Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 19

Сев в кресло, я положила шкатулку на колени и некоторое время просто смотрела на нее. Понимала, что после того как загляну туда, моя жизнь, скорее всего, навсегда изменится. Иногда лучше вообще ничего не знать. Может, еще и поэтому мама старалась оградить меня от собственных тайн. Что если я и правда окажусь связана с Тадаранами? Узнаю о том, что они замешаны в трагической смерти моих родителей? Смогу ли остаться в стороне или вынуждена буду что-то делать, пытаться изменить?

Никогда не жаждала ввязываться в политику, а тем более эльфийскую. Я вообще не воспринимала эту расу в качестве своей, пусть и была чистокровной. А об их взглядах на жизнь и обычаях знала лишь по тем обрывкам, что слышала от матери и Риагана. Да и не хотелось мне что-то менять в своей жизни. Она меня вполне устраивала. Интересная работа, едва наладившаяся личная жизнь, общение с друзьями. То, что содержится в этой шкатулке, может все разрушить. И решиться сделать последний шаг было неимоверно трудно.

Так, хватит сомнений и колебаний. Я ведь решила, что не стану прятаться от проблем. Буду встречать их с честью и пытаться преодолеть. Набрав в грудь побольше воздуха, откинула крышку и уставилась на содержимое шкатулки. Несколько исписанных листов бумаги, шелковая зеленая лента для волос, черный бархатный мешочек и сложенный вчетверо платок с затейливо вышитыми инициалами АТ.

Почему-то первым делом рука потянулась к последнему и тут же отдернулась, стоило подумать о том, кому эта вещь могла принадлежать. Аоталь Тадаран? Перестроившись на магическое зрение, увидела мерцающие нити, тянущиеся от платка к замочку шкатулки и мешочку. Несколько нитей тянулись и к ленте. Хватило пары секунд, чтобы разобраться в переплетениях. Замок настроен на ауру владельца платка. Стоит ему появиться в пределах досягаемости магического фона шкатулки, и она среагирует запрограммированным заранее способом. Причем реакция могла быть какой угодно, вплоть до самоуничтожения или взрыва. Но в моем случае речь шла всего лишь об открытии шкатулки именно мной. Если бы крышку откинул кто-либо другой или замок попытались вскрыть сами, содержимое бы самоуничтожилось. Здесь были две магические привязки к личностям. Моей и владельца платка. Разумеется, привязывали с разными целями.

К горлу подступил комок, когда я вспомнила о том, что за лента лежала в шкатулке. В памяти возникло воспоминание, когда мама укладывала мои волосы и вплетала эту ленту. Осторожно взяла в руку и крепко сжала в ладони. Глаза защипало от подступивших слез, но я усилием воли их подавила. Сейчас не время плакать.

Прежде чем прочесть письмо, оттягивая этот момент до последнего, потянулась к мешочку и развязала. Ощутила, как перехватывает дыхание при виде выпавшего из него украшения — старинного медальона из черного золота с огромным зеленым камнем. Возможно, изумрудом, но точной уверенности не было — я не слишком в этом разбиралась. Сила же, исходящая от камня, даже несмотря на то, что он не был в активном состоянии, недвусмысленно говорила о том, что это магический накопитель. Причем неимоверной мощи. Сам этот медальон буквально источал энергию. Не обычное украшение, а явно артефакт. Причем баснословно дорогой, судя по тому, какой металл использовали для его изготовления. И возможно, камень стоил не меньше.

Осознав, какое состояние все это время находилось рядом, ощутила невольное головокружение. Мама же задействовала его как обычный накопитель, все эти годы поддерживающий наложенную на шкатулку магию. Я медленно провела пальцами по зеленому камню и вздрогнула, когда от моего прикосновения он зажегся ярким огнем. Почему-то испугалась и отдернула руку. Камень потух, и я перевела дыхание.

Сердце участило ритм от волнения и непонимания происходящего. Камень на меня не запрограммирован, что могло бы как-то объяснить такую реакцию. Я видела это по магическим нитям, все еще мерцающим в шкатулке, но постепенно рассеивающимся. Теперь, когда наложенное ментальное воздействие выполнило свою функцию, оно потеряло силу и со временем от него даже следа не останется. Но речь сейчас не о том. Почему артефакт активировался от моего прикосновения? И на что он способен?

Я обозвала себя дурой. Наверняка объяснение и этой странности содержится в письме, что я все никак не решаюсь прочесть. Зачем строить нелепые догадки? Пальцы задрожали, когда я взяла исписанные знакомым почерком листы. Все время, пока читала послание матери, продолжала судорожно сжимать ленту, словно это придавало сил.

«Дорогая моя девочка, мне жаль, что тебе пришлось все-таки прочесть это письмо. Но видимо, так распорядилась Двуликая богиня, и с моей стороны было самонадеянным пытаться увести тебя с твоего пути. Теперь же единственное, на что уповаю, это то, что мои воспоминания хоть как-то тебе помогут справиться с могущественным и опасным врагом. Прости, что так и не смогла уберечь тебя от этого.

В прошлом моем письме я говорила о том, какое имя выбрала для тебя. Иласейд. Теперь могу сказать и о титуле, что ты должна носить по праву. Княжна Тадаран. Единственная законная наследница престола нашего клана. Тот, кто занимает его сейчас, добился этого благодаря интригам и коварству. Я оказалась слишком слаба, чтобы отстаивать свои права. Впрочем, главной моей целью было в первую очередь защитить тебя, тогда еще не рожденную. Собственная жизнь для меня утратила значение в тот день, когда узнала о смерти отца и мужа. Но будет лучше, если расскажу обо всем по порядку.

Мое настоящее имя Лавинель Тадаран…»

На этом месте я прервалась и судорожно выдохнула. Все-таки мои подозрения оправдались. Сходство было неслучайным. Но как матери удалось убедить всех, что она мертва? Так, что ее даже не думали искать. Более того, куча свидетелей утверждали, что видели ее смерть. Мотнув головой, отгоняя самые разнообразные догадки, я вернулась к письму:

«Я никогда не желала править и не была амбициозной. Меня не учили быть правительницей, а оберегали от всех тягот, несмотря на то, что я оказалась единственной прямой наследницей отца. Так уж сложилось, что двое моих братьев погибли в клановых войнах, а после смерти матери князь не захотел брать еще одну жену. Слишком любил ту, что навсегда нас покинула. Не желал даже память ее осквернять, вводя в наш дом другую женщину в качестве хозяйки. Он говорил, что мой будущий муж сможет взять на себя управление кланом.

Да и тогда казалось, что у нас куча времени. Отец по меркам эльфов был еще не стар. Всего триста пятьдесят лет при продолжительности жизни в пятьсот — это самый расцвет сил. Вполне возможно, что к тому времени, как настала бы необходимость выбирать нового правителя, у меня бы уже появился сын. Да и пока я жива, тоже имела все права на трон, пусть даже правила бы номинально. Что касается выбора будущего мужа, отец готов был прислушаться к моим пожеланиям.

Тут я должна сказать об еще одном эльфийском обычае. Каждая девочка после появления первой крови, возвещающей о том, что она становится женщиной, может пойти в храм Двуликой и провести там ночь у подножия статуи. И если на то будет воля богини, она пошлет вещий сон, в котором эльфийка увидит будущего мужа. Вернее, мужчину, что станет ее самой большой любовью и что предназначен судьбой.

Разумеется, далеко не всегда случалось так, что встретив своего избранника, девушка вступала с ним в брак. Иногда семья не соглашалась или избранник оказывался из враждебного клана. Но сделав выбор в пользу долга, а не сердца, эльфийка никогда не будет по-настоящему счастлива. Потому многие даже радуются, если богиня не посылает во сне кого-то определенного. Это значит, что собственная судьба лишь в твоих руках. Я же считаю, что мне повезло получить благословение Двуликой и увидеть во сне твоего настоящего отца. Благодарна за это богине несмотря ни на что.

Его звали Миграль. Он принадлежал к нашему клану, пусть его род и не считался влиятельным. Уже увидев его впервые во сне, ощутила, что моя жизнь навсегда перевернулась. Мечтала о встрече наяву, вглядывалась в лица окружающих, надеясь увидеть знакомые черты. И когда, это, наконец, произошло, и Миграль со своим отцом приехал к княжескому двору, чтобы быть представленным, трудно описать словами силу моих эмоций.

От отца у меня не было тайн, и я рассказала ему о том, что нашла избранника. Миграля оставили в замке, где мы росли вместе и все больше понимали, что и правда созданы друг для друга. Теперь, когда я знаю, чем все обернулось, иногда думаю, что это я принесла любимому смерть. Если бы отказалась от него сразу, вполне возможно, что был бы до сих пор жив, пусть и без меня. Хотя как смогла бы добровольно отказаться от него, не представляю даже сейчас. Это все равно что вырвать себе сердце.»

Я опять прервалась, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Моя мать увидела отца во сне? То, что со мной произошло то же самое, наводило на невольные догадки. Может ли такое быть, что сон о Вэйде мне послала Двуликая богиня, давая понять, что он мой избранник? Но ведь я не ночевала ни в каком храме. Да и Вэйд — человек, а не эльф. Как он может быть тем, кого богиня выбрала для меня?

Губы тронула слабая улыбка. Со мной вечно что-то не так. Какая-то неправильная эльфийка. Вот даже избранник у меня неправильный. Впрочем, я не променяла бы его ни на кого другого. И уж точно не стала бы отказываться, если бы кто-то счел его недостойным. Интересно, как бы сам Вэйд отреагировал, если бы узнал? Ну нет, о своих снах я ему точно не расскажу. Не хочу, чтобы чувствовал себя из-за этого обязанным к чему-то. Если и останется со мной, то исключительно по собственному выбору. Я же для себя уже давно все решила.

«В тот момент, когда мне сообщили о смерти Миграля, лишь мысль о тебе — частичке моего любимого, удержала от того, чтобы немедленно не покончить с собой. Но то, что тогда со мной творилось, и врагу не пожелаешь…

Но я снова забегаю вперед. Те несколько лет, что провела рядом с Мигралем, я не променяю на самую долгую жизнь без него. Ничто не омрачало тогда моего счастья. Мы поженились. Отцу мой избранник понравился, и он полюбил его как родного сына, обучал всему, что должен знать правитель. А когда выяснилось, что я беременна, счастье усилилось вдвойне. Выбирали имя для будущего малыша, я обустраивала детскую и боялась лишь одного — что это окажется сном, и однажды могу проснуться. А через месяц после того как узнала о том, что жду ребенка, и вовсе случилось нечто удивительное. Богиня отметила меня своим благословением. Тут, я думаю, нужно остановиться немного подробнее, чтобы ты поняла некоторые наши обычаи.

Есть необычные артефакты, подаренные эльфийскому народу Двуликой еще на заре рождения нашей расы. Поначалу было всего четыре клана: два темных и два светлых. Богиня одарила их медальонами, через которые те, на кого она лично укажет, поддерживали связь непосредственно с ней. Это не значит, что Двуликая напрямую с ними общалась. Но на просьбы или вопросы могла оказать помощь, усилив магическую силу артефакта или послав завуалированные ответы во снах.

Позже, когда в кланах началась борьба за власть, они раскололись. За многие тысячелетия некоторые кланы исчезли полностью, истребленные врагами, другие обрели почти такое же могущество, как и изначальные. Но уже то, что те кланы, которые Двуликая отметила лично, до сих пор сильны и влиятельны, говорит об их особом положении.

Теперь ты понимаешь, почему артефакты богини имеют такое значение. А эльфийки, наделенные способностью активировать эти артефакты, занимают особое положение. Их почитают и уважают как посредниц между Двуликой и эльфами. Ты, наверное, удивлена, почему я говорю только о представительницах слабого пола в связи с этим. Но так уж сложилось, что своим благословением Двуликая наделяет именно женщин. Может, потому что сама женщина. Или понимает, что излишняя агрессивность мужчин причинит, скорее, вред, чем пользу, если дать им в руки такую силу».

Мой взгляд скользнул по медальону, лежащему в шкатулке, и опалила удивительная догадка. Неужели это?.. От самой этой мысли дышать стало трудно. А особенно от того, что произошло несколькими минутами раньше. Камень загорелся от моего прикосновения. То, что это означает, казалось слишком ошеломляющим, чтобы я сама решилась в такое поверить. Снова вернулась к письму матери и жадно продолжила читать:

«Несмотря на то, что артефакт напрямую не способен вредить другим эльфам, он дает возможность творить удивительные вещи. К примеру, жрицы порой видят пророческие сны, предупреждающие об опасности. Привязка к камню богини способна усиливать обычные артефакты, делая их поистине уникальными. Уже не говоря о том, что преодолеть магическую защиту, которую подпитывает такой камень, попросту невозможно. Когда-то одна из наших жриц сумела оградить защитной стеной весь город во время осады трех объединившихся против Тадаранов кланов. Уже не говоря о возможности телепатически связываться с близкими, на каком бы расстоянии они ни находились. Как правило, получается это с теми, с кем у избранницы кровная связь. В старые времена этим иногда тоже пользовались.

Не буду перечислять всех возможностей артефакта, они даже сейчас до конца не изучены. Тем более что каждая жрица уникальна и может творчески использовать силу камня. К примеру, где-то полторы тысячи лет назад благословение богини пало на эльфийку, обладающую направленностью мага-бытовика. Так вот, она создавала такие артефакты, которые вряд ли кто-то когда-то сумеет повторить. Причем делала привязку непосредственно к камню Двуликой, обладающему неисчерпаемым запасом энергии. Где бы ни находился артефакт, даже если он в неактивном состоянии, привязка продолжает действовать. Мой давний предок, правивший тогда, велел держать в тайне возможности тех артефактов и хранил их в своей сокровищнице. Попав не в те руки, они могли натворить немало зла.

Но что-то я отвлеклась. Так много хочется тебе рассказать, и трудно вычленить главное. Но думаю, теперь ты понимаешь, как радовались мои близкие, когда благословение богини пало на меня. Ведь до того артефакт спал целых тридцать лет, не считая никого достойным. Странным, конечно, казалось то, что он выбрал меня далеко не сразу, а только после беременности, но пути богини неисповедимы. Никто не придал этому особого значения, только радовался произошедшему. С наличием избранницы Двуликой сила нашего клана возросла, и это главное. Только потом, уже когда родила тебя, я поняла, насколько заблуждалась. Это не меня Двуликая выделила, а ту, что тогда росла в моем чреве».

Нервно сглотнув, я опять посмотрела на медальон. Стараясь не делать пока никаких выводов, перевела взгляд на следующие строки:

«Как и положено, медальон передали мне, и с тех пор я носила его на груди. Только вот контролировать силу не могла, что несколько расстраивало. Иногда она проявлялась, но почти помимо воли. Я тогда не понимала, почему так происходит. Думала, что из-за нестабильности моей психики во время беременности. И что потом все наладится. И в голову не пришло, что медальон реагирует на импульсы крохотной жизни, растущей во мне. Думаю, будь я на самом деле избранницей богини, смогла бы предугадать тот чудовищный финал, которым закончится моя счастливая жизнь. Но я жила в неведении, пока не стало слишком поздно.

Аоталь — сын давней противницы моего отца, решил продолжить дело своей матери. Их ветвь хотела сменить нашу на княжеском престоле. Долгие годы они плели интриги, задействуя в них и другие кланы, которые использовали для достижения собственных целей. Отец всегда отзывался о той ветви не слишком хорошо и призывал меня и Миграля не доверять им. Следить, чтобы не высовывались из своего замка, где пребывали в опале. Я удивлялась, почему бы просто их всех не уничтожить, раз они как кость в горле. Жестоко, конечно, но в большой политике иной взгляд на вещи. И как бы я сама ни относилась к подобному, знала, что правители рассуждают иначе. Потому и недоумевала.

Только когда услышала о том, что Аоталь может быть сыном моего отца, а с его матерью их когда-то связывали отношения, все поняла. Их связь оборвалась еще до знакомства с моей мамой. И потом отец еще несколько десятилетий не решался настолько к себе приблизить кого-то. Опасался опять ножа в спину и интриг. Но моя мама оказалась совершенно другой, непохожей на прочих придворных дам. Росла вдали от всего этого, а когда появилась при дворе, напоминала чистый и свежий цветок, чуждый яда притворства и лжи. Так о ней отзывался сам отец, когда рассказывал об их знакомстве. И теперь я понимаю, почему эти качества он так ценил. Невольно сравнивал с прошлой своей любовью, что едва его не погубила.

Вообще смерть моей матери была слишком внезапной и странной. Во время прогулки по саду ее укусила змея, чей яд оказался смертелен даже при нашей регенерации. Многие говорили, что постаралась мать Аоталя, но доказательств не было. А чтобы отдать приказ об аресте или наказании эльфов ее уровня, должны быть веские улики. Следствие ничего не обнаружило, как и ментальный допрос. Возможно, она каким-то образом сумела перехитрить всех, как и ее сын потом, после смерти моего отца и Миграля. Доказательств не было. Не знаю, совпадение или нет, но та женщина не пережила мою мать надолго. Умерла от несчастного случая на верховой прогулке. Может, это устроил отец, но точной уверенности нет. В любом случае, тогда возмездие свершилось. Тем больнее сейчас, когда я осознаю, что не смогла отомстить убийце моего отца и мужа. Нет, я не призываю тебя сделать это за меня. Просто хочу, чтобы ты поняла, насколько опасен твой враг.

Он имел наглость явиться ко мне с фальшивыми соболезнованиями. Сказал, что обо всем позаботится, а я могу ни во что не вмешиваться, как и раньше. И что еще лучше, чтобы через какое-то время я вышла за него замуж. Тогда он сможет на законных основаниях взять на себя заботы о княжестве. Похоже, ему даже плевать было на то, что я могу оказаться его сестрой, если слухи правдивы.

Разумеется, я послала его куда подальше. Попыталась вникнуть в дела, несмотря на полное отсутствие опыта. И вот тут-то пришла в самый настоящий ужас, обнаружив, насколько далеко Аоталь распростер свои сети. В моем собственном замке почти не осталось верных мне людей. Они или перешли на его сторону или их устранили тем или иным способом. Хотя некоторые, притворившись, что поддержали Аоталя, остались мне верны и призывали действовать хитростью. Сбежать и искать помощи в кланах, с которыми у нас дружеские отношения. Чтобы помогли в борьбе с Аоталем.

Мои сторонники не исключали, что мне придется заключить династический брак, чтобы заручиться поддержкой. И пусть сама мысль о другом муже претила, но я понимала, что это единственный шанс не допустить восхождения на престол убийцы моих близких. А еще — единственная возможность спасти тебя. Ведь если останусь здесь, Аоталь найдет способ принудить к браку. Ты же будешь попросту мешать. Ему нужен свой законный наследник от меня, а не та, кто сможет оспаривать его права на престол. Что в таких случаях делают, думаю, понимаешь. Его бы не остановило даже то, что пришлось бы убить младенца. Такие, как он, не склонны кого-то жалеть.

И я решилась на побег. К сожалению, среди моих сторонников нашелся предатель, который доносил обо всех наших замыслах Аоталю. Тот до поры до времени нас не трогал, чтобы потом поймать с поличным и избавиться сразу от всех.

Нам удалось бежать недалеко. Уже скоро за нами пустили погоню. Моих спутников безжалостно уничтожили, пока они пытались задержать преследователей и дать мне возможность скрыться. Хуже всего, что их смерть ничего не изменила. Меня загоняли, как дикого зверя, оттесняя туда, где не было ни шанса на спасение. Аоталя удовлетворил бы любой исход: как моя смерть, так и возвращение. И первое — даже более желательно. Но одно дело — убить меня самому или поручив кому-то, что навлекло бы осуждение других кланов. Иное — довести до самоубийства. Тогда он вроде как и ни при чем, что помутившаяся от горя девица решила пойти на такой шаг».

— Сволочь, — сглотнув ком в горле, выдохнула я. — Какая же он сволочь.

Вспоминала красивое лицо эльфа, чей взгляд и мне самой не сулил ничего хорошего, и чувствовала, как внутри разгорается злость. И пусть мама не желала, чтобы я кому-то мстила, тем самым подвергая себя опасности, во мне самой зрела эта жажда. Привести к ответу того, кто разрушил жизнь моих близких, виновен в их смерти. Теперь уже совсем другими глазами глянула на медальон богини. Обладая такой силой, я буду способна на многое. Не буду беззащитной жертвой, как мама. Впрочем, мой пыл слегка охладила мысль о том, что артефакт нельзя напрямую задействовать против сородичей. Он попросту не сработает. Но ведь это не значит, что к делу нельзя подойти с умом и хитростью… Собрав волю в кулак, продолжила чтение:

«Трудно передать, что я чувствовала, стоя на обрыве и глядя вниз, где даже не видела дна. Жуткое место. Его называют Черным Ущельем, и туда мало кто рискует забредать. Уж слишком гнетущая атмосфера. Я же стояла там и понимала, что здесь и закончится моя жизнь. Поскольку лучше это, чем оказаться во власти негодяя, который использует меня в собственных целях, а потом убьет. Мы бы с тобой все равно умерли, и я это прекрасно понимала.

Попыталась нащупать связь с медальоном, но не смогла. А всадники стояли неподалеку и ожидали моих действий. Я видела злобную ухмылку на лице своего врага и понимала, что для меня и правда лучше смерть, чем стать его женой. Не могу позволить этому мерзавцу владеть моим телом, использовать его в качестве чрева для своего наследника.

Уже когда я занесла ногу над пустотой, вспыхнул медальон. До сих пор не понимаю, как и почему это случилось. Я никогда не слышала, чтобы артефакт действовал таким образом. Подо мной разверзлась радужная дыра портала, в которую я и полетела. Видимо, Двуликая смилостивилась надо мной и взяла дело в свои руки. Или, скорее, оберегала свою избранницу, живущую во мне. Последняя версия возникла уже потом, когда я поняла правду. Но чтобы ни стало причиной, я рада тому, что нам с тобой удалось переиграть врага. Он наверняка видел лишь то, что я прыгнула в ущелье.

Мы же с тобой перенеслись в совсем другое место. За пределы эльфийских земель. В самый центр Мадарской империи. Как и почему — не спрашивай, я сама не знаю ответа. Возможно, богиня посчитала это место самым безопасным. Подальше от Аоталя.

Я брела по проселочной дороге, понятия не имея, где вообще нахожусь, пока не упала без сил. Сказались потрясения последних дней. А когда очнулась, обнаружила себя в экипаже, рядом с тем, кто позже заменил тебе отца. Арнольд Фаррен ездил по торговым делам и обнаружил меня лежащей на дороге. И я до конца своих дней благодарила Двуликую, что послала нам с тобой этого доброго и благородного человека. Если бы не он, не знаю, чтобы со мной было дальше. Но Арнольд оказал мне покровительство, ничего не требуя взамен, кроме возможности быть рядом.

Он любил меня так, как мало кто умеет. И мне жаль, что я не смогла ответить ему взаимностью. Со смертью твоего настоящего отца я вообще утратила эту способность. Любить мужчину. Арнольд дал мне и тебе свое имя, заботился о нас. Я же, поняв, что теперь ты в безопасности, и убедившись, что Аоталь нас не ищет, осознала, что здесь меня больше ничто не держит.

Понимаю, что ты наверняка не поймешь и осудишь за это. Ведь есть еще материнский долг. Мой долг перед тобой. Но может, когда полюбишь сама, поймешь, насколько чудовищно — потерять того, кто был для тебя всем миром. Жизнь без Миграля — это каждодневная пытка, медленная агония. Смерть же была для меня благом, возможностью оборвать мучения и встретиться с любимым по ту сторону.

И я позволила себе сдаться. Угаснуть, как те эльфы, чья жизнь перестала представлять для них хоть какую-то ценность. Знала, что у тебя все будет хорошо. Есть человек, который любит тебя как дочь. Да и благодаря медальону богини ты далеко не беззащитна. Правда, решила, что лучше тебе узнать об этой части своей жизни только в крайнем случае. Иначе начнешь искать справедливости и подвергнешь себя опасности. И кто знает, может, и медальон не спасет. Уж слишком коварный у тебя враг.

Я потому тебе никогда и не показывала эту вещь. С того момента, как ты, еще будучи совсем крохой, потянулась к нему ручонкой и коснулась камня на моей груди. И как он засверкал ярким огнем. Тогда я все и поняла. Поняла, кто на самом деле был избранницей Двуликой. Лишь еще один раз я позволила себе использовать силу медальона. Когда составила это письмо и проводила ритуал над шкатулкой. Ты тогда спала, и я активировала артефакт, поднеся его к твоей руке. Совершила привязку.

То, что я взяла с собой платок моего врага, тоже оказалось как нельзя кстати. Помню, что когда покидала замок, использовала его, чтобы заранее узнать об опасности. Сделала привязку. Но даже почуяв, что за нами погоня, не смогла этим толком воспользоваться. Помню, как у меня оказалась эта вещь, и даже сейчас передергивает при воспоминании. Лживые слова сочувствия, когда он впервые явился ко мне. Я разрыдалась при нем, а он протянул этот платок, еще и обнять попытался. Швырнула эту вещицу ему в физиономию и прогнала прочь. Правда, потом, немного успокоившись, подняла с пола и спрятала в надежном месте. Никогда не лишним будет держать у себя какую-то вещь, принадлежащую врагу.

Вот и пригодилось. Я сделала привязку на него и на тебя. Пусть, как правительница, я оказалась никчемной, но как маг-менталист, не совсем уж безнадежна. У тебя тоже открылся мой дар, и я этому рада. Усиленный медальоном богини, он может дать тебе шанс справиться. По крайней мере, никто не сумеет запудрить тебе мозги — уже это хорошо. А может, ты сумеешь запудрить их самому Аоталю. Он ведь не менталист. Боевой маг, пусть и сильный. Впрочем, если ему достались артефакты нашего рода, справиться с ним будет нелегко, как и оказать ментальное воздействие. Так что не будь излишне самонадеянна, доченька. И если будет такая возможность, лучше беги от него. Постарайся скрыться, запутать следы. И все же надеюсь, что это тебе не понадобится, и что ты до конца своих дней проживешь, не зная правды.

Прости, если сможешь, за все, что должна была сделать и так и не сделала.

Люблю тебя.

Лавинель Тадаран.»

Откинувшись на спинку кресла, я некоторое время смотрела в пустоту, ничего не видя перед собой. Осмысливала то, что узнала сегодня, и пыталась разобраться в собственных чувствах. Сказать, что мне не хотелось отомстить врагу или хотя бы попытаться это сделать, значило бы обманывать саму себя. Очень хотелось. Настолько, что перед глазами вставала кровавая пелена. Но еще я осознавала, что прежде чем тягаться с таким сильным противником, нужно хорошо узнать как свои, так и его возможности. Иначе подвергну опасности не только себя, но и тех, кто, без сомнения, не захочет остаться в стороне. А последнего я точно не хочу. Действовать импульсивно и безрассудно нельзя ни в коем случае. Нужно все хорошо обдумать. А может, и послушать советов умных людей, что собрались сейчас в гостиной и ждут меня.

Бережно уложив ленту обратно в шкатулку, я взяла оттуда медальон и надела на себя. Он тут же загорелся ярко-зеленым цветом, но почти сразу потух. Дал понять, что в случае необходимости я могу рассчитывать на его силу и помощь богини, в которую я раньше не слишком-то и верила. Мне даже не потребовалось посещать ее храм, когда настал срок, и она послала вещий сон про Вэйда. Дала понять, что присутствует рядом со своей избранницей даже вдали от храмов.

Как же все изменилось лишь за несколько минут. И как много я узнала о себе, понимая в то же время, что знаю слишком мало. Как о новых возможностях, что дарует медальон Двуликой, так и том, что творится в собственной душе и на что я готова пойти. Взяв с собой письмо, решительно двинулась к двери.