Жена в награду

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Элизабет с грохотом закрыла дверь в спальню и принялась широкими шагами расхаживать по ней.

Единственный способ, который мог более-менее помочь ей в сложившейся ситуации.

Хоть как-то успокоиться.

День, который обещал быть радостным и веселым, превратился в сплошное испытание. И всё благодаря гостям.

Элизабет было стыдно за свои мысли, но она совершенно не испытывала радости по случаю появления матери Вигго, да еще в компании это Гунхильды!

Её муж был прежде знаком с ней, и судя по сверкающим глазам гостьи, та питала к нему чувства!

Быть может, она, Элизабет, так сильно бы не злилась, будь свекровь на её стороне, прояви та к ней хоть каплю уважения и доброты.

Но увы, Боргхильда всем своим видом показывала, что предпочтения её всецело принадлежат Гунхильде.

С той она чуть ли не ворковала, ласково обращалась, будто та была ей родной дочерью, а с Элизабет…

Девушка не могла избавиться от ощущения, что Боргхильда видела в ней нечто раздражающее, а может, угрожающее её планам.

И что-то подсказывало Элизабет, что свекровь метила на её месте Гунхильду, иначе зачем та привезла её с собой?

Правда, Вигго не догадывался о мыслях жены. Казалось, он был совсем далек от всего этого.

Отправив Элизабет в спальню, Вигго занялся размещением гостей в комнатах замка.

Только вот Элизабет совсем не хотелось оставаться здесь, в одиночестве, страдая от догадок, как проходило общение её мужа с матерью и Гунхильдой!

В дверь постучали, но занятая своими переживаниями, Элизабет не сразу услышала стук. Лишь когда тот усилился, до девушки дошло, что кто-то пришел, чтобы нарушить её уединение.

Общаться с кем-либо Элизабет не испытывала никакого желания, но и трусливо прятаться в своей комнате она не могла.

— Пройдите, — замерев на месте и мысленно приготовившись к возможно неприятной встрече, произнесла она.

— Госпожа моя, что делается, — в комнату прошмыгнула Анна.

Лицо её было красным, верный признак того, что женщина была рассержена, а взгляд выражал возмущение.

— О чем это ты? О наших гостьях? — пытаясь совладать с собой, уточнила Элизабет.

Ей хотелось броситься на грудь няни и расплакаться, но понимание того, что она — уже замужняя женщина, останавливало её от этого действия.

— О них, чтоб им неладно было! Явились!

— Я понимаю твое возмущение, и я тоже удивлена их появлению, но эта гостья — мать моего мужа.

— А другая? Та что с голубыми каменьями? Так и зыркает на господина! Впрочем, и матери достаточно! Раскомандовалась! Ишь ты, нашлась госпожа! — не сбавляя своего тона, продолжала Анна.

— Другая — Гунхильда, они прежде были знакомы с моим мужем, — стараясь контролировать свой тон, ответила Элизабет.

Глаза Анны сощурились и превратились в щелочки.

— Чует мое сердце, не спроста она приехала сюда! Ну я ей покажу! Пусть только попробует покуситься на счастье моей госпожи, уж я-то позабочусь о том, чтобы она поняла, где её место!

Глядя на живое лицо своей няни, Элизабет не знала плакать ли ей или благодарить Бога, что у неё имелась такая верная защитница.

С одной стороны девушка хотела поступать благородно, не тая злости ни на кого.

С другой она догадывалась, что её доброту могли расценивать как слабость.

— Поживем-увидим, — со свойственной ей мудростью, произнесла Элизабет.

— Увидим! А что вы скажете, если узнаете, что я слышала, как эта гостья требовала у Вигго самых лучших комнат для себя и этой, как её имя?

— И что же ответил мой муж? — стараясь не показывать, как раздражали её требования свекрови, поинтересовалась Элизабет.

— Боюсь этот ответ огорчит вас, потому как он велел освободить покои вашего отца для его матери.

Элизабет почувствовала себя так, будто её ударили в грудь. К глазам девушки подступили слезы.

Отцовские покои!

Элизабет, намеренно не занимала их, тая в душе надежду, что он однажды вернется! Она не говорила об этом с Вигго, наивно полагая, что он и так понимает её.

И вот теперь комнаты, в которых жил её отец, заняла чужая женщина!

Первым желанием Элизабет было броситься к мужу и потребовать у него, чтобы он переменил свое решение. Но понимая, что уже поздно, что его мать и другие женщины уже поселились там, девушка смекнула, что таким поступком лишь испортит отношения с ним.

А ведь их отношения только-только стали налаживаться и приносить счастья им обоим!

И как же теперь быть?

Словно читая её мысли, Анна шепотом добавила:

— Госпожа, вы только не делайте всё сгоряча. Думаю, эти, — она мотнула головой в сторону, — только и ждут, когда вы оступитесь.

— Тогда, пожалуйста, посоветуй, как мне быть? — Элизабет с грустью посмотрела на няню. — Потому что, кажется, я совсем запуталась. Странное дело, как за короткий миг я так быстро растеряла уверенность в себе.

— Вот этого точно нельзя делать! Как только она почувствует, что ты дала слабину, то сразу бросится, чтобы добить тебя.

— Неужели мать моего мужа так коварна? — Элизабет обняла себя за плечи. — Мне стыдно, что я так думаю и говорю про неё. Я хотела бы жить со всеми в мире, понимаешь?

— Понимаю, — Анна кивнула, — но так же понимаю, что для того, чтобы этот мир был, нужно желание обеих сторон. А тут, как я увидела, этого желания с её стороны нет. Уж не знаю, что у неё в голове, но могла бы хоть ласковое слово вам сказать.

— Может, мне стоит самой быть ласковой к ней? — нерешительно прошептала Элизабет.

— Конечно же, вы можете попробовать, моя дорогая госпожа, но что-то я сомневаюсь, что это по достоинству оценят! А вот с кем точно стоит быть вам ласковой — так это со своим мужем. Он-то, вашу ласку, её по достоинству оценит.

Элизабет благодарно улыбнулась няне и, не сдержавшись, обняла её.

— Чтобы я без тебя делала? — произнесла Элизабет с теплотой в голосе.

— Ох, не выдумывайте, вы и без меня бы справились. Просто, коль я здесь, значит и поддержать должна.

Элизабет тихо всхлипнула. Слезы все же, попросились наружу.

— Ну-ну, моя дорогая, не стоит плакать, — поспешила утешить её Анна. — Всё пройдет, мы справимся. Давайте, вытирайте слезы, и садитесь, я поправлю вам прическу. А то пока вы танцевали, все косы растряслись.

Элизабет покорно опустилась на низкую скамеечку, и любящая няня занялась своей подопечной.

**********************************

— Оставьте нас, — властно бросила Боргхильда своим служанкам, и те спешно покинули её новые покои.

Боргхильда окинула своего сына оценивающим взглядом. Как долго она не видела его!

Почти девять лет!

В глаза бросались перемены, случившиеся с ним.

Вигго возмужал, раздался в плечах, лицо его утратило юношескую привлекательность, стало более острым, а взгляд выражал такую властность, что Боргхильда невольно сравнила его со взглядом нынешнего короля.

Впрочем, хотя Вигго не являлся Кнуду Великому родственником, в его крови тоже текла кровь древних правителей.

— Теперь, когда мы остались наедине, я хочу получить ответ — по какой причине ты взял в жены именно эту женщину? — стараясь смягчить свой властный тон, но это у неё плохо получалось, обратилась Боргхильда к своему сыну.

Вигго, размышляя над вопросом, медленно улыбнулся ей в ответ.

Он понимал, что за этим интересом наверняка скрывался какой-то подвох. И потому не спешил говорить — даже матери — о своих чувствах к Элизабет.

Ему вообще ни с кем не хотелось делиться ими.

Словно заветное сокровище, Вигго охранял свои чувства ото всех.

— Кнуд подарил мне эти земли, и я посчитал, что лучшим решением будет, если именно дочь прежнего олдермена станет моей женой, нежели какая-то чужачка.

— Неужели мой сын испугался горстки людей и лишь поэтому сделал такой выбор?! — возмутилась Боргхильда, и её зеленые глаза заискрились от злости.

Подумать только, её единственный сын, прославленный северный воин, взял в жену какую-то девчонку!

Не такой судьбы она, Боргхильда, желала ему!

— Она молода, здорова, привлекательна. И, значит, родит мне здоровых детей. Что еще нужно мужчине? — усмехнулся Вигго.

— До меня дошли сплетни об её отце, — начала было, Боргхильда, но Вигго резко оборвал её:

— Это не имеет значения. Я привык судить по поступкам самого человека, а не по его родственникам. Элизабет полностью подходит мне — как жена и мать моих будущих детей. А теперь прошу извинить меня — я оставлю тебя. Воины ждут моих распоряжений, — сказав это, Вигго спешно покинул покои.

Боргхильда осталась наедине со своим разочарованием.

Несколько мгновений она смотрела перед собой, а потом прошипела:

— Мы еще посмотрим, так ли хороша твоя девчонка!

Глаза её стали злыми, как у змеи.