Жена в награду

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

— О чем ты хотела поговорить со мной, мама? — наблюдая за тем, как мать закрывает дверь в свои покои, произнес Вигго.

Взор его скользнул по комнате.

У стены выстроились сундуки. На скамейке — свалена одежда. В покоях не то что был беспорядок, но и то, что здесь царил порядок, сказать было нельзя.

Всё выглядело так, будто мать Вигго куда-то собиралась.

Неужели?

Вигго выразительно глянул на свою мать.

— Я приняла решение вернуться домой, — со вздохом ответила Боргхильда.

Она метнула в сторону сына сдержанный взгляд, а затем, склонившись над небольшим сундуком, украшенным пылающими рубинами, достала из него темную бутыль и несколько медных чаш.

Движения её были неспешными и сосредоточенными.

— Что, сын? Даже не спросишь, когда я покину замок? — вновь посмотрев на Вигго, беззлобно улыбнулась Боргхильда.

— Я жду, когда ты сама поведаешь об этом. У меня создалось впечатление, что ты не договорила, — внимательно наблюдая за тем, как мать откупоривает бутылку, отвечал Вигго.

Она сделала это легко и быстро — Вигго не удивлялся её умению. Мать часто использовала бутыли для хранения отваров, сваренных собственноручно.

Она хорошо разбиралась в травах, и было время, когда Боргхильда лечила Вигго, когда тот был маленьким.

До сих пор он помнил тот жар, который мучил его в юном возрасте, и горький вкус отвара, которым поила его мать.

— Завтра, на рассвете, я покину тебя. Вероятно навсегда, — Боргхильда разлила по чашам темную жидкость.

Вигго ощутил смятение после того как обнаружил, что слова матери вызвали у него…

Облегчение.

— Ты же понимаешь, сын, что годы мои уже не те, и вряд ли мы увидимся снова, — с грустью глядя на него, произнесла Боргхильда.

— Мама, не наговаривай на себя. Ты полна сил и здоровья.

— Это тебе лишь только кажется, — она вызывающе улыбнулась, — впрочем, ты же знаешь, что я не из тех, кто будет жаловаться. Свою боль я унесу с собой, сын. Но я буду спокойна, если ты выпьешь мой целебный отвар. Напоследок. Я сама собирала травы этой весной. Сама сушила и варила их.

— Зачем мне пить отвар? — Вигго, нахмурившись, скептически глянул на темную, мутную жидкость, плавающую в медной чаше.

На языке его стало горько.

То ли от воспоминаний, то ли от понимания, что мать так и осталась черствой по отношению к его жене.

Но ему нужно было отдать должное матери — оставить их в покое, принять решение уехать (хотя он, Вигго, ни разу не намекнул ей на это) — для этого нужно было быть по-настоящему сильным человеком.

И мудрым.

Куда без мудрости, коль мать окончательно оставила попытки переменить его отношения с Элизабет?

Вигго другими глазами посмотрел на свою родительницу.

Хоть она старалась не подать виду, он заметил грусть, мелькавшую в её глазах. Заметил и морщинки на родном лице.

Ему стало искренне жаль её, и одновременно он испытал к ней благодарность.

Боргхильда остановилась и посмотрела прямо в глаза сына.

Взгляд её был ласков, а голос источал материнскую тревогу, когда она продолжила:

— Чтобы мое сердце было спокойно. В этом отваре — мое благословение, сын. Или может, ты, часом, подумал, что я вознамерилась отравить тебя?

Сказав это, женщина округлила глаза.

— Нет. У меня и в мыслях не было такого, — Вигго протянул руку, — давай свой отвар. Я выпью до дна, дабы успокоить твое сердце.

— И чтобы получить моё благословение, — с улыбкой добавила Боргхильда наблюдая за тем, как сын залпом выпивает её отвар.

************

В дверь настойчиво постучали, и Элизабет, удивленно глянув на Анну, которая заплетала ей косы, ответила:

— Пройдите.

Дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова одного из воинов Вигго, Хальварда.

Глянув на госпожу, он метнул взор в сторону Анны, а затем опустил глаза.

— Прошу простить меня, моя госпожа, но я хотел уточнить — не видели ли вы нашего господина?

Сердце Элизабет тотчас попало в тиски тревоги.

Неровно забившись, оно заставило её подняться со скамейки и подойти к двери.

— Разве мой муж, господин не должен был быть с вами на утренних тренировках, как делал он прежде, все эти недели? — встревоженно выдохнула Элизабет.

Хальвард виновато глянул на неё и снова опустил взгляд.

— В том-то и дело, что этим утром мы тренировались без него. Господин говорил, что сегодня мы отправимся в одну из деревень, но его нет, и я совсем не понял — должны ли мы сделать это без него, или же нам стоит дождаться господина.

Элизабет почувствовала, как у неё затряслись руки.

Пытаясь не показывать, что её испугали слова Хальварда, девушка изо всех сил вцепилась в платье.

— Так как нам быть, госпожа? Обождать господина? Или же отправится без него?

Элизабет оглушил вопрос воина.

Только теперь до неё дошло, что в случае чего, именно она будет командовать сотнями воинов.

Пот тонкой струйкой побежал меж её лопаток, в горле пересохло…

— Вы должны ждать своего господина, — принимая, по её мнению, наиболее верное решение, заявила она.

— Как прикажете, — Хальвард кивнул и собрался было, уйти, но Элизабет остановила его.

— Погоди! Как думаешь, куда мог пойти твой господин?

— Не знаю, — он пожал широкими плечами, — единственное, что первое пришло на ум — комната его матери, но мы там пока не были.

— Я сама пойду к ней, а ты, прошу, не уходи слишком далеко. Возможно, мне в скором времени понадобится твоя помощь.

Сказав это, Элизабет выскользнула из спальни и быстрым шагом направилась к лестнице.

И так же быстро в её груди разгорался страх за мужа. Она старалась не допускать плохих мыслей, но в воображении уже рисовались картинки возможных причин отсутствия Вигго.

К тому моменту, когда Элизабет была на этаже, занятым свекровью, по её щекам уже капали слезы, а сердце в груди так быстро колотилось, что девушка почти не слышала ничего вокруг.

Словно в тумане, она прошла половину коридора, а затем остановилась перед дверью, ведущие в когда-то отцовские покои.

— Боргхильда! — позвала Элизабет.

Взгляд её обнаружил, что дверь оказалась полуоткрыта.

В другой бы раз девушка ни за чтобы не посмела нарушить правила этикета, и ворваться в чужую комнату.

Но сейчас — переживания за любимого человека — перевесили всё остальное. Не дождавшись ответа, Элизабет открыла дверь и проскользнула в образовавшуюся щель.

Первое, что бросилось ей в глаза, что в комнате до сих пор царила полутьма. И всё — по причине задвинутых занавесей.

И все же, тонкие лучи солнца то и дело находили место, через которое они проникали в комнату. Рисуя на полу причудливые узоры, лучи то там, то тут, оставляли свои отметины.

Элизабет, окинув первую комнату беглым взглядом, пошла дальше.

Шаг её замедлился, но сердце, её горячо любящее сердца, продолжало атаковать грудную клетку.

Молодая жена почти бесшумно прошла дальше.

В комнате, выполнявшей роль спальни, стояла духота и какой-то странный, горьковатый запах тут же вызвал у Элизабет приступ головной боли.

Взор девушки зацепился за одну деталь, и в груди её всё похолодело.

То была туника. Такого же цвета, как у Вигго.

Она валялась на полу.

Взгляд Элизабет метнулся в сторону кровати. Из-за полутьмы было почти невозможно разобрать, кто был на ней, и лишь очертания тел, скрытых под одеялом, намекали, что постель не пустовала.

Рука Элизабет потянулась к занавеске.

Судорожно схватившись за неё, она дернула тяжелую ткань, яркий свет хлынул в спальню, и молодая жена увидела на кровати обнаженного Вигго в объятиях голой Гунхильды…