Измена. Невеста на месяц.

Утренняя суматоха

Солнце палит, как назойливый будильник, но я не хочу открывать глаза. Голова тяжёлая, как будто кто-то засунул в неё кирпич, а тело просит остаться в кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. Вчерашний день — йога, Алекс, его ухмылка, встреча с Михаилом на пляже, мамин звонок с её "спасай брак" — всё это как карусель, которая крутится слишком быстро. Я хочу валяться, пить кофе и забыть про мир, но Москва, будет маячить перед глазами, через пару дней, и я не могу позволить себе раскиснуть.

Я заставляю себя встать, шаркая к окну. Солнце слепит, пальмы качаются, за окном орут люди на своём индонезийском, да так, как будто им всем платят за это. Я вздыхаю, теребя волосы, и шепчу: "Ладно, королева, шевелись." Сегодня я займусь собой, своими делами, а вечером — ужин с Алексом, я в полном предвкушение.

Я бреду в ванную, умываюсь, и понимаю, что ту поможет только холодная вода. Умываюсь, бью себя по щекам, и это помогает немного прийти в себя. Тут я вспоминаю, как Лена, пыталась привести меня в чувства, такими же методами на её дне рождение, когда я перебрала с алкоголем. Я натягиваю шорты, майку и кепку, надеваю солнечные очки, которые скрывают мою усталость после всего цирка, что происходит со мной, и решаю начать день с завтрака. Кафе в двух шагах от отеля манит запахом блинчиков и кофе, и я шагаю туда, чувствуя, как голод выгоняет апатию. Улочки шумят: туристы набивают рюкзаки местными фруктами, мотоциклы носятся, как осы, а машины сигналят, как будто думают, что от этого проедут быстрее. Я вдыхаю воздух, и думаю, что Бали всё ещё великолепен, несмотря на мой личный ад.

В кафе я сажусь у открытого окна, где ветерок тасует мои волосы, и заказываю блинчики с бананом и айс латте. Официант, парень с улыбкой шире пляжа, кивает и убегает, а я листаю телефон, игнорируя старые фотки с Михаилом. Никаких сообщений от него — и слава богу. Я вспоминаю, как вчера назвала его "мерзким" на пляже, он был разочарован, но не вызвал жалости, только лёгкое раздражение. "Ты выбрал, приятель," — хмыкаю я, отпивая кофе, который приходит вместе с блинчиками.

Еда — как маленький праздник: блинчики сладкие, банан тает во рту, а кофе бодрит и освежает, как пинок от Лены. Я жую, глядя на улицу, где девчонка в ярком саронге продаёт браслеты. Москва кажется далёкой, как сон, но я знаю, что пора домой. Не бежать, а идти — с поднятой головой, без его теней. Я думаю об Алексе, его "ты королева", и о нашем ужине сегодня вечером. Действительно ли, он мой спаситель? Или просто подвернулся в нужный момент? Пока я не знаю, но улыбаюсь, чувствуя, как утро становится чуть менее тяжёлым.

После завтрака я решаю сходить на рынок за сувенирами. Друзья в Москве ждут чего-то "балийского", и я не хочу возвращаться с пустыми руками. Рынок в центре Семиньяка — это хаос и праздник: лотки завалены бусами, статуэтками, саронгами, а торговцы орут, как будто соревнуются. Я ныряю в толпу, вдыхая запах благовоний и жареной кукурузы. Мои мысли скачут: Михаил, его "мне жаль", мама, её "брак — это святое", Лена, её "ты офигенная". Но рынок отвлекает, и я торгуюсь за деревянного слона, как профи, хихикая, когда продавец называет меня "бизнес-леди".

Я беру слона для Лены — она обожает такие штуки, — браслеты с ракушками для коллег и маленький брелок с черепахой для себя, как напоминание о Бали. Торговец, старик с морщинами, как карта, подмигивает: "Черепаха — для удачи, мисс." Я улыбаюсь, думая, что удача мне не помешает. Сумка тяжелеет, но я брожу дальше, покупая кокосовое масло и пакетик специй, которые пахнут, как приключение. Рынок — как жизнь: шумный, яркий, и ты либо плывёшь, либо тонешь. Я точно плыву.

К полудню я возвращаюсь в отель, уставшая, но довольная. Сувениры лежат на кровати, как трофеи, и я падаю рядом, чувствуя, как утренний груз растворился в суете рынка. Я беру телефон, чтобы написать Лене, но решаю, что звонок лучше. Её голос — как зарядка для души, особенно перед ужином с Алексом. Я набираю, и она отвечает, как всегда, с ходу: "Анна, ты жива? Или уже сбежала с этим Алексом на необитаемый остров?"

Я ржу, валясь на подушки. "Мечтай, генерал. Я в отеле, только с рынка. Купила тебе слона, так что готовь полку. Как ты?"

"Слон?" — хихикает она. "Ты золото! Я тут, воюю с работой, но всё норм. Рассказывай, что у тебя? Как Бали, как мозги?"

Я вздыхаю, глядя на потолок. "Утро было дерьмовое, Лен. Хотела валяться весь день, но вытащила себя. Позавтракала в кафе, блинчики — огонь. Потом на рынок, накупила сувениров, чуть не поссорилась с торговцем из-за специй. А ещё… я обменялась контактами с Алексом. Он хороший, подруга. Сегодня вечером ужинаем, типа прощание перед моим отлётом в Москву."

"Ого, Алекс!" — её голос оживает, как будто я подкинула сплетню. "Спасатель мохито? Расскажи, что за ужин? Это свидание или как?"

"Не свидание," — фыркаю я. "Он друг, Лен. Болтаем, ржём, пьём мохито. Он… как тёплый ветер, знаешь? Не лезет в душу, но с ним легко, и поддержать он всегда готов. Я уезжаю через пару дней, так что это просто закрыть главу Бали."

"Тёплый ветер, значит?" — ржёт она. "Ладно, я за. Но держи его на прицеле, вдруг он ещё пригодится. Что ещё? Как твой козёл?"

Я морщусь, теребя брелок с черепахой. "Михаил? Вчера опять пересеклись, на пляже. Пришёл, как униженный пятиклассник, просил шанс. Я ему напомнила всё — про Веронику, его враньё, его 'я вернусь к тебе'. Назвала мерзким и ушла. Он… он жалок, Лен. Но мне плевать. Я не вернусь."

"Чёрт возьми, да!" — орёт она, и я слышу, такую радость в её голосе. "Ты моя звезда, Анна! Похоронила его, как надо. Ещё что?"

"Мама звонила," — говорю я, и голос тише. "Рассказала ей всё — про измену, Веронику, его манипуляции. А она… она хочет, чтоб я спасала брак. Говорит, мужчины ошибаются, семья — святое. Я чуть не взорвалась, Лен. Сказала, что не буду жить с предателем. Она вздохнула, но я не отступила."

"Мама есть мама," — хмыкает Лена, но голос мягче. "Она из другого мира, Анна. Хочет тебе добра, но ты права. Ты не должна тащить его дерьмо. Ты офигенная, и Москва ждёт тебя. Слушай, этот ужин с Алексом — устрой там фейерверк, ладно? Напейтесь, потанцуйте, напомни себе, что ты жива."

Я улыбаюсь, чувствуя, как её слова — как искры. "Сделаю, генерал. Спасибо, что ты есть. Слон твой ждёт."

"Жду его!" — хихикает она. "Держи меня в курсе, и не кисни. Ты звезда."

Я кладу трубку, и её голос эхом звучит в голове. Я смотрю на сувениры, на черепаху, которая, по словам старика, приносит удачу. "Анна, ты звезда," — шепчу я, и это почти правда. Сегодня я справилась с утром, рынком, Леной. Но день ещё не закончен, устрою себе вау-вечер в приятной компании с Алексом.