Измена. Невеста на месяц.

"Где ты, чёрт возьми?"

Я просыпаюсь от странного чувства, как будто кто-то выключил звук в мире. Вилла утопает в темноте, только лунный свет сочится через занавески, рисуя серебристые узоры на полу. Я тянусь к Михаилу, но его сторона кровати холодная, как камень. Сердце дёргается, и я сажусь, щурясь в полумрак. "Михаил?" — шепчу я, но отвечает только шорох волн за окном. Часы на тумбочке показывают три утра. "Куда он делся?" — бормочу я, пытаясь унять зуд в груди. Вчера мы ужинали, смеялись, смотрели на звёзды, а теперь он пропал?

Я встаю, босые ноги шлёпают по деревянному полу, и я шарю в темноте, ища шлёпки. "Анна, не паникуй," — твержу я, натягивая футболку поверх пижамы. Может, он пошёл за водой. Или на террасу подышать. Но что-то внутри шипит: "А если нет?" Я вспоминаю Веронику — её смех на вечеринке, её тень в городе, — и этот дурацкий зуд превращается в колючку. "Спокойно, ты не в триллере," — хихикаю я нервно, но ноги уже несут меня к двери.

Курорт ночью — как другой мир. Пальмы торчат, как силуэты из старого кино, фонарики мигают, будто подмигивают, а воздух тяжёлый, пропитанный солью и цветами. Я иду по дорожке, обнимая себя руками, и шепчу: "Если он просто курит, я его придушу." Но Михаил не курит, и это делает всё ещё страннее. Я проверяю террасу — пусто. Бассейн — только луна отражается в воде, как насмешка. "Где ты, чёрт возьми?" — ворчу я, ускоряя шаг.

Мои мысли скачут, как шарики в лототроне. Может, он решил прогуляться? Или у него бессонница? Я вспоминаю наш вчерашний ужин — его улыбку, когда он назвал меня жрицей из-за кольца, его тёплую руку под звёздами. Он был таким… моим. Но Вероника, эта чертова блондинка, всё ещё маячит в голове. Лена говорила забить, но как, если она везде? Я мотаю головой: "Анна, не накручивай." Но ноги несут меня дальше, к пляжу, где мы танцевали позавчера.

Песок холодит ступни, и я замедляюсь, прислушиваясь. Где-то вдали гудит мотор лодки, но ближе — голоса. Тихие, но знакомые. Я замираю за кустами, сердце колотится, как барабан. Это Михаил. Его низкий голос, который я узнала бы из миллиона. И ещё один — женский, лёгкий, как звон бокала. Я крадусь ближе, прячась за пальмой, и вижу их. Михаил и Вероника. Они стоят у кромки воды, он в шортах и рубашке, она в платье, которое струится, как дым. Они говорят, но слов не разобрать — только интонации, спокойные, почти дружеские.

Мой мозг взрывается: "Что за хрень?" Я сжимаю кулаки, стараясь дышать тише. Они не обнимаются, не целуются — просто стоят, но это не делает легче. Вероника на свадьбе, в городе, на вечеринке, а теперь тут, ночью, с моим мужем? Я хочу выскочить и заорать: "Какого чёрта?" — но ноги будто приросли к песку. "Анна, не психуй," — шепчу я, но внутри всё кипит. Это совпадение? Друзья? Или я слепая дура?

Я вглядываюсь, пытаясь уловить детали. Михаил кивает, Вероника смеётся, касаясь его плеча — мимолётно, но достаточно, чтоб я стиснула зубы. "Просто друзья," — твержу я, вспоминая, как он говорил про неё на свадьбе. Но ночью? На пляже? Мой внутренний голос орёт: "Анна, это не нормально!" Я вспоминаю Лену: "Поговори с ним." Но сейчас я не могу — я как шпион, застрявший в кустах, и это одновременно бесит и смешит.

Они поворачиваются, и я ныряю глубже в тень, чуть не споткнувшись о корень. "Если меня поймают, я скажу, что ищу кокос," — хихикаю я нервно, но сердце колотится, как после марафона. Они идут к курорту, не держась за руки, но слишком близко, и я слежу за ними, пока не теряю из виду за поворотом. "Чёрт," — шиплю я, выходя на дорожку. Я не знаю, что видела. Разговор? Секреты? Или просто дурацкую случайность?

Я бреду обратно, ноги тяжёлые, как будто тащу гири. Вилла встречает меня тишиной, но Михаил ещё не вернулся. Я падаю на кровать, глядя в потолок, где вентилятор крутится, как мои мысли. "Анна, не делай выводов," — твержу я. Может, они случайно встретились. Может, она попросила о помощи. Но почему ночью? Почему не сказал мне? Я вспоминаю его тёплый взгляд за ужином, его "я тоже счастлив", и хочу верить, что это ерунда. Но Вероника — как заноза, которую не вытащить.

Я закрываю глаза, но сон не идёт. Я не буду орать или устраивать сцены — пока. Я выясню, что происходит, но не дам этому угробить мой медовый месяц. Когда Михаил вернётся, я сделаю вид, что спала. А завтра я стану сыщиком получше. Это моё счастье, и я его не отпущу.