Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 17

— Надеюсь, ты все же примешь приглашение в мою ложу? — с надеждой спросил Риаган.

— Не думаю, что с моей стороны благоразумно торчать рядом с темными эльфами, — возразила на это. — Если вдруг глава клана Тадаран начнет интересоваться моей скромной персоной, то пусть думает, что я жила и воспитывалась вдали от эльфов. И что мое сходство с женщиной из его клана — чистая случайность. Как и считает, что наше с тобой знакомство состоялось исключительно на почве дружбы с Вэйдом. Собственно, так оно и есть.

— Может, ты и права, но… — Риаган явно не желал оставаться в стороне в случае возможных поползновений от Тадарана.

— Если ты так уж хочешь наполнить свою ложу красивыми девушками, — вмешался в разговор Бешеный Лис, насмешливо улыбаясь, — буду благодарен, если позволишь моим спутницам наблюдать за представлением оттуда.

Мы все с одинаковым недоумением уставились на оборотня, к которому как раз спешили две его спутницы. В принципе, девушки и правда были недурны собой и одеты пусть и смело, но в рамках приличий. То, что Лис по какой-то причине больше не желает их видеть рядом с собой, несколько удивило. Зачем тогда вообще сюда притащил?

Возникшая догадка показалась невероятной, но чем больше я вспоминала выражение лица оборотня при взгляде на Лару Ар-Нил, тем сильнее понимала — так и есть. Лис не хочет, чтобы птерка видела его в такой компании. Все это настолько не походило на привычное поведение оборотня, что оставалось диву даваться. Обычно он плевать хотел, кто и что о нем подумает.

— Ладно, — пробормотал Риаган, пусть и без особой охоты.

Сами девушки, когда им объявили о том, что будут находиться в другой ложе, даже не подумали обижаться. Наоборот, радостно встрепенулись и тут же начали беззастенчиво строить глазки Риагану. Пристроившись по обе стороны от него, ухватили под локоток и потащили в зал. Лис ухмыльнулся, наблюдая за этой сценой, потом радушно махнул нам с Вэйдом рукой, словно приглашая в свои личные апартаменты. Подождав, пока к нам присоединятся Марибет и Кай, мы двинулись за ним. Арлин с Габриэлем предстояло сидеть в общем зале — на билеты в ложах редакция, разумеется, не расщедрилась.

Ложа Лиса находилась напротив тех, где разместили эльфийские и птерские делегации, так что было удобно наблюдать за ними. Я мысленно похвалила себя за то, что настояла на своем. Правда, мне приходилось прилагать усилия, чтобы сохранять невозмутимый вид и не показывать, что излишнее внимание со стороны клана Тадаран напрягает.

А их глава прямо-таки не сводил с меня глаз. И от выражения его лица мороз шел по коже. Я заставила себя улыбнуться чуть недоуменно и приподнять брови. Темный эльф все-таки отвернулся и заговорил со спутниками и сопровождающим его чиновником губернатора. Но то и дело, даже не глядя в ту сторону, я чувствовала на себе пронзительный взгляд и догадывалась, кому он принадлежит.

Не менее пристально смотрел на меня и дроу, сидящий по правую руку от Аоталя Тадарана. Пожалуй, он пугал еще больше, чем сам глава клана. Высокий, худой, как жердь, с длинным острым носом и пронзительными светлыми глазами. На фоне смуглого лица и смолянисто-черных волос такой цвет смотрелся особенно жутко. Бледно-голубые, благодаря переливам оттенков, характерным для эльфов, порой становящиеся совсем белыми. Надо бы потом поинтересоваться у Риагана, что за фрукт.

Заставила себя отвлечься от созерцания этих двоих и обратила внимание на переглядывания Лиса и птерки. Девушка должна была выступать в конце представления, потому сейчас находилась среди зрителей. На нее пялились многие, и она выглядела немного смущенной. Что, впрочем, не мешало бросать долгие задумчивые взгляды в сторону нашего дамского угодника. Он же беззастенчиво строил ей глазки и посылал ослепительные улыбки.

— Прекрати это безобразие, — прошипела я, ткнув Лиса, сидящего по левую руку от меня, в бок. — На тебя уже все птеры коршунами смотрят.

— Разве я делаю что-то неприличное? — безмятежно спросил оборотень. — Да и тут многие пытаются обратить на себя внимание этой красотки. Кто ж виноват, что у меня получается лучше?

— Вот доиграешься ты, — буркнула я.

— Разве я играю? — он захлопал ресницами.

Я лишь махнула рукой, понимая, что слушать разумные доводы он точно не станет. Сочувственно взглянула на Риагана, который с видом вселенской обреченности находился под обстрелом сразу двух девиц, далеких от понятия скромности. Бедный эльф явно жалел, что согласился взять их в ложу, но сделанного не воротишь.

Марибет и Кай тем временем оживленно обсуждали предстоящий спектакль, посвященный дружбе различных рас. Обговаривали актеров, которые будут играть, и то, насколько они подходят на выбранные роли. И откуда только такие подробности знают, вплоть до сюжета и имен персонажей? Похоже, зря времени не теряли, гуляя по залу и слушая разговоры.

— Кстати, — удостоила Марибет вниманием и меня, — мы видели, как ты подходила к птерке. Автограф, разумеется, взять не догадалась?

— Нет, — я пожала плечами.

— Так я и думала, — обреченно сказала она. — Такой шанс упустила.

— Не переживай, я тебе достану ее автограф, — вмешался в разговор Лис, многозначительно улыбаясь.

— Да тебя к ней и на километр больше не подпустят, — возразила я.

— Поживем-увидим, — ухмыльнулся оборотень. — Похоже, моя птичка сама не прочь продолжить знакомство.

— Твоя птичка? — поразилась я. — Ну ты и самонадеянный тип.

— На том и стою, — отозвался Лис.

— А я бы ее портрет написал… — мечтательно протянул Кай, тоже глядя в сторону птерки.

Вот лучше бы не говорил такого. Марибет поперхнулась очередной репликой и подозрительно прищурилась. Уставилась на Кая так, словно он только что в ее присутствии другой женщине в любви признался.

— Немного же значат твои слова о большой и чистой любви, — сухо бросила, отворачиваясь от жениха.

— Да ты что? — испугался эльф ее реакции. — Я же не в том смысле. Просто такой типаж необычный… Я исключительно в плане искусства.

Марибет продолжала дуться, буравя взглядом занавес на сцене. Кай что-то тараторил ей на ухо, трогательно держа за руку. Вэйд с непередаваемым выражением снисходительности и раздражения наблюдал за ними.

— И вот разве это мужик? — пробормотал он, к счастью, достаточно тихо, чтобы ни Кай, ни Марибет не услышали.

— Твоей сестре нравится, — возразила я, теснее прижимаясь к нему и улыбаясь. — А это главное.

Вэйд поморщился.

Наконец, освещение в зале стало приглушенным, а занавес поднялся. Началось долгожданное представление. Пьеса, которую ставили, отображала историю, якобы случившуюся во время прошлой войны с орками. Была довольно пафосной и наверняка далекой от реальности. Дроу, светлые эльфы, люди и другие расы объединились против общего врага и защищали спины друг друга. Действие крутилось вокруг небольшого военного формирования, попавшего в окружение орков. Там были представители всех союзных рас.

В общем, стоит признать, что сам сюжет, несмотря на некоторую наивность, держал в напряжении и изобиловал острыми коллизиями и неожиданными поворотами. Обычные зрители были в восторге, чего нельзя было сказать о присутствующих в зале эльфах. Они презрительно смотрели на актеров, играющих представителей их расы, с накладными ушами и размалеванными физиономиями, и морщились. Наверняка считали чуть ли не оскорблением то, что жалкие людишки пытаются выдать себя за них. Напыщенные снобы. Ведь видно же, что оскорбить их никто не хотел. Скорее, напротив, показывают те хорошие качества, которых у эльфов отродясь не было. Верность дружбе и воинскому братству, душевное благородство, самопожертвование. Только птерам, похоже, искренне нравилась пьеса. Они живо реагировали на то, что происходило на сцене, рукоплескали особенно удачным действиям актеров.

— Тебе нравится спектакль? — спросила у Вэйда вполголоса, желая узнать и его мнение.

— Терпимо, — снизошел он до сдержанной похвалы. — По крайней мере, не захотелось заснуть уже после первых минут.

Кай же и Марибет, уже помирившиеся, то и дело шептались, обсуждая, кто из актеров переигрывает, а кто поистине великолепен. Я только фыркнула. Им бы надо работать театральными критиками. Самой мне не хватало в пьесе любовной линии. Изображение битв и поединков как-то не вызывало сильного энтузиазма. Но все равно спектакль, скорее, нравился, чем нет. Так что я была намерена остаться и на второй акт, который состоится после антракта.

Во время перерыва зрители потянулись обратно в фуршетный зал. Я же задержалась на месте и, дождавшись, пока делегация клана Тадаран отправится вместе со всеми, подала знак Риагану, тоже оставшемуся в ложе. Две девицы, видя, что с этим эльфом им ничего не светит, переключились на его сопровождающих. Те, как ни странно, восприняли их внимание благосклонно. Риаган, разрешив своей свите идти в фуршетный зал, направился к нам.

— Мы почему тут торчим? — нетерпеливо спросила Марибет у меня и Вэйда.

— Хотите — идите, — пожала я плечами. — Возможно, мы позже присоединимся.

Те не заставили себя долго уговаривать и вскоре исчезли из виду.

— Как тебе мои девочки? — явно издеваясь, спросил Лис, тоже оставшийся на месте, у вошедшего в нашу ложу Риагана.

Темный эльф окинул его не слишком дружелюбным взглядом, но сохранил видимость приличий.

— Весьма приятные молодые особы.

Оборотень ухмыльнулся.

Риаган же, больше не обращая на него внимания, с беспокойством сказал:

— Один из дроу Аоталя осведомлялся о тебе во время спектакля. Спрашивал у моего сопровождающего, имеешь ли ты отношение к нашему клану.

— И что ему ответили? — я нахмурилась.

— Как ты и хотела, — вздохнул Риаган. — Что мы знакомы через твоего спутника, не больше. Подробностей, разумеется, сообщать не стали. Но я не удивлюсь, если на этом Аоталь Тадаран не остановится и будет наводить справки дальше.

— Что он вообще собой представляет, этот Аоталь? — вмешался в разговор Вэйд. — И еще желательно бы узнать о том тощем эльфе, что посматривал в сторону Леноры довольно зверски. Не понравился он мне.

— Неудивительно, — невесело улыбнулся Риаган. — Скользкий тип. Зовут его Самиаль Марандар. Рядом с Аоталем с детства. Сирота, воспитывался в семье как бедный родственник. Аоталю предан как собака. Выполняет для него самые щекотливые поручения. Жесток даже по меркам темных эльфов. Подлый и коварный. Пожалуй, в клане Тадаран его боятся даже больше, чем самого главу. Что касается Аоталя, то в других кланах его недолюбливают. Но терпят. Уж слишком набрал силу за годы своего правления. Те же, кто осмеливаются выступать против него, со временем исчезают. Причем так, что не подкопаешься. Похоже, у него есть шпионы во всех кланах, и те доносят ему о том, что происходит у соседей и кто может быть опасен. К тому же клан Тадаран за время правления Аоталя стал гораздо богаче благодаря разным темным делишкам и контрабанде. Говорят, не брезгует даже с орками дело иметь. Так что денег на подкуп у него достаточно.

— И давно он правит? — спросила я, чувствуя, как внутри все сильнее скапливается тревога.

Услышанное ничуть не обнадеживало. Если даже темно-эльфийские кланы не желают открыто выступать против Аоталя Тадарана, то мне в борьбе с ним точно не победить. Неужели и правда лучшим выходом было бы принять покровительство Риагана? Я отбросила эту паническую мысль и решила, что поступлю так лишь в крайнем случае. Да и то, сразу оговорю, что разрывать отношения с Вэйдом в любом случае не собираюсь.

— Аоталь стал князем Тадаран чуть больше двадцати лет назад, — задумчиво начал Риаган. — История достаточно темная, еще и поэтому к нему неоднозначно относятся другие князья. Аоталь происходит из опальной ветви Тадаранов, замешанной в интриге, после которой старый князь Данарель изгнал их в родовое поместье и запретил оттуда и нос высовывать. Причем главой той ветви была женщина — кузина Данареля. И пощадили заговорщицу лишь потому, что князь питал когда-то к ней чувства. Убивать не захотел даже после предательства. Аоталь ее сын. Причем, ходили слухи, что от Данареля. Но точно никто не знает. В любом случае в его жилах течет княжеская кровь, что давало ему право на трон в случае, если прямых наследников не останется.

— Позволь сделать предположение, — произнес внимательно слушавший до того Лис. — Это он сделал так, чтобы прямых наследников в итоге не осталось?

— Неопровержимых доказательств нет, — покачал головой Риаган. — Данарель и его зять Миграль погибли во время военного похода на другой клан. Но история там, опять же, темная. Многие говорят, что выглядело все так, словно враги изначально знали о том, куда двинутся тадаранцы и сколько их будет. Так что смогли подготовить идеальную западню. Данарель же погиб еще накануне самой стычки с врагами. Ему перерезали горло ночью, пока спал. Обвинили, естественно, вражеских лазутчиков, которые якобы пробрались в лагерь. Но были те, кто считал, что действовали свои. Причем из ближайшего окружения, что позволило подобраться к князю незаметно. Миграль решил продолжать поход, несмотря на смерть Данареля. Взял на себя командование. Но закончилось все поражением. И пусть подоспевшая подмога остановила продвижение вражеских войск, но клан остался без предводителя. Трон должна была занять княжна Лавинель, — темный эльф при этих словах посмотрел на меня, и я поняла, что речь о той самой княжне, на которую я похожа.

Сердце невольно екнуло, стоило подумать о том, что она и правда может оказаться моей матерью. Но тогда почему сородичи считали ее мертвой?

— Продолжай, — попросила я.

— Она тогда была беременна. Известие же о смерти отца и мужа ее попросту подкосило. А в тот момент требовались решительные и жесткие действия, чтобы взять управление княжеством под контроль. Лавинель же не могла себя заставить делать ничего. Только оплакивала утрату. Аоталь воспользовался этим, чтобы оказаться при власти. Да и его мать к тому времени была мертва. Он же сам в заговоре против старого князя не участвовал. На это и упирал, набирая себе все больше сторонников среди аристократов. Предлагал за помощь деньги и различные блага. Все меньше оставалось тех, кто готов был поддержать законную наследницу. К тому времени как она нашла в себе силы вступить в борьбу за трон, было уже поздно. Она оказалась на положении пленницы в родном замке. Не знаю, что собирался сделать с ней Аоталь. Ходили слухи, что уговаривал выйти за него замуж. Так получил бы власть на законных основаниях. Но судя по всему, Лавинель отказалась. Как ей удалось сбежать, до конца неизвестно. Возможно, помогли верные эльфы. Но далеко убежать не удалось. Аоталь со своими воинами пустился в погоню. Довольно быстро они напали на след, загнали беглянку к Черному Ущелью, подстрелили лошадь. У Лавинель было два пути: или сдаться на милость победителя или… — он грустно вздохнул.

— Она выбрала второе? — глухо воскликнула я.

— Воины, что были с Аоталем все, как один, утверждали, что она спрыгнула с обрыва. Выжить просто бы не смогла. Причем даже когда союз кланов их опрашивал, задействуя менталистов, прежде чем признать Аоталя законным князем, они подтвердили — не лгут. Аоталь ее не убивал и не принуждал к самоубийству, Лавинель это сделала сама. — Он помолчал, потом продолжил: — Когда я увидел тебя впервые, сходство с княжной просто поразило. Даже мелькнула мысль, что ты можешь оказаться ее дочерью. Ведь она была беременна. Но выжить, спрыгнув с того обрыва, не смог бы никто. Слишком высоко, а внизу острые камни. Скорее всего, ты просто дальняя родственница, а ваше сходство — поразительная случайность. Думаю, Аоталь придет к такому же выводу. Нет никаких оснований считать, что ты вправе оспаривать его власть. Так что, может, все и обойдется.

— А как же предупреждение моей матери? — не согласилась я. — Почему-то она предостерегала меня от того, чтобы встречаться с сородичами.

В ответ на вопросительный взгляд Вэйда и Лиса пришлось рассказать и им о письме матери.

— Если бы я знал это раньше, ты бы уже давно была переведена в другой Департамент, — мрачно сказал напарник. — Если понадобилось бы, даже герцога Баниана об этом попросил.

— Именно поэтому я тебе ничего и не говорила, — вздохнула и умоляюще посмотрела на него. — Знала, что ты так и поступишь. Да и, может, опасность не так уж велика. Риаган прав, у Аоталя нет оснований воспринимать меня как угрозу. Он разберется в ситуации и потеряет ко мне интерес.

— Но шкатулочку твою стоит проверить, — благоразумно заметил Лис.

— Как только вернемся домой, я это сделаю, — кивнула я. — И будем надеяться, что она все еще закрыта.

Мужчины молчали, обдумывая услышанное. Я даже обрадовалась, когда объявили начало второго акта, и можно было отвлечься на что-то другое, кроме собственных тяжелых мыслей.

Риаган поспешил покинуть ложу, чтобы не мозолить глаза Аоталю. Успел как раз вовремя — тот появился спустя три минуты после его ухода. И мгновенно отыскал взглядом меня. Я невольно сглотнула, глядя в темные глаза, меняющие оттенок от золотисто-янтарных до почти черных. Интересно, о чем он сейчас думает и что намерен предпринять дальше? Или лучше не знать?

Отвела глаза и обратила внимание на более безобидный объект — птерку в одной из лож напротив. Та снова смотрела на Лиса, но он в этот раз тот думал о чем-то своем и не отвечал тем же. Невольно потеплело на душе от осознания того, что оборотень за меня на самом деле беспокоится. Так что даже упускает возможность пострелять глазками в сторону заинтересовавшей девицы. Заметила, что Лара Ар-Нил явно расстроилась из-за этого и с самым несчастным видом уставилась на сцену.

Надо же, похоже, Лис ее и впрямь зацепил. Жаль только, что у них нет шансов быть вместе. И дело даже не в том, что оборотень не способен на серьезные чувства. Уж слишком велика разница в положении и происхождении. Отец Лары не пожелает видеть рядом с дочерью обычного оборотня, да еще преступника. Да и трудно представить кого-то настолько отличающегося друг от друга, как Лис и птерка. Она — чистая, светлая, искренняя, что видно с первого взгляда. Он же хитрец и манипулятор, думающий лишь о собственной выгоде и живущий исключительно своими интересами. Хотя кто я такая, чтобы делать подобные выводы?

Невольно покосилась на Вэйда. Мы с ним тоже совершенно разные, но нас тянет друг к другу так, что это видят все окружающие. И я не представляю рядом с собой кого-то иного.

Появившиеся на сцене актеры заставили оторваться от посторонних мыслей и сосредоточиться на спектакле. И я обрадовалась этому. Есть возможность успокоиться и собраться с силами до того, как в жизнь опять ворвется реальность с ее проблемами и загадками.