Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 24

— Ты на меня сердишься? — жалобно спросила Лара, когда дверь ее покоев затворилась за нами, отрезая от стражей.

— Разве я имею право сердиться на вас, сарна Ар-Нил? — сухо откликнулась. — Я всего лишь ваш охранник.

Девушка посмотрела совсем уж несчастным взглядом.

— Не надо так, Ленора. Я не хотела тебя обидеть.

— А чего ты хотела? Сделать из меня дуру, которая станет покрывать твои свидания с Лисом?

— Лисом? — недоуменно переспросила она.

— Вот-вот. Ты даже не удосужилась узнать, с кем связываешься, — наставительно сказала я, сбрасывая плащ и проходя к шкафу, у которого стояла моя собственная дорожная сумка с вещами.

Марибет, которой я отправила записку с просьбой взять из моей квартиры все необходимое и прислать в дом губернатора, не подвела. Теперь, по крайней мере, будет, во что переодеться. Вэйда, насколько я знаю, поселят с другими стражами. Тоскливо вздохнула. Предпочла бы ютиться в скромном помещении с минимумом удобств, зато с ним. Но к сожалению, мое место здесь — рядом с взбалмошной девчонкой, которая готова пуститься во все тяжкие.

Изучая содержимое дорожной сумки и раскладывая вещи на свободных полках в шкафу, продолжила тягостный разговор:

— В Бармине того, с кем ты сегодня так замечательно проводила время, знают под прозвищем Бешеный Лис. Уже одно это тебя ни на какие мысли не наводит?

Мельком глянула через плечо на усевшуюся в кресло Лару, и увидела, что она терпеливо ожидает продолжения. Вздохнув, решила выложить все начистоту. Неприятно, конечно, говорить плохо о Лисе, к которому я, несмотря ни на что, испытывала симпатию. Но если это убережет экзальтированную птерку от ошибок, придется.

— Он глава одной из самых серьезных преступных группировок Бармина. Владелец увеселительных заведений, где приличной девушке точно не стоит бывать. Изворотливый, предприимчивый и достаточно опасный тип, который мало заботится о соблюдении законности. Уже не говоря о том, что в связях с женщинами совершенно неразборчив.

Развернулась, уставившись на Лару в ожидании реакции. Девушка была явно ошарашена моими словами, и я уже почти уверилась в том, что подействовало, когда она с трудом разлепила губы и произнесла:

— Я верю, что каждый заслуживает шанса исправиться.

Оставалось в бессилии закатить глаза. С трудом подавив возглас досады, едко сказала:

— Это в том случае, если исправляться желают. Что касается Лиса, то его вполне устраивает сложившееся положение вещей. Не думаю, что он захочет отказываться от того, чего добился, ради кого бы то ни было. Но даже если бы теоретически так и было, неужели ты не понимаешь, что вы с ним совершенно друг другу не подходите? Подумай, что сказал бы твой отец, если бы узнал, с кем ты путаешься. Я, конечно, не знакома с вашими обычаями, но сомневаюсь, что в этом они сильно отличаются от наших.

— Когда птер чувствует, что нашел свою пару, для него не имеет значения положение и статус, — спокойно возразила Лара.

Чувствуя, как еще немного — и из горла посыплются ругательства, я со свистом втянула воздух в легкие. Неужели все зашло так далеко? Да они же только вчера познакомились. Нет, определенно, Лара — абсолютно безбашенная особа. Отец совершил большую ошибку, привезя ее сюда.

— Пару? — издевательски воскликнула. — Сомневаюсь, что можно так уверенно об этом говорить, если знакома с кем-то от силы сутки.

Птерка упрямо поджала губы.

— Может, у вас не так, но мы это чувствуем сразу. И кстати, в брак разрешается вступать только с тем, кто и правда тебе предназначен.

Мне пришлось проковылять к свободному креслу и плюхнуться в него, чтобы удержаться на ослабевших ногах. В голове не укладывалось, что эта девица себе напридумывала. Она же, не обращая внимания на мое состояние, начала рассказывать об обычаях птеров, связанных с брачными узами:

— Ребенок у птера может появиться только от того, кто тебе идеально подходит по эмоциональной составляющей. Чтобы зачать, требуется войти в особое состояние сознания, полное единение, доступное далеко не с каждым. И погрузиться в него можно лишь раз в жизни, вдыхая душу в новое существо. Именно поэтому птеры с осторожностью вступают в брак. Лишь тогда, когда абсолютно уверены в партнере. Обычно мы приходим в одно из священных гнезд, где когда-то наш бог Парадас дал начало жизням первых из нас. И если во время соприкосновения рук мужчины и женщины в этом месте Парадас осенит своими сверкающими крыльями, даруя благословение, это становится подтверждением правильности выбора. В иных случаях птеры ограничиваются обычным бытовым союзом. Мы так называем связь мужчины и женщины, не объединенных брачными клятвами. Любой из партнеров волен тогда покинуть другого, когда захочет, или когда встретит истинного избранника. Некоторые же, к сожалению, могут и вовсе его не встретить за всю жизнь.

Чем-то мне это напомнило эльфийскую традицию с вещими снами, и я невольно прониклась. Учитывая, что и со мной произошло нечто подобное, могу ли осуждать Лару? Но с другой стороны, что-то мне подсказывало, что птерка принимает желаемое за действительное. Обычную симпатию за нечто большее. И в связи с этим готова наделать глупостей, от чего хотелось бы ее уберечь. Все-таки девушка мне по-настоящему нравилась. Немного наивная, искренняя, по-детски восторженная. Не хочу, чтобы коварный Лис, для которого она, скорее всего, лишь пикантное равзлечение, разбил девочке сердце.

— Лара, — осторожно сказала, — но ведь Лис не из вашей расы.

— Знаешь, — подумав над моими словами, проговорила она, — я сама задавала себе этот вопрос после нашей с ним встречи. И пришла к выводу, что, возможно, причиной того, что некоторые мои сородичи так и не встретили истинную пару, было именно это. Им был предназначен кто-то другой, не из нашей расы. Но находясь в замкнутом мире, куда почти не допускаются чужаки, у них не было шанса повстречать свою половинку. И мне сильно повезло, что убедила отца взять меня сюда. Когда я увидела Дамиана… — она мечтательно закатила глаза. — Ты вряд ли поймешь, что я тогда почувствовала. Это было так, будто весь окружающий мир померк и унесся куда-то. Остался только он. Яркий, сверкающий. Мне тогда и правда казалось, что он весь светится, и от него исходят такие волны тепла, что я буквально купалась в них. Хотелось, чтобы те мгновения длились вечно…

Оставалось поражаться, как легко она отметает все возражения и придумывает оправдания своим чувствам.

— Как ты считаешь, отец и другие птеры с пониманием отнесутся к такому избраннику? — попыталась ее образумить.

— Вряд ли, — со вздохом призналась она. — Мы, конечно, в последнее время думаем о большем сближении с другими расами, но к межвидовым бракам пока не готовы. Отец придет в ужас. И, думаю, тут же пожелает отправить меня обратно в Птерию.

— Может, так будет лучше? — протянула я.

— Для кого? — с горечью отозвалась девушка. — Я буду знать, что имела шанс стать счастливой, но утратила его из-за надуманных преград. Вот признайся, если бы тебе кто-то сказал, что должна расстаться с любимым из-за чьего-то предубеждения, чтобы чувствовала?

Вот эти слова задели за живое. Может, из-за того, что переживала похожую ситуацию. Сама недавно задавалась теми же вопросами, и выбор сделала однозначный. Чтобы ни стояло на кону, выберу Вэйда. И плевать, кто и что подумает. Так почему от Лары требую иного? Почти уже сдавшись, выдвинула последний довод:

— Хорошо, допустим, твои мотивы я понимаю. Но как ты можешь быть уверена, что он относится к тебе настолько же серьезно?

Лара улыбнулась мечтательно и немного снисходительно.

— Я птерка, Ленора. По поводу чувств и эмоций нас нельзя обмануть. От Дамиана я ощущаю то же, что испытываю к нему сама.

Недоверчиво покачала головой. Не принимает ли она обычное физическое влечение за любовь? Судя по всему, опыта отношений у Лары кот наплакал. Так как она может быть уверена, что правильно трактует чувства мужчины?

Заметив мою реакцию, Лара окинула меня долгим, серьезным взглядом и произнесла:

— Я не откажусь от него, Ленора. Если ты расскажешь обо всем отцу, и меня попытаются услать отсюда, лучше сбегу, но не покину того, кто мне предназначен.

Сердце екнуло. Вот проклятье. С этой взбалмошной девчонки и правда станется так поступить. И будет только хуже. Представила себе, как птерка сбегает из-под охраны, бредет где-нибудь по ночным улочкам, пытаясь отыскать Лиса, и как маньяк-убийца настигает ее.

Зажмурилась, отгоняя страшные картины того, что этот гад может сделать с беззащитной девушкой. Нет уж, лучше пусть встречается с Лисом под моим присмотром. Так точно дров не наломает. А глядишь, узнает его получше и поймет, что все это не более чем блажь.

Приняв решение, я немного успокоилась и кивнула.

— Ладно, делай, как знаешь. Я не стану ничего рассказывать твоему отцу, если пообещаешь не делать глупостей.

— Обещаю, — с жаром воскликнула она, вспархивая с кресла и бросаясь меня обнимать. — Спасибо тебе огромное. Ты замечательная.

Я кисло улыбнулась, вовсе так о себе не думая. Правильнее было бы поступить, как требует профессиональный долг, и пойти к послу. И дальше умыть руки. Если он сам не в состоянии справиться с потерявшей голову дочерью, то какие к нам претензии в случае, если нарвется на неприятности? Только вот сделать это совесть не позволяла. И вряд ли я сумела бы себе простить, если бы с Ларой, действительно, что-то случилось.

— А как он тебе все-таки письмо передал? — ворчливо спросила, когда страсти поутихли, а я покончила с раскладыванием вещей.

Птерка хихикнула.

— Думаю, для Дамиана нет ничего невозможного. Письмо я обнаружила на собственной подушке, когда проснулась сегодня утром.

— Вот как? — поразилась я. — Интересно, как его пронесли мимо стражников?

Тут же шестеренки в голове усиленно заработали. Надо опросить тех, кто дежурил прошлой ночью и утром, и узнать, кто из слуг проходил в комнату птерки. Не привлекая подозрений, только они могли бы войти сюда. А значит, человека, нечистого на руку или связанного с Лисом, не составит труда выявить. Только вот мои расспросы привлекут внимание и вызовут закономерные подозрения. Тогда придется рассказать о письме и встрече Лары со своим ненаглядным. Проклятье. Замкнутый круг какой-то.

Не подозревая о моих душевных терзаниях, птерка продолжала щебетать:

— Дамиан писал, что я поразила его в самое сердце с первого взгляда. И что он безумно желает увидеть меня снова.

Вот же гад. Так и вижу его лукавые глазенки, когда он составлял свое пафосное послание, призванное охмурить наивную дурочку. И эту его нахальную улыбочку. Снова прямо руки зачесались прибить оборотня.

— Он сказал, что понимает, насколько велика пропасть между нами, и не смеет даже мечтать о взаимности. Но сообщил, что будет счастлив, если я позволю ему хотя бы себя увидеть. Написал, что каждый день будет ждать в «Черном лебеде» в три часа все время моего пребывания в Бармине. Будет просиживать там до четырех, надеясь, что я все-таки сжалюсь над пораженным в самое сердце моей красотой мужчиной. Позволю хотя бы увидеть меня там издали.

— Сволочь он. Манипулятор хренов, — вырвалось у меня.

Лара запнулась на полуслове и укоризненно глянула.

— Прости, не сдержалась, — кисло улыбнулась я.

— Ладно, но при мне так больше не говори, — суховато сказала девушка. — Оскорбляя моего любимого, ты оскорбляешь и меня.

Захотелось зубами заскрежетать от бессилия. Лис — зараза рыжая. Ведь совсем запудрил девушке мозги.

Подошла к окну и распахнула его, чтобы вдохнуть свежий воздух и слегка остудить запылавшие от гнева щеки. Лара иначе трактовала мои действия и предложила:

— Хочешь, пойдем погуляем в саду? Подышим воздухом перед ужином? И… прости меня, пожалуйста, за резкость, — виновато закончила.

— Все нормально, — я отмахнулась. — А прогуляться и правда не помешает.

Дальше сидеть в четырех стенах и слушать восторженные речи о том, какой Лис замечательный, не хотелось до колик.

Выйдя из комнаты, заметила, что Вэйда среди стражей, дежуривших у двери, нет. Вопросительно глянула на одного из мужчин:

— А где господин Садерс?

— Доставили его вещи, и он отправился в свою комнату. Сказал, что минут через пятнадцать вернется.

— Хорошо, — я кивнула. — Пусть кто-то передаст ему, что мы будем в саду.

Не дожидаясь ответа, двинулась по коридору за птеркой. За нами тенью последовали двое птеров, оставив остальных дежурить у двери. Мало ли, вдруг кто-то пожелает проникнуть в комнату, пока нас не будет. Теперь, зная о том, как легко кто-то из слуг может доставить подобные неприятности, нужно быть особенно начеку. Жаль, что не могу поделиться этим с остальными стражами. Но похоже, им того и не требуется. Сохраняют максимальную бдительность.

Если я думала, что удастся сбить Лару с интересующей ее больше всего темы, то жестоко ошиблась. В какую бы сторону я ни поворачивала разговор, он в итоге все равно сводился к Лису. Даже прогулка по ухоженному, красивому саду губернатора, озаренному клонящимся к горизонту закатным солнцем, не доставляла того удовольствия, какое могла бы.

Я тоскливо оглядывалась на стражников и присоединившегося к ним Вэйда, держащихся от нас на достаточном расстоянии, чтобы не слышать разговора. Предпочла бы сейчас находиться рядом с ними.

Уже слышать не могла имя Лиса — оно прямо-таки оскомину набило. Лара же, будто не замечая моего состояния, продолжала разливаться соловьем о том, что расскажет отцу о своем любимом перед самым отъездом. И что обязательно убедит, что он и правда ее судьба. Возможно, отец согласится оставить ее здесь. Губернатор такой любезный и доброжелательный мужчина. Он обязательно разрешит ей погостить в своем доме подольше. До того, как они с Дамианом официально сочетаются браком.

Неужели сама не понимает, насколько утопичны ее мечты? Да посол Ар-Нир, скорее, собственноручно Лису шею свернет, чем допустит такой поворот событий. И сильно сомневаюсь, что сам оборотень придет в восторг, узнав о планах на него птерки. Наверняка сразу ноги сделает, едва она заведет об этом речь. Поразвлекаться с экзотической красоткой — одно, а жениться — да этот бабник, скорее, повесится. Особенно учитывая то, что от такой жены ничего не укроется. Она будет просчитывать его на раз, если вздумает изменять.

Мстительно подумала о том, что даже хотела бы такого поворота событий. Лис вполне заслужил за свои многочисленные любовные похождения. Но вот Лару жалко. Она достойна куда лучшего, чем этот ветренный гад.

Слушая ее вполуха, заметила уютную беседку и предложила девушке пройти туда. Она не возражала, и вскоре мы разместились там, любуясь красотой сада. Где находились наши сопровождающие, понять было трудно. Как-то так рассредоточились, что их даже видно не было. С сожалением вздохнула, представив, как было бы замечательно посидеть здесь только вдвоем с Вэйдом. Даже просто помолчать, обнявшись и ни о чем не думая.

Мои мысли прервал шорох шагов на покрытой гравием аллее. Птерка запнулась на полуслове, тоже посмотрев в ту сторону. Ей хватило благоразумия не говорить на деликатные темы при посторонних. И я даже обрадовалась появлению кого-то еще. Впрочем, радовалась ровно до того момента, как увидела, кто появился из-за дерева, до того скрывавшего происходящее за поворотом.

Кровь отхлынула от щек, а руки сразу похолодели от созерцания того, о ком знала теперь, пожалуй, слишком много, чтобы сохранять самообладание в его присутствии. Аоталь Тадаран, завораживающе красивый в своем темно-фиолетовом костюме, расшитом серебристыми нитями, направлялся к нам в сопровождении Самиаля Марандара. Последний даже не пытался скрывать неприязненного взгляда, устремленного в мою сторону. Его почти белые глаза сверкали ярким огнем. Аоталь, в отличие от него, был подчеркнуто дружелюбен. Подойдя к нам, учтиво поклонился и одарил обворожительной улыбкой. Не знай я о нем того, что известно сейчас, могла бы даже купиться. Но теперь его вид вызывал лишь оторопь и беспокойство.

— Какая приятная встреча, — промурлыкал темный эльф. — Тоже решили прогуляться, сарна Ар-Нил? И вас рад видеть, кажется… э-э-э… госпожа Фаррен.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Лара окинула его настороженным взглядом, но нацепила любезную улыбку.

— Да, мы решили немного подышать свежим воздухом перед ужином.

— Надеюсь, очаровательная госпожа Фаррен тоже будет на нем присутствовать? — осведомился Аоталь.

— Не думаю, что это удобно, — пробормотала я. — Я занимаю не столь значительное положение в обществе, чтобы сидеть за одним столом со столь высокопоставленными особами.

— Похвальная скромность, — проворковал мужчина. — Но думаю, чистокровность вашего происхождения ставит вас вровень с аристократами-людьми, — он чуть презрительно скривил губы, давая понять, что воспринимает людей ниже самого захудалого эльфа.

Стоило большого труда не показать своего отношения к такому снобизму и удержать на лице вежливую улыбку.

— Вы ведь чистокровная темная эльфийка. Я не ошибся? — продолжил он, прислоняясь к одной из колонн у входа в беседку.

По спине пробежал холодок.

— Да, — глухо сказала.

— Могу я осведомиться, из какого клана вы происходите? — вопрос был задан подчеркнуто ровным, вежливым тоном, словно Аоталь спросил из праздного любопытства. Но по ставшему слишком острым взгляду было понятно — ответа ждет с нетерпением.

— Я не принадлежу ни к какому клану, — стоило больших усилий сдержать дрожь в голосе. — Мои родители покинули эльфийские земли довольно давно, — солгала я. — И предпочли жить среди людей.

— Не назовете мне их имена? Возможно, я был с ними знаком?

Ощутила, как мою совершенно заледеневшую руку накрывает теплая ладонь птерки. Метнула на нее взгляд и увидела, что она смотрит с неподдельной тревогой. Заставила себя улыбнуться, показывая, что все в порядке, и снова посмотрела на Аоталя.

— Думаю, их имена вам ничего не скажут. Они человеческие. Арнольд и Катрина Фаррен. Может, когда-то моих родителей и звали по-другому, но за более чем сотню лет они привыкли называть себя именно так.

— Вот как? — протянул он, и я вдруг поняла, что он нисколько не поверил в мою ложь. Прищурился, и глаза полыхнули чем-то зловещим. — Знаете, любезная госпожа Фаррен, у меня есть подозрения, что вы имеете отношение именно к моему клану. Уж слишком сильное сходство.

— С кем? — на этот раз голос прозвучал сипло, и я поняла, что не выдать волнения не удалось.

— С моей несчастной родственницей, чья трагическая смерть до сих пор оплакивается народом. Ее звали Лавинель Тадаран. Знаете ли, она должна была стать моей женой, и я скорбел больше всех.

Мое лицо будто застыло, и я поняла, что не могу издать ни звука. Просто не могу. Иначе выдам всю ту ненависть и ярость, что всколыхнулись внутри при виде этого лицемерия. Он скорбит? Да Аоталь Тадаран наверняка едва от счастья не плясал, когда погибла мама.

Пауза длилась слишком долго, и я сама это понимала. Пришлось титаническим усилием брать себя в руки и разлеплять пересохшие губы.

— Возможно, я и состою с ней в дальнем родстве, — еле слышно проговорила. — Но ничего об этом не знаю. Да и не намерена возвращаться на родину предков. Меня вполне устраивает жизнь здесь.

Аоталь буквально вперился в меня взглядом, словно пытаясь определить, вру я или нет. Я же взмолилась Мирне, а заодно и Двуликой, чтобы он поверил. Не хватало еще разбираться с мерзавцем-родственничком. По крайней мере, сейчас. В дальнейшем же я сделаю все, чтобы он заплатил за содеянное. В этот момент поняла это отчетливо. Мне не будет покоя, если так все и оставлю. Если позволю этому гаду остаться безнаказанным.

— Все в порядке? — послышался ледяной голос Вэйда за спиной Аоталя. — Сарна Ар-Нил, госпожа Фаррен? — нарочито официально осведомился он.

Темный эльф развернулся к нему, и я заметила, что его спутник тоже напрягся, готовый в любой момент кинуться на Вэйда, стоит Аоталю дать знак.

— Вы как нельзя кстати, господин Садерс, — с трудом скрывая облегчение, произнесла я, поднимаясь. — Мы с сарной Ар-Нил уже собирались возвращаться и хотели искать вас.

Лара тоже поднялась, и Аоталь был вынужден отступить, пропуская ее, а заодно и меня. Хотя, подозреваю, что не будь здесь птерки, так легко я бы не ушла.

Идя по аллее, спиной чувствовала пристальный враждебный взгляд, но усилием воли заставляла себя не оглядываться.

Только когда мы с Ларой снова оказались в ее покоях, позволила себе расслабиться. Девушка все это время молчала, видимо, чувствуя, что со мной творится неладное. Но сейчас не выдержала:

— Что происходит, Ленора?

— Ты о чем? — глухо спросила.

— Что тебя связывает с этим дроу?

Солгать я не смогла, понимая, что она прекрасно это поймет. Поэтому просто устало вздохнула:

— Давай не будем об этом говорить. Слишком тяжело.

Лара поколебалась, но решила не настаивать. Лишь тихо и серьезно сказала:

— Тебе следует его остерегаться.

Я вздрогнула и уставилась на нее.

— Почему ты так считаешь? — глухо спросила.

— Когда он смотрит на тебя, жутко становится от тех эмоций, что его обуревают, — она поежилась. — Не знаю, за что, но этот дроу тебя ненавидит. Как и его спутник. Держись от них подальше.

— Именно это я и собираюсь делать, — криво усмехнулась. — По крайней мере, пока. Так что, надеюсь, ты извинишь, если я не буду присутствовать на ужине. Перекушу чего-нибудь в твоих покоях.

— Конечно, — она ободряюще сжала мое плечо. — Меня будут сопровождать наши воины-птеры, так что этого вполне достаточно. Вы с Вэйдом можете поесть прямо здесь. Я распоряжусь.

Испытала к ней невольную благодарность после последней реплики. Птерка инстинктивно почувствовала, что мне сейчас необходимо побыть наедине с тем, кто единственный мог унять тревогу и смятение.

Все то время, пока Лара собиралась к ужину, я просидела на подоконнике, глядя в сгущающиеся снаружи сумерки. Зрелище покачивающихся на ветру деревьев немного успокаивало и унимало негативные эмоции.

Слышала, как слуги внесли наш с Вэйдом ужин, но даже не повернулась. Только когда птерка ушла, а вместо нее вошел мой любимый, чье присутствие ощутила сразу же, повернула голову. Не знаю, что прочел Вэйд по моему лицу, но его собственное исказилось. Он витиевато выругался, потом бросился ко мне и крепко обнял, позволяя спрятать голову на его плече.

— Я собственными руками его прибью, — услышала полный сдерживаемой ярости голос. — Не представляешь, какого труда стоило удержаться от этого сегодня.

— Ты знаешь, что пока нельзя, — тихо сказала, вдыхая родной запах и все больше успокаиваясь.

Само присутствие рядом Вэйда дарило ощущение защищенности и наполняло уверенностью, что все будет хорошо. Что вместе мы со всем справимся.

— Я не позволю ему даже волос на твоей голове тронуть, — проговорил он, поглаживая меня по спине. — Скорее, сам умру.

Внутри что-то защемило, а глаза сами собой наполнились слезами.

— Не смей так говорить, — сдавленно произнесла, поднимая на него лицо с уже выкатившимися из глаз первыми слезинками. — О том, что умрешь.

Он осторожно вытер мои слезы и криво усмехнулся.

— Со мной не так легко справиться.

— Знаю. И все-таки предпочту, чтобы ты не рисковал ради меня.

— Вот этого обещать не могу, даже не проси, — он нежно коснулся моих губ, но тут же оторвался. — Не знаю, как ты, но я зверски голоден, — уже прежним резковатым тоном, далеким от сантиментов, объявил он. — А нам тут столько всего аппетитного принесли.

Не дожидаясь ответа, подхватил меня, снял с подоконника и поставил на ноги. Потом потащил за собой к уже сервированному столу. Мне же еще долго кусок в горло не лез. Могла лишь смотреть, как Вэйд уминает принесенные блюда, и чувствовала, что готова просидеть так хоть всю жизнь. Просто смотреть на него, знать, что он всегда рядом.

— Я люблю тебя… — неожиданно вырвалось у меня, и я замерла, с опаской ожидая его реакции.

Вэйд замер, не донеся до рта очередной кусок мяса, потом медленно опустил его на тарелку. Хотел что-то сказать, но я поспешно произнесла: b8d823

— Можешь не говорить ничего. Я не ожидала ответа. Просто хочу, чтобы ты знал.

Несмотря на свои заверения, внутри все равно возникла горечь. Понимала, что безумно хочу услышать ответное признание. Но никогда не дам этого понять. Не стану принуждать его говорить о том, чего он не чувствует на самом деле.

Не глядя больше на Вэйда, приступила к еде. Краем глаза видела, что он так и не вернулся к трапезе, глядя на меня и о чем-то мучительно размышляя. Я буквально физически ощущала исходящее от него напряжение.

— Ленора, — наконец, хрипло произнес он. — Я…

— Говорила же, — стараясь сохранять шутливый тон, прервала его. — Мое признание тебя ни к чему не обязывает.

— Мне просто трудно выражать свои чувства словами, — произнес Вэйд с усилием. — Уж такой уродился. Легче уничтожить кучу врагов, чем раскрыть кому-то то, что происходит внутри. Но ты должна знать, что значишь для меня очень много.

— Приятно слышать, — заставила себя улыбнуться, хотя горечь в душе лишь расползалась. Он так и не сказал, что любит. И от этого так больно, что даже дышать удается с трудом. — Давай не будем больше об этом, — произнесла, отрезая кусочек телятины и отправляя ее в рот. — Лучше обсудим то, что я узнала от Лары. Оказывается, проникнуть в ее комнату ничего не стоит, если знать, к кому обратиться.

Вэйд смотрел странно, явно чувствуя мою скрытую за спокойным тоном боль. Но было бы слишком унизительно, если бы начал сейчас утешать, и я продолжала обсуждать исключительно работу. Постепенно Вэйд тоже втянулся в разговор, и я вздохнула с облегчением. С неловким моментом было покончено.