Измена. Невеста на месяц.

Танцы и подозрения

Зал сияет, как будто кто-то разлил блёстки, и я в эпицентре этого безумия, с бокалом шампанского, которое уже грозит выплеснуться на пол. Свет от люстр бьёт по глазам, столы завалены закусками, от которых пахнет, как в раю, а музыка орёт, заглушая всё, кроме моего сердцебиения. "Анна, ты теперь миссис, зажигай!" — хихикаю я про себя, делая глоток. Пузырьки танцуют на языке, и я решаю, что это мой вечер, и я буду королевой, даже если мои ноги уже мечтают о тапочках.

Лена, мой личный ураган, подлетает с горящими глазами. "Невеста, на танцпол, сейчас же!" — вопит она, хватая меня за руку, как будто я вот-вот сбегу. Я ржу, стараясь не наступить на подол. Мы ныряем в толпу, и я кружусь, чувствуя, как шампанское делает мир ярче. Гости хлопают, кто-то из дальних родственников свистит, и я на миг верю, что я реально звезда. "Смотри, я почти профи!" — ору я Лене, которая выделывает что-то, похожее на танец из клипа. "Только не порви юбку, она дороже моей зарплаты!" — хохочет она. Я фыркаю, представляя, как бегаю по залу с рваным подолом, как в комедии. Музыка долбит в груди, и я отдаюсь ритму, забывая про всё — про каблуки, которые впиваются в пятки, про волосы, которые, кажется, вот-вот взбунтуются. Это мой вечер, и я кайфую. Но где Михаил? Я оглядываюсь, щурясь от света. Его нет среди танцующих, нет у столов, где друзья орут тосты, нет даже у бара, где какой-то дядя уже разлил вино. "Наверное, застрял с приятелями," — бормочу я, но лёгкий зуд в груди не даёт покоя. Он жених, ему положено быть в центре, нет? Я отмахиваюсь и тяну Лену к бару: "Ещё один бокал, и я начну петь хиты!" "Только не это, ты нас всех угробишь!" — ржёт она, хватая шампанское. "Ты должна сиять, а не пугать!" "Зато будет эпично," — подмигиваю я, чокаясь с ней. Мы болтаем, и я почти забываю про Михаила, пока мой взгляд не цепляется за неё. Вероника. Его бывшая. Она стоит у дальнего угла, в платье цвета заката, которое будто кричит: "Я тут главная!" Светлые волосы блестят, как в рекламе, и она хихикает с какими-то типами, словно это её вечеринка. Мой внутренний голос шипит: "Серьёзно, эта тёлка тут ошивается?" Я моргаю, пытаясь понять, почему меня это так цепляет. Михаил говорил, что они "друзья". Но что-то внутри скребётся, как кот по обоям. Лена ловит мой взгляд и подскакивает, как кошка на мышь. "О, смотри, королева интриг явилась," — шепчет она, ухмыляясь. "Хочешь, я случайно толкну её в шоколадный фонтан?" Я хихикаю, представляя Веронику, покрытую какао. "Не, Лен, мы выше этого," — говорю я, но добавляю: "Хотя соблазн есть." Мы чокаемся, и я громко заявляю: "За нас, за тех, кто не тратит нервы на всяких бывших!" Лена ржёт, и я почти отгоняю эту дурацкую мысль. Но Вероника всё ещё там, в углу моего зрения, и её смех режет, как нож по стеклу. Я пробираюсь к гостям, болтая с подругой мамы, которая вспоминает, как я в детстве стащила её лак для ногтей. Я киваю, но глаза шарят по залу. Михаил пропал уже минут на тридцать, и это начинает бесить. "Может, он тосты сочиняет?" — шучу я себе, но это звучит неубедительно. Я здороваюсь с друзьями, которые орут: "Анна, ты богиня!" Я улыбаюсь, но внутри что-то ноет, как зуб перед походом к стоматологу. И тут я их вижу. У выхода, где свет тусклый, а тени густые, как в фильме нуар. Михаил и Вероника. Они стоят ближе, чем нужно, и он что-то говорит, наклонив голову. Её рука касается его плеча, и я чувствую, как мой желудок падает, как лифт. Что за херня? Я замираю, сжимая бокал, и мозг орёт: "Иди туда, это твой муж!" Но ноги как будто приклеены. Михаил замечает меня и машет: "Анна, сюда!" Его голос весёлый, но глаза какие-то… не те. Он отходит от Вероники, а она смотрит на меня с улыбкой, от которой хочется заорать. Я иду к ним, сжимая бокал, и выдавливаю: "Пойдём танцевать, жених." Он кивает, берёт меня за руку, но его ладонь холодная, как осень. И пока мы идём к танцполу, я не могу отделаться от чувства, что мой вечер треснул, как зеркало.