Измена. Невеста на месяц.

Похмелье и упрямство

Я просыпаюсь с ощущением, будто кто-то устроил в моей голове дискотеку с плохим диджеем. Свет из окна режет глаза, и я шиплю: "Чёрт, это что, теперь каждый день так?" Рядом сопит Михаил, раскинувшись на кровати, как будто он король джунглей. "Доброе утро, семейная жизнь," — ворчу я, потирая виски. Вчерашний вечер — как размытый кадр из комедии: музыка, толпа, я, орущая Лене, что не порву платье. Но что-то в груди ноет, как старая рана. Не похмелье, а… что? Может, это из-за того, как Михаил пропадал вчера? Я мотаю головой: "Анна, не трынди, ты просто перебрала."

Я выползаю из кровати, спотыкаясь о разбросанные туфли, которые выглядят, как трофеи после битвы. Кухня встречает меня тишиной и запахом вчерашнего ужина. Кофеварка — мой спаситель, и её жужжание звучит, как гимн надежде. Пока кофе льётся, я листаю телефон. Соцсети взрываются: фотки с нами, подписи типа "Любовь навек!" и куча сердечек. "Навек, если он не забудет, где аэропорт," — хихикаю я, глядя на снимок, где мы с Михаилом смеёмся. Но в памяти всплывает, как он вчера был не с гостями, а где-то ещё. Я отмахиваюсь: "Анна, не начинай." Михаил заходит, зевая, в мятой футболке. "Утро, красотка," — говорит он, и его голос хриплый, но тёплый. "Красотка с лицом зомби," — фыркаю я. "Сделай мне тост, муж, или я начну ныть." Он ржёт, но тут же тянется к телефону и начинает тыкать в экран. "Серьёзно, в первый день брака ты уже в офисе?" — ворчу я, стараясь звучать шутливо. "Пара писем, и я твой," — ухмыляется он, не глядя. Я киваю, но внутри что-то ёкает. Вчера он тоже был где-то не со мной. Но это же свадьба, все носятся, правда? Я беру кружку и плюхаюсь на диван, твердя: "Расслабься, Анна, он просто вымотался." Я вспоминаю вчера — не зал, не музыку, а тот момент, когда я поймала его взгляд, а он быстро отвернулся. "Может, он просто устал?" — бормочу я, но зуд в груди не уходит. Я отгоняю мысль и решаю сосредоточиться на Бали. Море, коктейли, мы вдвоём. Это всё исправит. Я тянусь за чемоданом, скидывая туда сарафаны и купальники. "Если я забуду крем, Михаил опять будет красный, как краб," — хихикаю я, представляя его с обгоревшим носом. Звонит Лена, и её голос бьёт, как утренний будильник. "Эй, миссис, выжила после вчера?" "Еле," — ржу я. "Голова, как после ринга, а Михаил уже в телефоне, как босс мафии." "Типичный мужик!" — хохочет она. "Забей, на Бали он будет твой рыцарь. Пакуй бикини!" "Уже," — ухмыляюсь я. "Если он сгорит, я его в песке закопаю." "Фоткай!" — орёт она. "И не парься, вы будете как в ромкоме." Я кладу трубку, и её слова греют, но что-то всё равно скребётся. Я отмахиваюсь: "Анна, это похмелье, не психуй." Я запихиваю кеды в чемодан, думая о Бали. Там всё будет иначе — никаких пропаданий, никаких странных взглядов. Я представляю нас на пляже, с коктейлями, смеющихся, как раньше. "Ты теперь замужем, Анна, ты справишься," — шепчу я, складывая шляпу. Но пока я тяну молнию, мысль о вчерашнем вечере лезет в голову. Почему он был такой отстранённый? Я качаю головой: "Хватит, это ерунда." Михаил заходит, глядя на мой бардак. "Ты что, весь шкаф везёшь?" — ухмыляется он, потирая шею. "Это называется стиль, дорогой," — кидаю я, швыряя в него носок. "А ты вообще собрался или полетишь в этом?" Он ловит носок и ржёт: "Может, я просто буду голым загорать." "Мечтай!" — хихикаю я. "Но телефон оставь, я его в море утоплю." Он прищуривается: "Жестоко, жена." Но тянется к экрану, и я не выдерживаю: "Эй, ты серьёзно? Мы же в отпуск!" "Секунда, и я весь твой," — говорит он, и его улыбка тёплая, но глаза какие-то… далёкие. Я сглатываю раздражение и думаю: "На Бали он будет мой." Я закрываю чемодан, представляя закаты и волны. Это мой медовый месяц, и я не дам вчерашнему зуду всё испортить. "Анна, ты крутая," — шепчу я, глядя на кольцо, которое блестит, как звезда. И, бросая взгляд на Михаила, который всё ещё тычет в телефон, я решаю: "Я не сдамся без боя."