Измена. Невеста на месяц.

Осколки воспоминаний

Я просыпаюсь в номере отеля, куда сбежала вчера, и первое, что чувствую, — это пустота, как будто кто-то выскреб мне душу ложкой. Утро на Бали, конечно, шикарное: солнце лезет через шторы, пальмы за окном качаются, как в рекламе, оно мне всегда задавало настроение, но не сейчас. Сегодня мне плевать на это утро, как никогда. Михаил, его ложь, его "один раз" с Вероникой, переписка — "Скучаю по твоим рукам" — всё это как кислота, которая разъедает воспоминания о нашем счастье. Я лежу, глядя в потолок, и думаю, как всё могло рухнуть так быстро. "Анна, ты же королева," — шепчу я, но голос дрожит, как у побитой собаки. Королевы не плачут над изменщиками, но я пока не могу остановить слёзы.

Я встаю, шаркая к окну. Море блестит, как будто издевается, и я вспоминаю, как мы с Михаилом носились на каяках, как он брызгал на меня водой, как я смеялась, думая, что мы навсегда. А он в это время писал ей. "Сволочь," — бормочу я, сжимая кулаки. Но гнев — это лучше, чем пустота. Гнев я могу использовать. Я беру телефон, игнорируя его пропущенные звонки — десять, серьёзно? — и твержу: "Ты не сломаешься, Анна." Сегодня я не побегу к нему, не буду слушать его "прости". Сегодня я разберусь с собой. Утро проходит в мыслях, которые скачут, как шарики по теннисному столу. Я сижу на балконе с кофе, который заказала в номер, и перебираю всё, как старую кассету. Свадьба, его "да" и улыбка, наши ночи, когда он шептал, что я его всё. А потом Вероника — её тень на вечеринке, её смех на пляже, её рука на его плече. Я думала, я параноик, но нет, я была права. И это не делает легче. "Почему, Михаил?" — шепчу я, и слёзы снова текут, но я вытираю их, злясь на себя. Хватит реветь. Я не дам ему забрать мою силу. К полудню я не выдерживаю — мне нужен голос, который не даст мне утонуть. Я набираю Лену, зная, что она, как всегда, вытащит, даже если пнёт при этом. Она отвечает после одного гудка, и её голос — как спасательный круг: "Анна, чёрт, ты жива? Я уже думала, ты утопила этого придурка в океане!" "Пока нет," — хмыкаю я, падая на кровать. "Но я близко. Лен, он… он изменял. С Вероникой. Я нашла их переписку. Он писал ей, что скучает, что я не замечу. Всё, что он мне наговорил — про юриста, про 'помощь' — это была ложь." "Сукин сын," — шипит она, и я слышу, как она хлопает по столу. "Анна, я сейчас прилечу и размажу его по пальме. Как он посмел? После всего — свадьбы, твоих слёз, твоих чёртовых фото? Что ты сделала?" "Ушла," — говорю я, теребя край простыни. "Сказала, что он всё разрушил, и сбежала в отель. Я не могла там остаться, Лен. Он смотрел на меня, как будто я его раздавила, но это он… он разбил всё." "Ты правильно сделала," — говорит она, и её голос твёрдый, как бетон. "Он не заслуживает тебя сейчас. Но, Анна, что дальше? Ты не можешь вечно сидеть в отеле и реветь." "Я не реву," — огрызаюсь я, хотя это полуправда. "Я… не знаю. Я хочу его ненавидеть, но я всё ещё его люблю, и это бесит. Я думала, мы навсегда, а теперь я просто идиотка, которая верила в сказки." "Ты не идиотка," — рявкает она. "Ты любила, и он облажался. Это его провал, не твой. Слушай, тебе надо встряхнуться. Бали, Анна! Ты там, чтобы жить, а не чтобы киснуть. Что у тебя есть, кроме этого козла?" Я хихикаю, несмотря на всё. "Есть Алекс," — говорю я, и голос становится легче. "Турист, с которым я тусуюсь. Он… нормальный. Дружелюбный, без всяких подкатов. Вчера пили мохито, он меня реально вытащил из ямы. Мы договорились встретиться ещё." "Ого, Алекс?" — Лена хмыкает, и я слышу, как она ухмыляется. "Расскажи, что за фрукт. Это твой план мести или просто передышка?" "Передышка," — фыркаю я. "Он из Лондона, весь такой 'дзен и пиво'. Рассказывает про сёрфинг, шутит, как будто жизнь — это вечеринка. Он не лезет в душу, но… не знаю, Лен, он как тёплый ветер. С ним легко." "Тёплый ветер, значит?" — ржёт она. "Смотри, не влюбись, пока не разберёшься с Михаилом. Но звучит как хороший парень. Найди его, Анна. Поболтай, выпей, напомни себе, что ты не просто чья-то жена. Ты — Анна, и ты офигенная." "Ты как всегда права," — улыбаюсь я, чувствуя, как её слова разгоняют тучи. "Я найду его. Может, увижусь с ним вечером. Но, Лен, что мне делать с Михаилом? Я не знаю, смогу ли простить." "Не спеши," — говорит она. "Пусть он поварится в своём дерьме. Ты дала ему шанс, он его просрал. Теперь твоё время — решай, чего ты хочешь. А я тут, если что." Я кладу трубку, и её слова как искры: я офигенная, и я не сломаюсь. Я принимаю душ, натягиваю лёгкое платье и решаю найти Алекса. Он говорил про бар в Семиньяке, но я понятия не имею, где он тусуется днём. "Бали — не Москва," — хмыкаю я, выходя из отеля. Я беру такси до пляжа, где мы встречались, надеясь на удачу. Солнце палит, песок обжигает, и я иду вдоль берега, щурясь от блеска воды. Через полчаса я вижу его — Алекс сидит у кафе, с бутылкой воды и книжкой, как какой-то хиппи. Его шевелюра растрёпана, а зелёная футболка с неоновым оттенком, показывает его бешеный заряд энергией. "Эй, философ!" — кричу я, и он поднимает голову, улыбаясь так, будто я сделала его день. "Анна, королева пляжей!" — ухмыляется он, откладывая книгу. "Что, соскучилась по моему обаянию?" "Мечтай," — фыркаю я, садясь напротив. "Просто решила проверить, не утонул ли ты на сёрфе." "Пока держусь," — хихикает он, и мы болтаем обо все на свете — о орущих птицах, кокосах и бананах, и о том, как он вчера покорял волны. Его лёгкость — как бальзам, и я чувствую, как боль отступает, хотя бы на время. "Слушай, давай вечером поужинаем," — говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я ожидала. "Тот бар в Семиньяке, с мохито. Я угощаю, за твой дзен." "Серьёзно?" — его брови взлетают, но улыбка шире. "Я в деле. Восемь вечера, не опаздывай, королева." "Смотри, чтоб мохито были космические," — хихикаю я, и мы договариваемся. Я ухожу, чувствуя себя чуть легче, как будто Алекс — это ветер, который уносит часть груза. Но Михаил всё ещё в моей голове, его ложь, его "я люблю тебя", которое теперь как яд. Я возвращаюсь в отель, готовясь к ужину, и смотрю в зеркало. "Ты офигенная," — говорю я своему отражению, и это почти правда. Вечер с Алексом — это не месть, не побег. Это мой шаг вперёд, мой способ напомнить себе, что я жива. Но Михаил, его измена, его глаза — они никуда не делись, все мысли гложат до мозга костей. "Но, Анна, у тебя намечается прекрасный вечер, с хорошим мужчиной, который заряжает энергией, не хуже энергетиков, так что, кайфуй, Анна, кайфуй", - говорю я себе, собираюсь с мыслями и выбираю лучший наряд.