Измена. Невеста на месяц.

Самолёт и внутренний бунт

Самолёт гудит, как пылесос, а я сижу, зажатая у окна, и думаю, что моё тело официально сдаётся. "Медовый месяц, Анна, ты летишь в рай," — бормочу я, пытаясь устроиться на сиденье, которое явно делали для гномов. Михаил дремлет рядом, наушники болтаются на шее, а я смотрю на облака, похожие на взбитые сливки, и хихикаю: "Ну, хоть вид не отстой." После аэропортного марафона — очереди, проверки, Михаил, который чуть не потерял посадочный билет — я готова к Бали, как к спасению.

Я тянусь за телефоном и открываю заметки. "День первый: я замужем, и это как прыгнуть в бассейн, не зная, есть ли вода," — пишу я, ухмыляясь. Михаил спит, похожий на большого щенка, и я вспоминаю, как он однажды пытался починить мой тостер. Этот гений чуть не устроил пожар, размахивая отвёрткой и вопя: "Я всё контролирую!" В итоге мы заказали пиццу, а тостер умер героем. "Мой мастер," — ржу я, тыкая его в бок. "Чего?" — он просыпается, моргая, как кот на солнце. "Вспоминаю, как ты сражался с тостером," — хихикаю я. "Эй, я был близок к победе!" — фыркает он, поправляя наушники. "На Бали я займусь коктейлями, а не ремонтом." "Только не спали бар," — подмигиваю я. Он ржёт, и я на миг забываю, что мои ноги затекли, а кофе из аэропорта был похож на грязь. Но тут в голове, как назойливый комар, жужжит мысль о свадьбе. Как он пропадал, как смотрел куда-то мимо. Мой внутренний голос шипит: "Серьёзно, Анна, ты паришься в самолёте?" Я представляю, как швыряю в него подушкой, чисто для смеха, и хмыкаю: "Расслабься, это не сериал." Он был просто занят, гости, суета, всё такое. Я пишу в заметки: "Если это любовь, то я, может, лучше с пиццей останусь. Она хотя бы не пропадает." "Ты чего там строчишь?" — Михаил косится на мой телефон. "Список, как тебя дрессировать," — ухмыляюсь я. "Первое: не спать в самолёте." "Жестоко," — ржёт он. "А что ещё?" "Носить мне коктейли," — говорю я. "И не ныть, если я заставлю тебя нырять." "Нырять?" — он прищуривается. "Только если ты первая." "Договорились!" — хихикаю я, но замечаю, как он тянется к телефону. "Серьёзно, опять?" — ворчу я. "Проверю почту," — бормочет он. Я закатываю глаза, но решаю не портить вайб. На Бали он будет точно мой, без этого экрана. Я смотрю на поднос с едой — какая-то каша, похожая на клей, и булка, которой можно забивать гвозди. "Если это ужин, я требую парашют," — шиплю я, отодвигая тарелку. Думаю о нашей жизни — как мы будем спорить, кто забирает доставку, или ржать над его попытками петь в душе. "Мы будем кайфовать," — шепчу я, и это как обещание. Но мысль о его отстранённости на свадьбе лезет в голову. "Анна, не психуй," — твержу я. Просто нервы, просто хаос. Я пишу ещё: "Бали, сделай так, чтоб я не ныла." Самолёт качается, и голос стюардессы объявляет, что мы садимся в Денпасаре. Сердце прыгает. "Вот оно," — думаю я, глядя на Михаила, который убирает наушники. Я беру его за руку и говорю: "Готов к приключению, жених?" "С тобой — всегда," — ухмыляется он, и я верю, что всё будет огонь. Когда колёса касаются земли по телу бегут мурашки, а в моих мыслях: "Тут начинается моя лучшая жизнь!"