Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 25

Следующие четыре дня подготовка к выставке Кая велась полным ходом. Лара нашла, чем себя занять, а заодно и как обставить менее подозрительно встречи с Лисом. Тот принимал живейшее участие в подготовке, даже выделил для этих целей одно из своих заведений. На первом этаже находилась неплохая ресторация, второй же он велел освободить для выставки.

В нашу славную компанию затесался и Риаган, которого больше привлекало проведение времени с нами, чем участие в мирных переговорах, что уже велись полным ходом. В общем, скучать не приходилось.

Особенного пригляда требовала Лара, что так и норовила улизнуть куда-то с Лисом. Я чувствовала себя строгой и занудной гувернанткой рядом с взбалмошной девицей, порученной ее заботам. И это ощущение было не слишком приятным.

К тому же, все мои старания образумить Лару ни к чему не приводили. С каждым днем взгляд ее, устремленный на Лиса, становился все более восторженным, а крышу сносило напрочь, стоило ему появиться в поле зрения. Не утешал даже тот факт, что оборотень держался в рамках приличий и вроде бы не собирался переводить их отношения в другое русло. Даже в обществе Лары удерживался от привычных для него похабных шуточек и намеков. И все равно я не верила этому развратнику ни на грош. Не захочет он терять шанс пополнить свою коллекцию побед над женщинами таким экзотическим экземпляром.

За кого в этой ситуации однозначно можно было порадоваться, так это за Кая. Эльф все-таки выбил для себя небольшой отпуск, и теперь все свое время посвящал подготовке выставки. Он и так всегда был живчиком, теперь же его энтузиазм возрос на порядок. Заметно было, что Кай по-настоящему счастлив. Сбылась его мечта, о какой грезил долгие годы.

Он пригласил на будущую выставку всех знакомых и коллег, даже матери написал, чтобы прибывала телепортом и поучаствовала в триумфе сына. Выкраивал и время на картину, что должна была стать главным украшением выставки — портрет Лары Ар-Нил. Чтобы не тащить столь высокопоставленную особу в его непритязательную квартиру, выпросил у Лиса одно из помещений и устроил там мастерскую.

Впрочем, оборотень был только рад такому повороту. Получил законную возможность торчать рядом с девушкой во время позирования и развлекать ее разговорами. Вэйд, составляющий мне компанию во время этой пытки, давился смехом при виде того, что получается у горе-художника. Едко комментировал, что едва Лара взглянет на результат, как ее желание помогать продвижению молодого таланта резко поубавится.

В конце концов, Кай, раздраженный до предела, запретил ему вообще подходить к картине, пока он работает. Вэйд, как обычно, хотел его послать и проигнорировать запрет, но эльфа поддержала Лара. Так что теперь напарник, как и я, сидел на диване у стеночки и стоически скучал.

Нельзя не признать, что я отчасти понимала такую реакцию напарника. Сама как-то заглянула через плечо художника и пришла в ужас. Ничего общего с Ларой, кроме, разве что, крыльев, портрет не имел. Да и то, крылья Кай отчего-то нарисовал розовые, и на мой робкий вопрос, почему, напыщенно заявил, что этот цвет лучше подчеркивает душевную организацию модели. Да и вообще натурализм в картинах не главное. Основное — тот смысл, что в них вкладывается.

Благоразумно решив не затевать бесполезный спор, я этим удовлетворилась. Но на Лару поглядывала сочувственно. Ни за чтобы не захотела, чтобы подобный портрет, изображающий меня, был выставлен на всеобщее обозрение, да еще стал главным в экспозиции. Картину Кай пафосно обозвал «Воплощение мечты» и торжественно продемонстрировал Ларе в день накануне выставки, сказав, что это подарок. Девушка, как ни странно, пришла в восторг от невразумительного золотисто-розового безобразия, изображенного там.

Мы все глубокомысленно рассмотрели работу гордого художника, но, кроме Лары, никто восторгов не проявил. Это ж надо было так изуродовать образ птерки. Чтобы немного дать представление о том, что изображено на картине, скажу лишь, что центральное место того, что являлось лицом натурщицы, занимал огромный клюв. Вот честно, я бы оскорбилась. У Лары носик был небольшой и аккуратный, пусть и слегка загнутый книзу. Но это ее нисколько не портило и вызывало ассоциации с клювом весьма опосредованные. Кай же утрировал все птичьи особенности девушки. Да еще вместо глаз зачем-то изобразил облака в виде единорогов. Жуть просто. Основное место в картине занимали розовые крылья.

Лис, с трудом скрывая улыбку, нарочито серьезно сказал:

— Драгоценная Лара, я имел намерение просить у вас разрешения выкупить эту картину. В память о нашем приятном знакомстве, так сказать. Но теперь вижу, что просто не могу лишить вас такого чуда. Вам, определенно, трудно будет с ней расстаться. Так что предпочту попросить вас попозировать менее одаренному художнику, чтобы написал ваш портрет для меня.

Вэйд откровенно заржал, но тут же осекся под неодобрительным взглядом Лары, и демонстративно почтительно склонил голову.

— Я бы с радостью подарила вам эту картину, — с очаровательной улыбкой сказала птерка в ответ на реплику оборотня.

— Нет-нет, что вы. Эта жемчужина должна принадлежать только вам, — поспешил возразить Лис и завел разговор на другую тему, пока ему не навязали этот ужас.

Потом Лара с Каем начали бурно обсуждать ценовую политику. Девушка позаботилась о том, чтобы на выставку пришел весь высший свет Бармина, а также члены мирных делегаций. А это люди обеспеченные. Так что мелочиться с ценами не стоит.

— Проси за каждую не меньше пятидесяти золотых, — настаивала она.

Вэйд едва не поперхнулся воздухом.

— Да я бы за эту мазню даже медяка не дал, — пробурчал он, но к счастью, достаточно тихо, чтобы услышала только я.

Даже Кай опешил.

— Не думаю, что мои работы стоят так дорого, — проявил он скромность.

— Они стоят куда больше, — с жаром возразила Лара. — Вот увидишь, Кай, за твои работы драться будут.

Эльф приосанился, но под скептическим взглядом Вэйда несколько сник. Понимая, что все это может закончиться грандиозным провалом и потом бедняга Кай от такого вряд ли оправится, я решила воззвать к благоразумию неуемной любительницы искусства:

— Лара, боюсь, что не все смогут понять работы Кая. Они слишком отличаются от того, к чему привыкло большинство.

— Глупости, — категорически возразила птерка. — Нужно лишь подтолкнуть людей к правильному пониманию, и они придут в восторг.

Тут, на свою беду, во временную мастерскую вошел Риаган, и она немедленно устремилась к нему.

— Вот ты-то мне и нужен.

Несколько опешивший дроу, не успевший даже нас поприветствовать, безропотно позволил подтащить себя к картине.

— Скажи, что думаешь по поводу этой работы?

Мы с Лисом и Вэйдом давились смехом при виде вытянувшейся физиономии дроу и округлившихся глаз.

— Эт-то что? — наконец, осторожно произнес он.

— Мой портрет, — гордо заявила Лара, и лицо у Риагана стало настолько комичным, что я не выдержала и прыснула со смеху. Тут же постаралась замаскировать это покашливанием.

— Весьма… — мямлил дроу, видя, что Кай и птерка ждут ответа и отставать не намерены. — Весьма необычно, — наконец, сформулировал он.

— За сколько ты бы купил это чудо? — продолжила допрос с пристрастием Лара.

Риаган беспомощно посмотрел на меня и Вэйда, давящихся от хохота. Но наш вид ничем ему не помог, а только усугубил растерянность.

— Я даже затрудняюсь ответить… Думаю, настоящее искусство бесценно, — наконец, вышел из положения.

— Вот, — одобрила его ответ Лара. — Вижу, хоть кто-то здесь понимает прекрасное, — и она укоризненно покачала головой, обведя взглядом меня, Вэйда и даже Лиса, которые в эту категорию не вошли.

Риаган, радуясь, что выкрутился, поспешил присоединиться к нам и шепотом спросил:

— И сколько же они за это хотят?

— Не меньше пятидесяти золотых, — ухмыльнулся Вэйд.

В этот раз Лара услышала наши переговоры и поспешила возразить:

— Вообще-то пятьдесят я планировала поставить на самые маленькие полотна. Такой же шедевр должен стоить не меньше двухсот. Хотя конкретно эту картину я не продам ни за что на свете. Заберу себе и буду гордиться тем, что столь талантливый мастер подарил ее мне лично.

Кай расплылся в такой широкой улыбке, что поражаюсь, как еще рот не порвался. Потом они с эльфом, уже куда более благосклонно воспринявшего предложение Лары, начали оживленно обсуждать цены. Лис же шепотом сказал нам:

— Видимо, чтобы не расстраивать Лару, мне придется приобрести хотя бы парочку из этой мазни.

— Сочувствую тебе, — хмыкнул Вэйд. — Впрочем, с твоими-то доходами можешь себе позволить. Советую повесить в одном из заведений для извращенцев. Будет как раз в тему.

Лис ухмыльнулся.

— Боюсь, это даже извращенцев распугает.

Они оба откровенно заржали, я же укоризненно глянула на них. Нет, мне тоже не нравятся картины Кая, но зачем так откровенно издеваться? Риаган же с задумчивым видом поинтересовался:

— Ленора, а среди работ Кая есть твой портрет?

Вэйд насмешливо зыркнул на него.

— Даже если бы был, сомневаюсь, что его созерцание доставило бы тебе удовольствие. Или на то и расчет? Чтобы объект, с которого рисовали портрет, перестал казаться привлекательным?

Я едва не зашипела от возмущения. Ну почему он такой бесцеремонный? Риаган тоже явно обиделся и поджал губы.

— Нет, я Каю не позировала, — поспешила унять возможный конфликт, потом злорадно добавила: — Зато есть портерт Вэйда.

Риаган растянул губы в насмешливой улыбке.

— Хотелось бы взглянуть. А может, и купить.

Вэйд смеяться перестал и насупился.

— Если этот недотепа его выставит, я ему уши оторву, — заявил он.

К его несчастью, в этот момент Лара и эльф приблизились к нам, покончив с обсуждением животрепещущей темы. И птерка жизнерадостно сказала:

— Вы о портрете Вэйда? Он великолепен. Думаю, будет одним из самых эффектных работ на выставке. За него можно и пятьсот золотых потребовать.

Напарник изменился в лице и категорически заявил:

— Я против.

— Вообще-то ты не захотел его принимать в подарок, — недобро прищурился Кай, в этот раз не собирающийся позволять Вэйду над собой издеваться. Видать, первый успех изрядно прибавил ему уверенности в себе. — Так что я имею право делать с ним все, что захочу. Но, так уж и быть, не стану указывать, кто служил натурщиком. Назову картину просто «Злобный архимаг».

Вэйд со свистом втянул воздух в легкие, и я потащила его к двери якобы под предлогом того, что нужно сказать нечто важное. А то еще точно пришибет бедного Кая.

— Никто даже не поймет, что речь о тебе, — попыталась успокоить разъяренного напарника. — Не воспринимай все так серьезно. Пусть Кай немного порадуется тому, что окажется в центре внимания. Это для него важно. А там, глядишь, и образумится. Перестанет так отчаянно к этому стремиться. Особенно если увидит, что даже высокое общество осталось равнодушным к его картинам. Не совершенный провал, но и не успех.

— Ты права, может, хоть тогда возьмется за ум, — после паузы неохотно признал Вэйд. — Но тогда я самолично расколочу свой так называемый портрет.

— Ты уже однажды это сделал, — хмыкнула я.

— Могу сделать это не раз и не два, — усмехнулся он. — Желательно о голову художника.

Постепенно удалось унять его гнев, и мы вернулись в мастерскую. Еще с полчаса пообсуждали завтрашнюю выставку, которая должна была состояться в три часа дня, потом разошлись.

На выставку явилось такое количество народу, что оставалось поражаться. Далеко не каждый начинающий художник мог таким похвастаться. Да что там начинающий. Не каждый известный. А все благодаря удачной рекламной кампании, развернутой Ларой, Лисом и Арлин. Первая гарантировала Каю появление представителей высшего общества. Второй раструбил о выставке и о том, что там будут все, кто представляет вес в Бармине, среди посетителей своих заведений. Так что для тех уже было делом престижа посетить ее. Третья же убедила руководство газеты, в которой работала, опубликовать новость о выставке на первой полосе. Учитывая размах, что приобрела подготовка, те были только за.

Ранее мало кому известный скромный эльф-полукровка в одночасье стал публичной персоной. Особенно с учетом того, как его презентовали в статье. Уникальный некромант со светло-эльфийской кровью, что само по себе нонсенс. Да еще сын популярной писательницы Азали Осале — плод ее романтической связи с одним из светлоэльфийских князей. Последнее, конечно, было указано как неподтвержденный слух, но народ весьма падок на такие вещи. Никто даже не усомнился в том, что в жилах Кая и правда течет княжеская кровь. О его же искусстве было написано, как о новом направлении в живописи, что скоро найдет себе кучу последователей.

В общем, жители Бармина были заинтригованы и предвкушали настоящую сенсацию. Кая после выхода статьи за два дня до выставки начали узнавать на улицах — благо, художник газеты сумел великолепно передать сходство. Восторженные барышни млели от внешности молодого таланта, что только добавляло ему популярности. Разумеется, Марибет в восторг от такого не приходила и была мрачнее тучи. Полноценно радоваться успеху жениха у нее не получалось, хоть она и пыталась этого не показывать.

Вэйд же безжалостно прогнозировал Каю грандиозный провал, о чем не стеснялся говорить в открытую. Это немного спускало возгордившегося эльфа с небес на землю. И в день выставки он был настолько взволнован и взвинчен, что смотреть было больно. Трясся, как заяц, не решаясь покинуть мастерскую.

А тем временем у входа в заведение уже собралась толпа, ожидающая появления Кая и его торжественной речи перед объявлением о начале. Мы все, разодетые и причесанные по такому случаю, напрасно пытались его успокоить.

— Все ты виноват, — укорила я Вэйда, который не постеснялся даже сегодня отпустить очередную издевательскую реплику в адрес Кая, после чего тот и забежал в мастерскую и отказался оттуда выходить. — Ну зачем ты его довел?

Мы напрасно пытались приободрить Кая, чтобы успокоился и вышел. Лис даже предложил ему выпить для храбрости, но когда бедолага-эльф не ограничился одним бокалом и потянулся к принесенной бутылке и начал пить из горла, я решительно отобрала.

— Да возьми же себя в руки, — уже начала сердиться. — Ты не можешь вот так всех подвести. Особенно Лару. Она ведь в тебя поверила.

Птерка, расстроено наблюдающая за этой сценой, протяжно вздохнула.

— Они меня освистают, — совершенно несчастным голосом сказал Кай, съежившийся в кресле и обхвативший голову руками. — Я стану посмешищем. Извините меня, но я просто не могу… Опозориться перед всем Бармином… Как потом в глаза смотреть людям? А моя мать? Она и глаз не сможет поднять, стыдясь такого сына.

До того хмуро наблюдавшая за всем этим Марибет вдруг решительно выдвинулась вперед.

— Так, а ну прекрати истерику, — рявкнула на Кая, потом подошла ближе и, подбоченившись, встала перед ним.

Он поднял на нее страдальческий взгляд пронзительно-голубых глаз.

— Ты тоже окончательно во мне разочаруешься, — тоскливо произнес эльф. — Тебе с самого начала не нравилась затея с выставкой. Ты была против.

— Прекрати молоть чепуху, — поморщилась Марибет. — И вообще, — поколебавшись, сказала она, — против я была в основном из-за того, что на тебя стали вешаться всякие восторженные дурочка. А так буду рада, если твоя мечта осуществится, — ее голос стал мягче. — А даже если ничего не получится, моего отношения к тебе это не изменит. Потому что я люблю тебя, идиота такого, и мне плевать, прославишься ты или опозоришься. В любом случае всегда буду рядом и поддержу.

Она взяла его за руку и заставила подняться. Потом уткнулась ему в шею и обняла. Кай растроганно обхватил ее за талию и зашептал что-то нежное на ухо. Марибет некоторое время позволяла ему это, затем отстранилась и ободряюще улыбнулась.

— Ну что, готов?

— Только если ты будешь рядом, — улыбнулся он в ответ. — Пусть все мои поклонницы знают, что у меня уже есть самая замечательная девушка на свете. Моя единственная настоящая муза.

— Скажешь тоже, — проворчала Марибет. — Я же твои картины только критикую всегда.

— Это меня мотивирует стать лучше, — возразил он и решительно потащил ее к выходу.

Мы все облегченно вздохнули и двинулись за окрыленным Каем. Вэйд, идущий рядом со мной, неожиданно проворчал:

— А знаешь, как ни странно, мне самому захотелось, чтобы у него все получилось.

Я фыркнула.

— И даже не станешь после выставки разбивать свой портрет о его голову?

— Вот этого обещать не могу, — ухмыльнулся Вэйд.

— Тогда тебе придется компенсировать Каю стоимость, — злорадно сказала. — Кажется, его оценивали в пятьсот золотых.

Напарник хмыкнул.

— Ладно уж, пусть живет.

Глядя на то, как распахиваются двери ресторации, пропуская поток жаждущих приобщиться к высокому искусству, я почувствовала, что и у меня сердце взволнованно колотится. Скрестила пальцы на удачу, чтобы у Кая все получилось.

Сказать, что публика была шокирована картинами, ничего не сказать. Вначале гости просто обходили экспозицию едва ли не с разинутыми ртами. Тишина царила такая напряженная, что было слышно каждый звук. Кай, белый как полотно, цеплялся за руку Марибет так судорожно, что я даже испугалась, как бы кости не переломал. Видно было, что народ не знает, как реагировать на то, что перед ним предстало.

И вот когда молчание стало почти что угрожающим, вперед выступила Лара. Я невольно восхитилась тем, как уверенно и непринужденно она держится. Ее же слова, сказанные звучным, мелодичным голосом, буквально заворожили собравшихся:

— Вы имеете счастье лицезреть сейчас нечто удивительное. То, что может шокировать, но равнодушным никого точно не оставит. Иной взгляд на искусство. Далекий от приземленности, от которой большинство художников все еще не могут отойти. Понять эти работы способен далеко не каждый. Слишком много в большинстве из нас этой приземленности, нежелания заглянуть глубже, в самую сущность вещей и душ. Но талантливейшему молодому художнику Кайонаодху Одерту это удалось. Он помог нам увидеть то, что мало кто способен заметить сам.

Она разливалась соловьем, а я поймала себя на том, что тоже слушаю чуть ли не с открытым ртом и начинаю и правда воспринимать Кая как непризнанного гения. Что уж говорить о неподготовленных умах, вначале шокированных его картинами, к которым я уже относительно привыкла, а потом подпавших под гипнотическое обаяние Лары. Она сама казалась настолько возвышенным и удивительным существом, что это невольно настраивало на нужный лад.

Да и не стоило забывать, что почти все собравшиеся — пресыщенные и скучающие представители высшего общества, которых трудно чем-то удивить. Притом они изо всех сил позиционируют себя далекими от простонародья с его приземленными примитивными понятиями о жизни. И вот им бросили такую конфетку. То, что оценить новое направление в искусстве способны только самые выдающиеся и возвышенные натуры. Разумеется, они не могли не клюнуть. Прослыть невеждой, неспособным понять истинное искусство — да нет, ни за что.

Лис, стоящий по левую руку от меня, довольно протянул:

— А она молодец. Никогда не думал, что в Ларе пропадает самый настоящий делец.

Я невольно вздрогнула и уставилась на Лиса.

— Почему делец?

— Умудриться продать никуда не годный товар так, чтобы его пожелали купить сами, притом за бешеные деньги, вырывая из рук друг у друга — это уметь надо, — задумчиво глядя на девушку, сказал он. — Даже я не смог бы добиться такого эффекта.

В том, что Лис оказался прав, убедилась уже через пять минут после окончания речи Лары. За картины начала вестись самая настоящая борьба. Каждому хотелось приобрести хотя бы одну, причем цены накручивались прямо здесь, на глазах у ошарашенного Кая, который, как парализованный, продолжал стоять в стороне и цепляться за руку Марибет.

Лара же, довольная произведенным эффектом, деловито записывала в блокнотик имена тех, кто выбил для себя право приобрести очередной шедевр новоявленного мастера. Сообщала, что сразу по окончанию выставки картины упакуют и отправят адресату. Чеки брала тут же, не откладывая дело в долгий ящик, и передавала на хранение Лису. Я в задумчивости кусала губы, поражаясь тому, как не замечала раньше подобных качеств во вроде бы наивно-восторженной птерке. Как оказалось, она полна сюрпризов. Может, и правда они с Лисом идеально друг другу подходят?

К концу вечера, когда поток посетителей, наконец, схлынул, совершенно ошалевший Кай принял выручку и теперь слушал полные энтузиазма слова Лары о том, что уже сейчас ей поступило несколько десятков заказов на новые картины. И ему остается только продумать график работы.

— Сколько заработал-то? — вполне дружелюбно спросил Вэйд у эльфа.

Марибет забрала чеки у Кая, который явно был не в том состоянии, чтобы подсчитать сам, и с довольным видом сообщила:

— Тридцать тысяч пятьсот пятьдесят золотых.

Было весьма забавно наблюдать за отвисшей челюстью напарника. Взглянул он теперь на будущего зятя как-то по-новому и задумчиво пробормотал:

— Похоже, ты все-таки не безнадежен.

Это, пожалуй, была высшая похвала, какую Кай мог услышать от него, и эльф даже краской залился от удовольствия.

Я же от души радовалась тому, что один из друзей добился такого грандиозного успеха. Лара же оптимистично заявляла, что это только начало, и она лично намерена поспособствовать продвижению молодого таланта. За небольшой процент. Когда она озвучила последнее, я закашлялась. Поймала одобрительный взгляд Лиса, брошенный на свою пассию, и окончательно уверилась, что они и правда друг друга стоят. Впрочем, нужно признать, что гонорар Лара действительно заслужила. Девушка же, заметив мой взгляд, немного смущенно пробормотала:

— На случай, если мне придется отказаться от покровительства отца, деньги будут не лишними.

Пояснять свою мысль она не стала, но я поняла и так. Похоже, Лара всерьез намерена добиться возможности быть с любимым. И ради этого готова на многое. Только вот совпадают ли их с Лисом планы? И заслуживает ли оборотень того, чтобы она отказывалась от семьи и положения ради него?

Этот вопрос я решила прояснить немедленно, понимая, что до конца мирных переговоров осталось всего три дня, и скоро он станет насущным.

— Дамиан, можно тебя на минутку? — поднявшись с места, обратилась к Лису.

Он посмотрел несколько удивленно, но кивнул. Вэйд проводил нас подозрительным взглядом, но я успокаивающе ему улыбнулась.

Оказавшись в теперь уже пустой галерее, я отвела Лиса подальше от двери, чтобы никто нас случайно не услышал, и уставилась на него пытливым взглядом.

— Дыру прожжешь, — насмешливо заметил оборотень. — Что ты хотела мне сказать?

— Сам не догадываешься? — буркнула я.

— Предпочту услышать от тебя, — спокойно откликнулся он.

— Какие у тебя планы в отношении Лары? — не стала дальше ходить вокруг да около.

— Планы? — насмешливо изогнул бровь Лис. — Не совсем понял.

— Только слепой не заметит, что она к тебе неровно дышит.

— В таком случае, ты должна была заметить, что она мне тоже нравится, — улыбнулся Лис. — Даже очень.

— Ты не понял, — я не стала улыбаться в ответ, наоборот, нахмурилась. — Она настолько тобой увлечена, что строит в отношении тебя далеко идущие планы.

— А тебе не приходило в голову, что я тоже могу относиться к ней серьезно? — неожиданно спросил он, причем отбросив привычную насмешливость и лукавство.

Я невольно смутилась.

— Еще скажи, что был бы не против жениться на ней, — покачала головой.

— Почему бы и нет? У любого мужчины в жизни наступает момент, когда он начинает задумываться об этом, — огорошил Лис.

— Но вы же друг другу совершенно не подходите, — выпалила я. — Начнем с того, что непонятно, где будете жить. В Птерию чужаки допускаются лишь в качестве торговцев и послов, да и то ненадолго. Тебе там не разрешат поселиться. А Лара тут вряд ли будет чувствовать себя комфортно. Здесь ей все чужое. Уже не говоря о том, как к такому отнесутся ее сородичи. Отец не придет в восторг от того, что дочь решила связать себя с чужаком.

— Я вполне могу обеспечить семью, не нуждаясь в благосклонности родственников жены, — сухо заметил Лис, и я поняла, что в этот раз перегнула палку.

— Дело не в этом, — сбавив тон, несколько мягче сказала. — Ты подумал, что будет чувствовать Лара, если от нее откажутся сородичи? Даже отец. Она никогда в полной мере не станет себя чувствовать здесь как дома, а для своих станет чужой.

— Почему ты считаешь, что от нее непременно откажутся? — нахмурился оборотень. — Лара говорила, что у птеров давно ходят разговоры о том, чтобы расширить отношения с людьми. Наш брак может стать показательным шагом, после которого это и правда окажется возможно.

— Сомневаюсь, что тебя сочтут подходящей кандидатурой для такого шага, — безжалостно отрезала.

В глазах Лиса мелькнули недобрые искорки, и я сочла необходимым пояснить свою мысль:

— Я очень тебя уважаю. И несмотря ни на что, ты вызываешь у меня симпатию. Но вряд ли птеры воспримут тебя так же. Будь ты просто представителем другой расы, они бы, хоть и со скрипом, могли тебя принять. Но выдать дочь за преступника, даже не скрывающего того, чем он зарабатывает на жизнь… Да никто посла просто не поймет. При всем желании их правителя расширить горизонты такое будет уже слишком. Да и здесь. Вчерашние знакомые аристократы от Лары при встрече шарахаться будут. Ты желаешь для нее такой жизни?

На скулах Лиса заиграли желваки.

— Ты мог бы отказаться ради нее от того, чем занимаешься сейчас? Даже, если понадобится, уехать отсюда и поселиться в Птерии, где мог бы начать новую жизнь, без груза прошлого?

Он молчал, и по его напряженному взгляду я поняла — не готов. Отказаться от собственной криминальной империи, которую создавал по крупицам, всего лишь ради женщины, пусть и вызывающей сильные чувства.

— Если не готов, тогда имеешь ли право давать ей надежду? — тихо подытожила. — Или правильнее честно сказать все, как есть? Подумай над этим и не заставляй Лару падать в пропасть вместе с тобой. Она не такая, как ты. И не сможет воспринимать то, чем ты занимаешься, как должное. Рано или поздно, когда эйфория первой влюбленности пройдет, она ужаснется тому, какой выбор сделала. А пути назад не будет. От нее к тому моменту откажутся все. Подумай над этим, пожалуйста.

Я бросила на него долгий серьезный взгляд и, не дожидаясь ответа, развернулась и двинулась обратно к мастерской. Лис за мной не пошел. И когда встревоженная Лара выскочила за дверь, то вскоре вернулась с озадаченным видом.

— Дамиан, похоже, ушел. Даже не попрощался… — пробормотала, и все ее оживление, вызванное успехом выставки, исчезло. — Наверное, мне тоже пора. Кай, ты тут справишься в одиночку?

— Он не в одиночку, — весело возразила Марибет. Сидящие тут же Арлин и Габриэль подтверждающе кивнули. — Так что запакуем картины, разошлем по адресатам, а потом отправимся в гостиницу, где остановилась Азали Осале. Она, кстати, приглашала и вас с Вэйдом, Риаганом и Ленорой. Вы как?

— Я что-то устала, — тихо произнесла Лара, а меня кольнуло что-то похожее на угрызения совести.

Может, не стоило говорить обо всем этом с Лисом? Да нет, стоило. Лучше так, чем позволить птерке разрушить свою жизнь. Пусть даже, узнав о моем вмешательстве, меня возненавидит.