Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 8

Открыла глаза в собственной квартире, на кровати. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату просачивалась тьма вперемешку с лунным светом. Прислушавшись к собственным ощущениям, поняла, что чудовищной головной боли уже нет, но вот слабость никуда не делась. Причем такая, что было трудно даже шеей ворочать. Но я все же это сделала, обозревая пространство, озаренное огоньком свечи на тумбочке.

Горло перехватило, когда заметила сидящего в кресле рядом с кроватью Вэйда. Его глаза были закрыты, грудь мерно вздымалась. Некоторое время я любовалась смягчившимися во сне чертами. Губы невольно раздвинулись в улыбке. Мы все-таки спаслись. Мы оба. Хотя это больше походило на чудо.

Внезапно в голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание. Слова Оливии Свон о магическом иссякании. Страх прорезал все внутри разрядом молнии, и я судорожно вздохнула.

Попыталась перестроиться на магическое зрение, но ощутила, как мозг едва не разорвался от чудовищного напряжения. Застонав, упала головой обратно на подушку, тяжело дыша и чувствуя, как по щекам полились слезы отчаяния. Раньше даже не подозревала, насколько важной частью меня были магические способности. Лишиться их — то же самое, что отрезать руку или ногу.

Вэйд зашевелился и открыл глаза, чутко уловив звук. Кинулся ко мне, сел рядом и обеспокоенно положил руку на мой лоб.

— Ты как? — хрипловатым после сна голосом спросил.

— Ужасно, — выдавила, продолжая беззвучно плакать.

Лоб Вэйда прорезала складка, он обеспокоенно произнес:

— Оливия сказала, что самое страшное позади, и помощь целителя тебе уже не понадобится. Но я могу позвать господина Минуэ.

— Не нужно никого будить, — запротестовала, меньше всего желая видеть рядом кого-то постороннего.

Пусть Минуэ наш сосед, но всегда держался осторонь. Да и учитывая мое подавленное состояние, я и друзей сейчас видеть не хотела. И плохо мне было не столько физически, сколько морально.

Вэйд осторожно вытер пальцами мои слезы, глядя с такой нежностью и сожалением, что сердце защемило. И еще больше стало себя жаль.

— Прости, — выдохнул он, отворачиваясь, будто не в силах был смотреть на меня. Его кулаки сжались.

— Тебе не за что просить прощения, — возразила я. — Это был мой выбор.

— Я должен был тебя защитить, — он покачал головой. — А вместо этого валялся бесформенным кулем на мостовой, пока ты сражалась за нас обоих.

— Тогда мы квиты, — я попыталась улыбнуться. Не хочу, чтобы Вэйд терзался чувством вины. — Ты не раз спасал меня, когда я оказывалась совершенно беспомощна. Для того и существуют напарники.

Он бросил на меня полный горечи взгляд. Мои слова явно его не утешили.

Усилием воли подавила новую порцию слез и заставила себя быть сильной. От того, что начну при посторонних оплакивать утраченное, лучше не станет. А зная гипертрофированное чувство ответственности напарника, можно ожидать всякого. Еще отправится в одиночку в вампирский район и попытается взять реванш. Меньше всего я этого хотела.

— Что было после того, как я потеряла сознание? — спросила, решив отвлечь Вэйда разговором.

— Когда я очнулся, вокруг начала собираться толпа. Они попытались напасть, но в этот раз их ожидал сюрприз, — голос напарника стал жестким.

Я похолодела и нервно сглотнула.

— Много было жертв?

— Достаточно, чтобы растревожить весь вампирский улей. Но мне плевать. Они первыми захотели войны, — Помолчав, Вэйд продолжил: — Потом я вынес тебя оттуда, поймал экипаж и отвез в Департамент. Оливия сказала, что еще полчаса — и было бы поздно, — его голос сорвался, но напарник заставил себя продолжить: — Возможно, ты бы и выжила, но магии бы лишилась.

Робкая надежда заставила сердце заколотиться сильнее.

— Постой, так я не иссякла?

Он с удивлением глянул на меня, и я, чувствуя, как на губах расползается счастливая улыбка, объяснила:

— Я ненадолго приходила в себя, когда мы были в Департаменте. Слышала, что Оливия говорила об иссякании.

Вэйд успокаивающе сжал мою руку.

— Ей удалось остановить процесс. Но еще дней пять, пока резерв не стабилизируется, тебе нельзя применять магию. Нужно побольше спать, пить укрепляющие отвары и отдыхать.

Взвизгнув от радости, я даже сумела преодолеть слабость и, сев на постели, обняла Вэйда. Но тут же охнула — голова так закружилась, что если бы напарник не удержал, рухнула бы обратно. Он уложил меня сам, бережно и осторожно.

— Тебе пока не стоит делать резких движений, — тоном заботливого папочки сказал он, еще и одеяльце мне подоткнул. Это было так мило, что, превозмогая головокружение, я снова улыбнулась.

— А тебе стоило бы поспать, а не торчать у моей постели, — ворчливо заметила. — Сам, небось, устал.

— Пустяки, — он поморщился. — Лучше если кто — то все время будет рядом, пока ты достаточно не окрепнешь. Вечером и ночью это буду я, днем — Арлин. Она сказала, что возьмет отпуск и будет с тобой сидеть.

— А спать ты когда будешь? — неодобрительно спросила. — Вэйд, ты и на работе выкладываешься на полную, еще и моей сиделкой быть собираешься. Так недолго и совершенно вымотаться.

Он упрямо сжал челюсти, и я поняла, что это даже не обсуждается.

— Послушай, если это из-за того, что ты испытываешь чувство вины… — я судорожно стиснула простыню, не решаясь продолжать, но все же закончила: — то ты не должен. Сначала я помогла тебе, потом ты помог мне, вытащив оттуда. Тебе не в чем себя упрекнуть. Да и, в конце концов, мы напарники. Равноценные.

Он хмуро смотрел на меня, и в его глазах сверкали искорки, выдающие злость. Но видимо, мое плачевное состояние удерживало от того, чтобы проявить привычную резкость.

— Тебе лучше поспать, — наконец, процедил он.

— И тебе тоже, — упрямо заявила, поймала непреклонный взгляд и со вздохом потянула его к себе за руку. — Кровать достаточно большая, чтобы мы оба здесь поместились. Так что ложись.

Он непонимающе уставился на меня, потом резко выдохнул и выдавил:

— Не слишком хорошая идея.

— Почему? — невинно поинтересовалась. — Раз уходить не хочешь, это самый оптимальный выход. Если мне что-то понадобится, будешь рядом. А нет — так хоть выспишься нормально. А то после ночевки в кресле завтра будешь разбитым себя чувствовать.

Какое — то время он сверлил меня взглядом, на который я отвечала, как можно более искренним недоумением. Мол, не понимаю, чего ты еще колеблешься. И что тут вообще такого?

Вэйд сдался и, сняв обувь, опустился рядом, поверх простыни. Напряженно смотрел в потолок и старался даже не соприкасаться со мной.

Я довольно улыбнулась и закрыла глаза. Новый этап приручения проходил успешно.

Мы оба не спали, хотя лично я сейчас не была в состоянии думать о том, чтобы углубить нашу близость. Слишком слаба была. Но само присутствие рядом Вэйда, лежащего со мной в одной постели, вызывало слишком непривычные ощущения.

Не удержавшись, придвинулась к нему и уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах, действующий умиротворяюще и дарящий уверенность и чувство защищенности. Вэйд тяжело вздохнул, потом, устав, видимо, бороться с собой, обнял меня и прижал к себе. Так я и уснула, улыбаясь, и, несмотря на все потрясения дня, чувствуя себя абсолютно счастливой.

Проснулась от горьковатого запаха травяного отвара, витавшего в комнате. Сладко потянувшись, открыла глаза и, вспомнив об окончании вчерашнего дня, разочарованно отметила, что Вэйда рядом нет. Зато в спальне находилась Арлин, принесшая мне отвар.

— Доброе утро, — воскликнула подруга, увидев, что я проснулась. — Ты как себя чувствуешь?

— Неплохо, как ни странно, — улыбнулась ей. — А что это за гадость ты притащила?

— Укрепляющий отвар, — сообщила Арлин. — Вэйду вчера рецепт дала ваша целительница. Я сделала все, как было написано. И ты выпьешь все до капли, — строгим тоном заявила она.

— Слушаюсь, мамочка, — протянула я.

Арлин поджала губы, давая понять, что шутки тут неуместны, и поднесла к моим губам чашку. Я с трудом приподнялась, но отметила, что слабость теперь чувствуется не так сильно. По крайней мере, уже не было сильного головокружения. Сделав глоток отвара, скривилась и едва не выплюнула обратно. Снадобье и правда оказалось редкостной гадостью.

— Меня вывернет, если я это выпью, — жалобно сказала.

— Тогда я новый сделаю, и ты его выпьешь, — отрезала Арлин. — Пей давай. Потом тебе завтрак принесу.

Есть мне не хотелось, но я поняла, что никакие возражения не принимаются. Пришлось, давясь, выпить жуткий отвар, а потом впихнуть в себя оладьи.

— А кофе можно? — спросила, желая хотя бы запить все это.

— Нет, — отчеканила Арлин. — Из питья велели давать тебе только отвар.

— Ты садистка, — простонала я.

— Просто забочусь о тебе, — покачала головой Арлин, и ее лицо дрогнуло. — Когда тебя принесли вчера домой, ты бы знала, как я испугалась.

Мне стало стыдно за то, что раскапризничалась, как маленький ребенок, в то время как подруга искренне за меня переживала. Я тихо сказала:

— Со мной уже все в порядке.

— И все равно мне страшно, — не выдержала Арлин и, всхлипнув, опустилась в кресло рядом с кроватью. — В этот раз обошлось, но всякое может быть.

— Ты уже знаешь, как все случилось? — безрадостно спросила. Предпочла бы, чтобы подруга ни о чем не знала и не оказалась втянута во все это.

— Да весь город знает, — выпалила Арлин. — От той части вампирского квартала, где на вас напали, пепелище осталось. Бармин на ушах стоит. Власти боятся, что опять война с вампирами начнется. Вокруг их района выставили воинов, забрав часть из гарнизона. Говорят, губернатор написал запрос императору, чтобы прислали больше людей. Некоторые горожане желают сами идти в вампирский район и раз и навсегда покончить с вампирами.

— Проклятье, — простонала я, осознав, какую кашу мы с Вэйдом заварили. Вместо того чтобы замять конфликт, лишь усугубили его.

Тут внутри все похолодело от осознания, что пока я здесь отсиживаюсь, Вэйд, возможно, в гуще событий. И какая опасность ему грозит. А я даже помочь ничем не смогу, прикованная к постели. Может, его хотя бы отстранили от дел из-за того, что случилось? Я спросила у Арлин, не знает ли она об этом. Подруга откликнулась:

— Не отстранили. Габриэль сказал, что там лично герцог Баниан вмешался. Заявил, что вы с Вэйдом лишь защищали свои жизни, и вампиры первыми нарушили условия мира.

Хоть это радует. Но представляю, как был недоволен напарник, что ему пришлось принять заступничество отца. Он ведь так стремился решать свои проблемы сам. Двойной удар по самолюбию. Сначала я его спасаю, потом герцог. Вэйд никак не может понять, что ничего постыдного в том, чтобы принять чью — то помощь, если сам не справляешься, нет. Прямо какая — то патологическая гордость у него.

Надеюсь, со временем удастся убедить, что он не прав. Никто не всесилен. Даже герцог Баниан без своих доверенных лиц не смог бы решать возникающие проблемы. Один в поле не воин, как бы Вэйду ни хотелось обратного.

— О вас с Вэйдом, между прочим, в газетах написали, — заявила Арлин. — Так что вы теперь герои.

— Только этого не хватало, — простонала я. — Обошлась бы как-то без подобной славы.

— Вот и Вэйд так утром сказал, — хмыкнула подруга. — Хотя ничего плохого в этом не вижу. Теперь тронуть вас не так просто будет. Сразу буча поднимется. Так что если вампиры попытаются снова от вас избавиться, это будет последнее, что они сделают. Пока их глава ведет переговоры и убеждает, что ни о чем не знал и не давал разрешения на нападение. В общем, есть шанс решить дело миром.

— Буду надеяться на это, — выдохнула я. — А про убийство дочери судьи что-нибудь новое известно?

— Нет. Вэйду дали в помощь Габриэля, переведя пока в ваш отдел. Так что они вместе этим сейчас занимаются. Но подробностей мне не говорят, — протянула она обиженно.

У меня слегка отлегло от сердца, что у Вэйда есть надежный помощник. А то себя невольно виноватой чувствовала, что валяюсь тут, пока он в мыле делает все сам. Да и еще и считает себя обязанным по ночам у моей кровати дежурить. Впрочем, насчет последнего я вовсе и не против. С трудом скрыла улыбку, вспомнив, что мы с ним спали в одной постели. Пусть и ничего не было, но сам этот факт уже многое значил.

Раздавшийся стук в дверь заставил вздрогнуть. Я невольно насторожилась, почему-то ожидая худшего. Но когда Арлин, отправившаяся открывать, вернулась с Риаганом, облегченно выдохнула.

Темный эльф держал в руках охапку цветов и, едва войдя в спальню, устремил на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты как?

— Со мной все хорошо, — улыбнулась я.

Арлин взяла у него цветы, заявив, что поставит в вазу, и, неодобрительно глянув на нас обоих, покачала головой и удалилась. Я не поняла, с чем связано ее неодобрение, но решила, что выясню это потом. Пока же пригласила Риагана присесть и завела с ним разговор.

— Примчался, едва узнал о том, что случилось, — произнес он, по — прежнему не сводя с меня взгляда. — В газетах разные небылицы пишут. Неужели все и правда было так? На вас напало не меньше полусотни вампиров?

— Я знаю лишь о четырнадцати, — слабо улыбнулась. — Правда, потом потеряла сознание.

Риаган побледнел и беспокойства в его глазах лишь прибавилось.

— Это ужасно, Ленора, — выдохнул он. — Ты не должна подвергать себя такой опасности.

— Вообще — то это моя работа, — заметила я.

Он хмурился. Куда только подевался обычно дружелюбный и приветливый дроу? Риагана словно подменили.

— Ты могла бы найти более подходящую работу. Или вовсе не работать. Я не вижу в этом никакой необходимости, если честно.

— Вот как? — я смотрела на него со все большим недоумением.

— Понимаю, что ты осталась одна, без поддержки родни. Но ты темная эльфийка и можешь вступить в один из кланов. Я лично готов похлопотать за тебя перед отцом, и ты будешь принята под покровительство нашего клана.

— Риаган, остановись, — прервала я его пламенную речь. — Послушай, разве я говорила о том, что мне требуется покровительство? Или что эта работа меня не устраивает, и я делаю ее из-за того, что выбора нет? Мне нравится то, чем я занимаюсь. Да, это иногда опасно, но я готова к риску. И поверь, я не так уж беззащитна, как ты думаешь.

— Все равно это не женское дело, — продолжал хмуриться Риаган. — Ты хоть представляешь, что едва не произошло? Чем все могло закончиться?

— Я могла умереть, — сухо откликнулась. — Прекрасно это понимаю.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — выдохнул темный эльф, вскакивая и начиная ходить по комнате. Да что с ним такое сегодня? Понимаю, что он за меня беспокоится, но подобная вспышка — это уже слишком, — Ленора, я был терпелив, не желал тебя торопить. Но видимо, совершил ошибку. Нужно было быть понастойчивее. Все не может так продолжаться. Это закончится плохо, и я никогда себе этого не прощу.

— Осмелюсь заметить, ты мне даже не родственник, — уже тоже едва не выходя из себя, проговорила. — Так что ты за меня не в ответе.

— Ты темная эльфийка, — отрезал он. — И уже одно это заставляет меня, твоего сородича, быть за тебя в ответе. Когда поправишься, я хочу, чтобы уехала со мной, в мой клан. Я представлю тебя отцу, и ты займешь подобающее место.

— Какое же? — саркастично осведомилась.

— Моей невесты, — огорошил Риаган, останавливаясь и в упор глядя на меня.

— Я уже говорила тебе, что воспринимаю только как друга, — раздраженно бросила.

— Тогда ты просто будешь под моим покровительством, — не унимался он.

Да что с ним такое, в конце концов? Это уже даже не смешно.

— Я не собираюсь никуда ехать, — прошипела, поудобнее устраиваясь на постели. Меня начинало трясти от накатывающего гнева.

— Стоит мне объявить о тебе на совете кланов, заявить, что чистокровная темная эльфийка без покровительства мужчины своей расы живет среди людей, тобой заинтересуются. Женщин у нас гораздо меньше, чем мужчин, и они большая ценность. Особенно учитывая, насколько редко появляется у нас потомство. Уверен, найдется твоя родня, которая пожелает вернуть в свой клан. Быть не может, чтобы твоя мать, покинувшая эльфийские земли, не имела других родственников среди нас.

По спине пробежал липкий холодок. Вспомнились слова матери в письме о том, чтобы я ни в коем случае не искала сородичей.

— Я готов даже отказаться от тебя, если нужно, отдать в другой клан, — безжалостно продолжал Риаган, — лишь бы знать, что ты по глупости не подвергаешь свою жизнь опасности.

— Ошибаешься, — выдавила, с трудом унимая бешеное сердцебиение. — Если тем, кто знал мою мать, станет известно, что я жива, они меня уничтожат.

Воцарилась тишина. Глаза Риагана расширились от потрясения. Он медленно сел обратно в кресло, не сводя напряженного взгляда.

— Объясни.

— Я сама толком ничего не знаю. Но у меня есть письмо матери, где она категорически не советует искать родственников. Под угрозой смерти. Так что поверь, если желаешь мне добра, лучше тебе вообще никому не говорить о моем существовании.

Некоторое время Риаган молчал, потом потребовал:

— Покажи мне это письмо.

— Мне пришлось его сжечь, — глухо сказала. — Но я говорю тебе правду. По какой-то причине моя мать была вынуждена бежать из своего клана и скрываться. Уже то, что я приехала в Бармин и живу по соседству с эльфийскими территориями, огромный риск. Но я сознательно на него пошла и не жалею об этом. Риаган, понимаю, что ты хочешь мне добра, но прошу, не вмешивайся.

— Как я могу не вмешиваться? — он нервно провел рукой по волосам, отводя их назад. — Ты мне небезразлична.

— Знаю, — я вздохнула. — И мне жаль, что не могу ответить на твои чувства. Но повторяю, решать за себя я никому не позволю. Если хочешь быть хотя бы моим другом, прими это. И давай больше не возвращаться к этому разговору.

Какое-то время Риаган молчал, потом неохотно кивнул.

— Только обещай, что не станешь больше подвергать свою жизнь опасности.

— Я не могу обещать того, что от меня не зависит, — я слабо улыбнулась. — Но обещаю, что буду осторожнее.

Он вздохнул и покачал головой. Потом с усилием отвел взгляд и через несколько секунд передо мной был прежний обаятельный и дружелюбный Риаган. Будто и не было вспышки, открывшей мне то, что происходит на самом деле в его душе. И я с облегчением приняла эту перемену. Я не просила о чувствах, что он ко мне испытывает. И для нас обоих будет лучше делать вид, что мы и правда лишь друзья. Надеюсь, рано или поздно Риаган избавится от напрасных иллюзий и обратит внимание на кого-то другого.

— Я зайду завтра, — сказал он, когда мы поговорили и все внешне окончательно наладилось.

— Хорошо, буду рада, — улыбнулась я.

Риаган подошел и на прощанье сжал мою руку, поднес к губам и не удержался от того, чтобы прильнуть к ней в долгом поцелуе.

— Риаган, — укоризненно сказала, высвобождая ладонь.

— Прости, — глухо сказал он и пошел к двери.

Не успел темный эльф покинуть мою квартиру, как в спальню ворвалась Арлин, буравящая меня недовольным взглядом.

— Ну и зачем он приходил?

Я возмущенно поджала губы.

— Да что с вами всеми такое сегодня? То Риаган мне сцены устраивает, теперь ты. Но его-то можно понять, а вот с тобой что происходит?

— Просто я считаю, что Вэйд тебе подходит больше, — буркнула Арлин, огорошив меня так, что некоторое время я только и могла, что смотреть на нее округлившимися глазами. — Он ради тебя, между прочим, жизнью рисковал. И не раз, хочу заметить. Да, пусть он не отличается безупречными манерами, как этот твой эльф, но за тебя жизнь отдаст, если понадобится.

У меня перехватило дыхание.

— Арлин, с каких это пор ты так безоговорочно встала на сторону Вэйда? Сама же говорила, что он колючка, и удивлялась, как я его выношу.

— С тех пор, как узнала его получше, — произнесла она. — И вообще только дурак не поймет, что он тебя любит.

— Вообще-то я его тоже, — заметила я. — И ты об этом знаешь. Поверь, я больше всего на свете хочу, чтобы у нас все получилось. А Риаган просто друг.

— А ты подумала, каково Вэйду видеть его рядом с тобой? И что он может думать иначе?

— Да прекрати ты, — не выдержала я. — Вэйду я говорила то же самое.

— Ладно, извини, — вздохнула Арлин. — Просто так хочу, чтобы вы, наконец, сошлись. И каждый раз что-то вам мешает. Теперь вот этот темный эльф.

— Поверь мне, если нам что-то и мешает, так это упрямство Вэйда, — с горечью возразила.

— Думаю, после того, как едва тебя не потерял, лишь вопрос времени, когда он скажет о своих чувствах, — попыталась приободрить Арлин.

— Надеюсь, — уныло сказала, вовсе в этом не уверенная.

— А знаешь, может, так даже лучше, — неожиданно протянула подруга. — Может, ревность к Риагану его подтолкнет?

— У тебя семь пятниц на неделе, — рассмеялась я. — То ты против, чтобы он появлялся, теперь передумала.

Арлин только пожала плечами. Видно было, что у нее даже сомнений не возникало в собственной логике.

— Ладно, пойду переставлю букет к тебе поближе, — многозначительно сказала она. — И не забудь сообщить Вэйду, от кого он.

Я укоризненно покачала головой и откинулась на подушки. Все же немного устала от выяснений отношений. Да и теперь, когда эмоции поутихли, грызла мысль о том, правильно ли я сделала, что рассказала Риагану правду о себе. Что если он начнет наводить справки среди сородичей и это привлечет ко мне лишнее внимание? Нужно будет завтра прямо попросить его этого не делать.