Жена в награду

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Вы только гляньте, нам будто королевские покои предоставили! — довольно заявила Анна.

Ответа не последовало, поэтому няня обернулась и посмотрела на свою подопечную.

Элизабет, застыв посреди комнаты, большими от удивления глазами, разглядывала место, в котором она оказалась.

Это было огромное, в раза три больше чем её спальня, помещение.

Пол, за исключением места возле камина, был полностью устлан толстым ковром.

Ногам было тепло и мягко.

Элизабет мысленно представила, как хорошо, наверное, ходить по нему босиком! От этих мыслей у неё приятно защекотало подошвы стоп.

Что касаемо камина, тот представлял собой довольно внушительную конструкцию, собранную из серого камня.

Без сомнения, в холодные дни он полностью согревал комнату.

На одной стене красовался гобелен, запечатлевший действия какой-то битвы. Судя по руническим надписям сбоку и героям, то была история викингов.

Ничего удивительного, ведь нынешний король был одним из них.

В противовес ему, на другой стене, висел еще один гобелен. На нем были вышиты эпизоды из Библии.

Адам и Ева еще до своего грехопадения.

Удивительно, что данный гобелен висел прямо напротив кровати.

Огромная, частично скрытая за балдахином, она отчего-то вызвала у Элизабет спазм в животе.

— Элизабет! — не дождавшись ответа, окликнула её Анна.

Девушка, вздрогнув, посмотрела на неё.

— Что ты сказала, Анна? Прости, я прослушала, — Элизабет виновато улыбнулась ей.

Во взгляде няни мелькнуло понимание.

— Разве вы не находите эти покои по-королевски роскошными? — ответно улыбаясь, поинтересовалась она.

— Ты права, — Элизабет вновь обвела комнату взглядом, — я не ожидала, что нас разместят в столь богатых покоях. Как думаешь, подобные комнаты предоставляются всем подданным, или же это — знак особого расположения короля к моему отцу?

— Возможно, но я далека от королевских дел и политических игр. Я — всего лишь твоя няня, и могу лишь предполагать, что это — хороший знак. А теперь давайте-ка, Элизабет, готовиться к ужину. Вас нужно хорошенько искупать, а затем заняться вашими волосами. Вы же знаете, как капризны они бывают после мытья! У меня уже пальцы ноют от понимания того, сколько часов мне придется вас расчесывать! А еще — раскалывается голова от напряжения! Ведь я должна собрать вас достойным образом, чтобы не было стыдно перед королем.

Элизабет, хотела было, успокоить Анну, сказать такое, что хотя бы немного избавило ту от напряжения, но не успела.

В дверь постучали.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Анна приоткрыла дверь. Увидев кто это, она широко распахнула её и отошла в сторону, дабы не мешать.

Слуги внесли в комнату деревянный чан и поставили его подле камина, а затем принялись заполнять его водой.

Стоявшая в стороне Элизабет с напряжением наблюдала за их действиями.

Она не привыкла видеть в спальне так много людей, особенно с интересом поглядывающих на неё, и потому с нетерпением ждала, когда прислуга уйдет.

Вода, журча, все наполняла собой чан. Когда её стало достаточно, слуги, наконец, потянулись вереницей к двери.

Наконец, дверь за ними закрылась, и Анна поспешила напомнить своей подопечной зачем они здесь.

— Элизабет, живее, раздевайтесь, пока вода не остыла.

Анна быстро подошла к ней и начала ловко расшнуровывать её платье.

— Этой воды так много, что она быстро не остынет, — улыбнулась Элизабет.

Она бросила взгляд в сторону двери:

— Анна, ты заперла дверь?

— Заперла бы, будь там ключ или какой засов, — усмехнулась Анна, — но ни того, ни другого нет.

Элизабет округлила глаза:

— Тогда как же мне купаться? Что, если сюда кто-то зайдет?

— Тогда я огрею его кочергой, — рассмеялась Анна, и тотчас поморщилась — противная боль в голове от смеха стала сильнее.

— У нас нет выбора, Элизабет. Не пойдете же вы к королю немытой, с грязными волосами? Я сама не позволю вам этого, потому что иначе просто умру от стыда.

С последним словом Анна кивнула в сторону чана:

— Давайте, Элизабет.

Элизабет, настороженно поглядывая в сторону двери, подошла к чану.

Глядя на его прозрачную, чуть подрагивающую поверхность, она сняла платье, а за ним и льняные чулки.

Оставшись в одном нательном платье, девушка быстро скинула его, а затем резво залезла в чан — скорее, чтобы скрыть свою наготу.

Теплая вода приятно обволокла её тело.

Кожа в ответ начала покалывать, а тело наливаться сладкой слабостью — совсем как перед сном.

Элизабет устало прикрыла глаза и откинулась на бортик чана.

— Ну, наконец-то! — раздался решительный голос няни.

Анна, взяв ковшик, начала поливать ей голову.

Снова и снова теплые потоки бежали по лицу и волосам Элизабет. А та, зажмурившись, пыталась привести свои чувства в равновесие.

Чем ближе был ужин, тем беспокойнее становилось в груди.

Сердце то сжималось, то стучало, как сумасшедшее.

Хотелось спрятаться, как в детстве, под кровать! И неважно, что там будут пауки!

Элизабет проделывала это всякий раз, лет до десяти, когда случалась гроза. Маленькая дочь Этельберта отсиживалась под кроватью, в компании паучков, пока непогода не заканчивалась, или же пока её не находили.

Но Элизабет понимала — она уже давно не дитя!

Всю жизнь не просидишь под кроватью!

Многие девушки в её возрасте были замужем и уже имели детей.

Пришло время отблагодарить всех, кого она любит, позаботиться о них — и, значит, предстать перед королем.

Достойно и красиво.

Она сделает это, сделает ради всех, кого любит!

Хоть мысли Элизабет и становились решительнее, невозможно было избавиться от внутренней дрожи.

Пытаясь как-то отвлечься, девушка завела разговор:

— Анна, ты не знаешь, как долго мы пробудем здесь?

— Откуда ж мне знать, если вы, господская дочь, не знаете об этом, — ответила она, густо намыливая волосы Элизабет.

Тонкий аромат вереска и роз наполнил собой воздух.

— Надеюсь, что не очень долго, — Элизабет подалась вперед, тем самым помогая няне с мытьем волос.

— Долго или же скоро — решать королю, — резонно заметила Анна.

Она зачерпнула ковшом воды и начала лить на волосы Элизабет.

— А ты видела, как слуги поглядывали на меня? Мне стало не по себе, — продолжала откровенничать девушка.

С кем ей еще поговорить, разделить свои переживания?

— Видела и едва сдержалась, чтобы не отругать их. Но слуг можно понять — наверняка они не видели такой красивой госпожи!

— О, Анна!

Элизабет рассмеялась.

Сама-то она не считала себя красавицей, да и что такое красота?

Для каждого это слово имело свое значение.

Вот мир, что Элизабет видела — холмы, поля, речушки и озера — красив, с этим не поспоришь!

— Что — Анна?! — хохотнула няня, а потом её лицо исказила гримаса.

Голову женщины пронзила яркая боль.

Анна ахнула. Ковшик с грохотом упал на пол.

Элизабет испуганно обернулась — как раз в тот самый момент, когда её няня рухнула вниз.