Жена в награду

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Даже не верится, что совсем скоро мы окажемся дома, — глядя вдаль, взволнованно произнесла Элизабет.

Их путешествие подходило к завершению.

Удивительно, но на него в этот раз ушло куда меньше дней, и все потому, что Вигго повел их иной дорогой.

Все эти дни (и ночи) между супругами царили сдержанные отношения. Та чувственная ночь, что случилась в объятиях ручья, больше не повторялась.

Оба осторожничали. Каждый — по своей причине.

Но каждую ночь Элизабет проводила под одним одеялом со своим мужем. И это нравилось ей.

— Любое путешествие рано или поздно заканчивается, — философски заметила Анна.

Она ехала на другой лошади, сбоку от своей госпожи.

Лицо няни выражало спокойствие, а взгляд, как и взгляд её воспитанницы, был устремлен вперед.

День выдался тихий и наполненный какой-то особой магией.

Стояло послеполуденное время.

Зной, что особо остро ощущался некоторое время, пошел на спад, а затем и вовсе исчез, когда со стороны моря подул свежий ветер.

Золотистая дымка, вызванная лучами скатывающегося к горизонту солнца, была повсюду. Кругом синим пламенем горели цветы, и их сладкий аромат кружил голову.

Хотелось жить. Хотелось любить и быть любимой.

Мечтательная улыбка то и дело изгибала губы Элизабет, когда рядом с ней равнялся Вигго, чтобы обменяться незначительными фразами.

Вот и теперь, завидев, как её муж, круто развернув своего черного коня, направился к ней, Элизабет заулыбалась.

Её улыбка была видна издалека, и сейчас, глядя на свою жену, Вигго ощущал смесь из почти мальчишеского трепета и ревности.

Несмотря на то, что все его воины глядели вперед, Вигго никак не мог избавиться от этого жгучего, сильного чувства.

Будь он слабже или появись значительный повод — то новоиспеченный муж непременно вывалил бы ревность наружу, но пока Вигго кое-как справлялся с ней.

По крайней мере, он был уверен в этом.

— Ты не устала, Элизабет? — ответно одарив жену улыбкой, поинтересовался Вигго.

Анна, понимая, что им стоит побыть вдвоем, погнала свою лошадку вперед и поравнялась с другими всадниками, а потом — уже по-привычке, завела с ними разговор.

— Совсем немного, но понимание того, что мы уже скоро будем дома, придает мне сил. Кстати, откуда вы так хорошо знаете эту дорогу? — невинно поинтересовалась Элизабет.

Она все еще обращалась к Вигго на “вы”, а тот не торопился просить, чтобы Элизабет сменила его на более интимное “ты”.

— Ты, наверное, забыла, что я участвовал в набегах. Эту часть земли я знаю достаточно хорошо. Совсем скоро появятся холмы, а за ними — лес. Там и переночуем. А уже завтра мы окажемся дома. Расскажи мне про земли, на которых ты выросла, Элизабет. Какая она — твоя Нортумбрия?

— Нортумбрия? — губы Элизабет дрогнули в задумчивой улыбке, а взор наполнился нежностью. — Там крутые холмы и частые ветра. Поля, усыпанные цветами. Старые леса, в которых, говорят, обитают духи... Прохладные, глубокие озера и небо... Такого неба я больше нигде не видела. Оно высокое и часто пахнет дождем.

— Небо пахнет дождем? — усмехнулся Вигго. — Я не ослышался?

— Вы не ослышались, Вигго. Я объясню вам. В нашем замке есть старая башня, на которую я иногда забираюсь. Отец не разрешал мне этого делать, но когда он был занят, я иногда, не всегда, но нарушала его запрет. Я поднималась по винтовой лестнице и замирала наверху. Понимаете, там так высоко, что иногда облака спускаются к окнам. А разве облака — это не часть неба? И тогда я стою и любуюсь ими. Дышу. Они пахнут дождем.

Вигго смотрел на свою жену и видел перед собой одухотворенную, полную жизни, красоты и нежности, молодую женщину.

Синие глаза её сверкали — и он никогда в жизни не видел столь яркого блеска у женщин, даже у тех, кому дарили драгоценности.

А эта улыбка... Она завораживала, и сердце так щемило — странно, непривычно, почти болезненно.

Лихая мысль — а не влюбился ли он, едва не выбила Вигго из седла.

И потому вместо того, чтобы сказать своей жене комплимент, он изрек совершенно другое:

— Очень плохо, что ты не слушалась своего отца, Элизабет. Мне ты подчинишься. Когда мы будем на месте, я поставлю охрану у входа в башню. Не хватало мне, чтобы ты сломала там шею.

Элизабет, пораженная грубым тоном мужа, открыла и закрыла рот. Ни одна умная мысль не шла ей на ум.

В таких случаях самое лучшее — промолчать, что и сделала молодая жена.

Как и говорил Вигго, впереди показались холмы.

Сочная, зеленая трава поблескивала в лучах солнца, но не только она блестела.

Зоркий взор Вигго заметил блеск холодной стали...