Измена. Невеста на месяц.

Снова

Я просыпаюсь с пересохшим горлом, как будто кто-то засунул мне в рот пустыню. Комната тонет в темноте, только лунный свет просачивается через щели жалюзи, рисуя полосы на полу. Я моргаю, пытаясь понять, где я, и тянусь к Михаилу, чтобы чмокнуть в щёку, но его место пустое. Сердце дёргается, как от удара током. "Снова?" — шиплю я, садясь. Часы на тумбочке показывают два тридцать ночи. Жажда грызёт, но отсутствие Михаила — как нож в рёбра. Вчерашний день — его смех, наши танцы, его тёплые руки — кажется сном, а реальность — это пустая кровать и тень Вероники, которая, клянусь, преследует меня.

Я шарю по полу, ища шлёпки, и бормочу: "Анна, действуем." Но внутри всё кипит. Вспоминаю сообщения на его телефоне — "Спасибо за вчера, было круто" — и ту ночь на пляже, когда я видела их вместе. "Если он опять там…" — я не договариваю, натягивая футболку поверх пижамы. Жажда может подождать, но я не могу. Я хватаю телефон, сунув его в карман, и выскальзываю из виллы, как вор. "Если он просто гуляет, я его придушу," — хихикаю я нервно, но смех выходит, как кашель.

Ночной курорт — как декорация к фильму ужасов. Пальмы качаются, как призраки, фонари тускло мигают, а воздух густой, пропитанный солью и тревогой. Я бегу по дорожке, босые ноги шлёпают по камням, и сердце колотится, как барабан. "Михаил, где ты, чёрт возьми?" — шепчу я, сворачивая к пляжу. Что-то подсказывает мне, что он там — как в прошлый раз, с ней. Я в сотый раз вспоминаю Лену: "Собери факты." Ну, сейчас я соберу их с лихвой.

Песок холодит ступни, и я замедляюсь, прячась за кустами, где тени гуще. Море шепчет, как будто выдаёт секреты, и я отдалённо слышу голоса. Я крадусь ближе, сердце стучит так, что, кажется, меня услышат за километр. И вот они — Михаил и Вероника. Снова. Он в шортах и футболке, она в лёгкой блузке и юбке. Они стоят у воды рядом друг с другом, но без прикосновений, и говорят тихо, как заговорщики. Мой мозг орёт: "Это что, теперь традиция?"

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. "Анна, дыши," — шепчу я, но внутри всё рвётся. Они не целуются, не обнимаются — просто болтают, но это не делает легче. Вероника смеётся, запрокидывая голову, и её волосы блестят в лунном свете, как в рекламе. Михаил кивает, его лицо серьёзное, но не злое. Я хочу заорать: "Что вы творите?" — но вместо этого достаю телефон. "Факты, Анна," — шиплю я, открывая камеру. Руки дрожат, но я делаю фото — раз, два, три. Качество паршивое, но их силуэты чёткие, как улика. "Теперь не отвертишься," — думаю я, хотя не знаю, к кому это относится.

Я опускаю телефон, и тут сзади раздаётся шорох. Я замираю, как зверь в ловушке, и медленно оборачиваюсь. Алекс. Его лицо смутно видно в темноте, но улыбка та же, что на пляже. "Чёрт, ты меня чуть до инфаркта не довёл!" — шиплю я, прижимая руку к груди.

"Прости, не хотел," — шепчет он, поднимая руки. "Я гулял, увидел, как ты несёшься, как спринтер. Что ты тут делаешь, шпионишь?"

Я моргаю, пытаясь собрать мысли. "Я… просто…" — мямлю я, но он кивает на пляж, где Михаил и Вероника всё ещё стоят. "О, драма?" — хмыкает он, но в голосе нет осуждения.

"Не твоё дело," — огрызаюсь я, но тут же смягчаюсь. "Сложно объяснить. Это мой муж. И… она."

Алекс прищуривается, глядя на них. "Хм, ночные посиделки? Не похоже на романтику, если тебе это важно."

"Ты эксперт по романтике?" — фыркаю я, но его слова чуть успокаивают. Я прячу телефон, чувствуя себя идиоткой. "Я не знаю, что это. Но мне это не нравится."

"Понимаю," — кивает он, отступая. "Слушай, я не лезу, но если надо поговорить, я тут. Или могу отвлечь их, если хочешь устроить сцену."

Я хихикаю, несмотря на всё: "Спасибо, но я не готова к театру. Пока."

Он салютует и исчезает в темноте, а я выдыхаю, чувствуя, как адреналин схлынул, оставив дрожь. Михаил и Вероника идут к курорту, их голоса затихают, и я не бегу за ними. Фото в телефоне жгут карман, но я не смотрю — не сейчас. Я бреду обратно, песок липнет к ногам, а мысли скачут, как шарики в лототроне. Может, это работа? Дружба? Но почему ночью, почему тайком? Я вспоминаю его утренний завтрак, его смех на велосипеде, и хочу верить, что это ерунда. Но доказательства — вот они, в моём кармане.

Вилла встречает меня тишиной, Михаил ещё не вернулся. Я падаю на кровать, глядя в потолок, где лунный свет рисует узоры. "Анна, не сходи с ума," — шепчу я. Я не буду орать, не буду кидаться фотками. Но я выясню, что происходит. Завтра. Потому что я люблю его, и это моё счастье, и я покажу этой блондинке, что оно принадлежит мне.