Жена в награду

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Кто он, этот Стреона? — сразу же, как только у неё появилась возможность оказаться с отцом наедине, спросила Элизабет.

Случилось это лишь когда они во второй раз остановились на отдых, в этот раз более длительный — на ночлег.

Место для этого было выбрано удачное — лесная опушка, надежно окруженная густыми деревьями, такими густыми, что за ними ничего невозможно было разглядеть.

Рядом протекал ручей, чистый и прохладный, как горная река. Его журчание успокаивающей музыкой играло в вечернем воздухе.

Пока воины занимались подготовкой ко сну, а Анна своими личными делами, Элизабет подбежала к отцу, как только тот закончил ужинать.

Этельберт нахмурился, услышав вопрос своей дочери.

Его седые брови сошлись на переносице, а взгляд наполнился напряжением.

Сейчас, в эти мгновения, он напоминал старого сыча.

Одно неосторожное движение — и тот вцепится в тебя своими когтистыми лапами.

Но Элизабет знала — отец никогда не навредит ей.

— Стреона — не последний человек при короле, — осторожно, взвешивая каждое слово, ответил Этельберт.

Элизабет тяжело вздохнула и обняла себя за плечи.

Она так устала за этот бесконечно долгий день!

Но если тело могло отдохнуть за ночь, того же нельзя было сказать про душу.

Измученная переживаниями и неприятными догадками, душа Элизабет не могла обрести покой.

— А почему ты спросила про него? Неужели он приглянулся тебе? Тогда я спешу огорчить тебя, Эдрик уже почти как десять лет женат на дочери прежнего короля, Эдит.

Элизабет вспыхнула от вопроса отца.

Как он мог подумать такое?

Сама мысль показалась ей возмутительной.

Правда, девушка, проявляя уважение к отцу, как можно деликатнее ответила:

— Отец, конечно же нет! Он не приглянулся мне! А спросила я о нем лишь потому, что этот человек не понравился мне. Неужели при дворе короля все люди такие же?

Сказав это, Элизабет устремила на отца вопрошающий взгляд.

Она не договорила, не сказала, что если королевская знать похожа на Стреону, то ей совсем не хотелось бы оказаться среди них.

Даже если бы это было так, у неё не было никакой возможности отказаться от этого путешествия.

В глазах отца отразилось понимание и теплота, и любящее сердце защемило от переживаний за свое дитя.

Как хотелось её защитить! Только как?

Откажи он королю, этот бы отказ воспринялся как предательство.

Испокон веков известно — правители не жаловали отказов.

— Элизабет, — Этельберт ласково коснулся щеки дочки.

На мгновение в его памяти пронеслись эпизоды из жизни, когда его дочь была еще совсем маленькой, и он, чтобы успокоить, вот так касался её нежного лица.

— При дворе короля есть разные люди. И хорошие, и плохие, и те, кто где-то посередине, и колеблется то в одну сторону, то в другую. А есть те, кто притворяются хорошими. Пожалуй, такой сорт людей один из самых опасных. Такие люди есть везде, дитя мое. Не только в Лондоне. Окажись ты в Нормандии, или же в странах, где всегда тепло, и землю покрывают пески, ты повстречаешь таких же людей.

Элизабет задрожала от его слов. Не зная точной причины, она поняла, что вот-вот расплачется.

Слезы обожгли ей глаза, и от того оттенок их приобрел глубокий, синий цвет — как предвечернее небо в ясный день, или же океан в безветренную погоду.

— Мне страшно, отец, — жалобным голосом протянула она.

Этельберт порывисто обнял её, прижал к своей груди.

— Чего же ты боишься?

Хоть он и примерно догадывался, какие страхи терзают его дочь, не спросить не мог.

— Что я ошибусь, что по глупости наделаю ошибок, что сделаю что-то, что навлечет много бед.

Элизабет запрокинула голову и устремила на отца взгляд, полный печали.

— Что, если я выберу не того человека?

— Элизабет, моя дочь, моя гордость, — Этельберт улыбнулся ей, — ты не ошибешься. Я знаю, что твое чистое, доброе сердце подскажет тебе правильный ответ. Слушай его, даже несмотря на то, что другие люди, и даже я сам, будут говорить тебе.