с ним разбираться позвали? — откликнулся напарник.

— Думаю, мы это скоро узнаем, — вздохнула и побрела к оружейной, чтобы сдать магаук.

Через несколько минут мы уже сидели в кабинете Бидера в компании знакомого по вчерашнему выступлению на площади черепоносца. Еще тогда этот напыщенный индюк мне не понравился. Внешне благообразный, с приятными чертами лица, но что-то в нем было скользкое, лицемерное. Да и чересчур пафосная манера речи невольно отталкивала. Усугубило негативное впечатление то, что едва увидев меня на пороге, он не постеснялся выразить негодование:

— Не хотите ли вы сказать, что дело, касающееся нашего Ордена, будет вести нелюдь?

— Хочу заметить, что в нашем Департаменте нет дискриминации по расовому признаку, — сухо сказал Бидер.

И вот за эту фразу я простила ему все прежние нападки. В кои-то веки начальник показал, что несмотря на личные симпатии и антипатии, за своих сотрудников он всегда вступится.

— Кроме того, это единственные не слишком загруженные дознаватели, — закончил он. — Так что, если вас что-то не устраивает, придется ждать, пока освободится кто-нибудь другой. А это вряд ли произойдет скоро.

Кипя негодованием, черепоносец отвесил еще парочку нелестных замечаний о том, что над ним здесь, похоже, издеваются, но в итоге снизошел до согласия. Бидер представил нас друг другу, и к моему удивлению, проповедник Ордена оказался аристократом. Лорд Маграс, сын маркиза, одного из советников императора. Причем того, кто, насколько я слышала, частенько выступал против предложений герцога Баниана. Кстати, на Вэйда этот лорд поглядывал с нескрываемым любопытством. Видимо, бросилось в глаза сходство с влиятельным вельможей. Но задать вопрос напрямую не решился, уж слишком недружелюбным взглядом его окидывал напарник. Но едва я поняла, с чем пришел сюда черепоносец, как остальное мигом вылетело из головы.

— Как я уже говорил господину Бидеру, прошлой ночью произошло чудовищное надругательство над честью нашего Ордена, — начал лорд Маграс. От пафоса меня аж оскомина взяла, но я постаралась этого не показывать. — Вероломные нелюди, не желая процветания благого дела, напали на нашу резиденцию, воспользовавшись отсутствием адептов Ордена. Они разгромили дом, ворвавшись внутрь, все там разбили. А наш символ подвергли особому поруганию — выжгли на нем неприличные рисунки.

Я едва скрыла улыбку. Могу себе представить, что там начертили вампиры, которым явно хотелось поглумиться.

— Мы постараемся найти тех, кто это сделал, — равнодушно сказал Вэйд. — Но, сами понимаете, если не удастся найти свидетелей, вряд ли что-то сможем предпринять.

— Вот для того я и пришел, — торжественно возвестил лорд Маграс. — Один из наших адептов был свидетелем. Вмешиваться не стал, боясь, что его попросту убьют, но издалека видел тех, кто это сделал.

— И что же он может сказать? — с трудом скрыв иронию, спросил Вэйд.

Мы-то с ним знали, что помимо нескольких фигур в черных плащах и масках, тот вряд ли что-то разглядел.

— Он уверен, что это вампиры, — произнес черепоносец.

Мы с Бидером красноречиво переглянулись, и теперь я поняла, почему он впутал в это дело нас.

— Что заставляет его так думать? И вообще, почему вы не привели сюда этого свидетеля?

— В целях безопасности мы решили его спрятать, — заявил лорд Маграс. — Узнав о том, что он все видел, вампиры могут попытаться его убить. Но в том, что это совершили именно они, наш адепт уверен.

— Нам придется его допросить, — отрезал Вэйд, — и удостовериться самим, что говорит правду. Но пока хотим услышать, что скажете вы. Что видел ваш свидетель?

— Их было не меньше двадцати. Они двигались очень быстро, навевая ужас на окружающих. Так, что народ в страхе бежал прочь, не желая вмешиваться. Бледные лица с оскаленными ртами, где виднелись клыки. Сверкающие алым огнем глаза.

Вэйд скептически скривил губы. Из того, что рассказывал нам Ангер Сальне, мы знали совершенно другую версию. Вампиров было четверо, включая его сына, притом они прятали лица. Орден явно врет, пытаясь вывернуть ситуацию в свою пользу.

— Вы ведь понимаете, что вашего свидетеля допросят с применением ментального сканирования? — сухо осведомился Вэйд.

— Он готов отвечать за свои слова, — пафосно заявил черепоносец.

— А вы? — вмешалась я. — Почему бы вам тоже не снять браслет ментальной защиты?

— Потому что я его не ношу, — презрительно откликнулся лорд Маграс, всем видом демонстрируя, как ему претит отвечать на мои вопросы.

Я в замешательстве закусила губу, когда он в подтверждение показал голые запястья.

— Вы менталист? — спросил Вэйд.

— Я вообще не маг, — сообщил мужчина.

— Тогда почему я не могу прочесть ваши эмоции? — озадаченно произнесла. Тщательнее сосредоточившись, снова попыталась просканировать ауру уже на предмет защитных артефактов. Не сразу, но удалось почувствовать едва уловимые колебания. — На вас все же есть какой-то артефакт.

Лорд Маграс с некоторым удивлением взглянул на меня.

— Странно, что вы почувствовали, — пробормотал он. — Не каждый менталист сумеет.

Моя самооценка невольно поползла вверх. Все-таки не зря усиленно занималась развитием дара.

— Так что на вас за артефакт? — спросил уже Вэйд.

Лорд Маграс нехотя показал на серебряное кольцо со знакомым остроухим черепом.

— Вот значит как… — пробормотала я. — Оно не просто знак принадлежности к Ордену.

— Мы не скупимся на безопасность своих адептов, — проговорил черепоносец. — Хотя, разумеется, уровень защиты от ментальной и боевой магии у артефактов разного уровня отличается. Мой повыше, как у того, кто достиг ранга учителя.

Я тут же вспомнила о том, что он рассказывал на площади. Есть еще мастера с золотыми кольцами и глава Ордена с уникальным перстнем. И судя по тому, какого размаха достигло общество, человек он не из последних.

— Глава Ордена — ваш отец? — сделала я предположение.

Он снисходительно хмыкнул.

— То, кем является глава, не знают даже мастера. Это великая тайна, которая раскроется только тогда, когда наше правое дело будет доведено до конца.

Фанатики. Вот не понимаю я таких. Играют в какие-то тайные игры, портят всем жизнь, маскируясь благой целью. Причем сами же являются марионетками в руках того, кто преследует ведомые лишь ему цели.

— Но мой отец, о котором вы упомянули, один из мастеров Ордена, — гордо заявил он.

Теперь понятно, почему с ними так церемонятся. По влиянию на императора маркиз Маграс — второй человек после герцога Баниана. Но тогда кто же такой глава? Остается лишь догадываться. Какой-то чиновник, который скрытно дергает за ниточки, сам оставаясь в тени?

М-да, не хочется оказаться замешанной во всякие придворные интриги. А судя по всему, как раз к тому и идет. Скорее всего, именно невидимый кукловод и направил этого напыщенного идиота в Бармин. И что-то мне подсказывает, что не зря это произошло перед подписанием мирных соглашений с нелюдями.

Но чего он добивается? Ведь внутренние волнения в стране в свете внешней угрозы со стороны орков сейчас особенно нежелательны. Или намерен воспользоваться ситуацией, чтобы дискредитировать герцога Баниана и показать несостоятельность его как первого советника? А на риски ему плевать, лишь бы самому получить власть и избавиться от конкурента?

Так, ладно, в такие дебри лучше не углубляться. В подобных вопросах я совершенно не разбираюсь. Наша задача сейчас — замять намечающийся конфликт.

— Снимите ваше кольцо, — потребовала я. — И еще раз подтвердите свои слова по поводу того, кого вы подозреваете.

Уж не знаю, за кого меня принимал этот идиот, но нагло врал в глаза — я даже морщилась от колебаний его ауры. Что и озвучила, когда он закончил свою речь уже без перстня.

— И вы доверяете этой чужачке? — оскорбленно произнес лорд Маграс. — А мои слова подвергаете сомнению? Это заговор. Нелюдям выгодно выставлять Орден в неприглядном свете.

— Нам все понятно, — поморщился Бидер. — И судя по всему, так называемый свидетель скажет то, что вы от него потребуете. На самом деле вы не знаете, кто разгромил вашу резиденцию.

Глаза лорда Маграса злобно сверкнули, но он промолчал.

— Вам лучше уйти, пока я не арестовал вас за клевету, — сухо сказал Бидер. — И если узнаю, что вы будете распространять лживые слухи, вас и правда ждет тюрьма.

— Вы осмелитесь арестовать аристократа? — оскорбился черепоносец.

— Если он провоцирует беспорядки в городе, даже колебаться не буду, — отрезал начальник Департамента, а я мысленно ему зааплодировала.

В кои-то веки Бидер не стал лебезить перед аристократами. Или так повлияло письмо от Баниана? Козлом отпущения Бидеру становиться явно не хочется.

Лорд Маграс, бормоча под нос ругательства, выскочил из кабинета как ошпаренный.

— Лучше бы вы и правда его задержали, — мрачно заметил Вэйд.

— Чтобы его отец тут всех на уши поставил? — покачал головой Бидер. — Пока нельзя. Но я напишу герцогу Баниану доклад. Он стоит на равных с маркизом, пусть и решает, что предпринять.

— Разумное решение, — не удержалась я, но под насмешливым взглядом начальника смутилась. В моем одобрении он точно не нуждался.

— У вас какие-то результаты есть? — устало спросил Бидер.

— Боюсь, не слишком хорошие, — сказал Вэйд. — Как ни странно, но лорд Маграс попал в точку, хоть и тыкал пальцем в небо. Резиденцию Ордена и правда разгромили вампиры. Но вот с дочерью судьи сложнее. Ангер Сальне категорически отрицает причастность вампиров. Ленора подтвердила, что не врал. Он пообещал сделать все от него зависящее, чтобы выяснить. Взамен на то, что мы замнем дело о разгроме.

— Мы сами заинтересованы в том, чтобы об этом никто не узнал, — кивнул Бидер. — Но пусть поторопится. Долго сдерживать судью мы не сможем.

— Я ему об этом сказал. В течение двух дней Сальне сообщит, что удалось узнать.

— Ладно. Тогда идите работайте дальше, — махнул рукой Бидер. — А я займусь докладом герцогу Баниану.

Мы тут же поднялись, понимая, что начальнику не до нас. А охватывающие меня предчувствия становились все более нехорошими.