Измена. Невеста на месяц.

Глоток воздуха

Я открываю глаза, и первое, что понимаю, — я проспала весь чёртов день. Вчера, после того как я хлопнула дверью виллы, назвав Михаила дураком и оставив его с его жалкими "прости", я вернулась в отель и рухнула, как подкошенная. Эмоции выжали меня, как лимон, и я отключилась, пропустив солнце, море и, похоже, саму жизнь. Теперь утро — или уже полдень? — лезет в номер, я лежу, глядя на вентилятор, который крутится, как мои мысли. "Анна, надо брать себя в руки," — бормочу я, но голос хрипит, как у старушки после марафона.

Михаил, его ложь, его игры с Вероникой — всё это как шрам, который болит, если тронуть. Я выложила ему всю правду, забрала свои вещи, но легче не стало. Я свободна, но свобода пока ощущается как пустота. Лена, Алекс, даже Вероника с её слезами — они напомнили мне, что я не одна, но сейчас я хочу быть только с собой. "Пора вставать, королева," — хмыкаю я, сползая с кровати.

Я бреду в ванную, умываюсь, и холодная вода бьёт по щекам, освежая меня. Зеркало показывает уставшую девчонку с кругами под глазами, но я строю рожу и шепчу: "Ты всё ещё горяча, несмотря на этот цирк." Я натягиваю шорты, лёгкую майку и кепку, беру бутылку воды и выхожу из отеля. Сегодня — мой день. Без драм, без мужиков, без слёз. Только я и Бали.

Улицы Семиньяка гудят: мотоцикоы снуют, как муравьи, лотки с фруктами пахнут очень ярко, а туристы в шлёпанцах тащат доски для сёрфа. Я иду без цели, просто шагаю, чувствуя, как солнце греет плечи. Мои мысли — как карусель: Михаил, его "я люблю тебя", его переписка, Вероника, её "он обещал", все это по кругу, изо дня в день. Я хотела ненавидеть её, но вместо этого пожалела — мы обе были его куклами. "Какой же ты идиот," — шепчу я, и прохожий оглядывается, но мне плевать.

Я захожу в кафе, где столики утопают в цветах, и заказываю смузи и рис с овощами. Пока жду, листаю телефон — никаких сообщений от Михаила, и это странно облегчает. Я открываю фотки: мы с ним на каяках, я смеюсь, он брызгается водой. Тогда я думала, что это навсегда. "Дура," — хмыкаю я, но не удаляю. Пусть будет, как напоминание, что я могу любить, даже если он не смог. Официант приносит еду, и я жую, глядя на улицу, где дети гоняют мяч. Бали живёт, и я хочу жить тоже.

После обеда я бреду к пляжу, не к тому, где мы с Алексом гуляли, а к другому, потише. Песок тёплый, волны лениво катятся, и я сажусь у воды, поджав колени. Море бесконечное, как мои вопросы. Что я буду делать? Вернусь в Москву? Останусь тут? Начну всё заново? Я вспоминаю Лену, её "ты офигенная", и Алекса, его "ты королева". Они правы, но сейчас я не королева, а просто Анна, которая пытается склеить себя.

Я лежу на песке, глядя в небо, где облака плывут, как мои мысли. Михаил был моим миром, но мир не рухнул. Я зла, я разбита, но я жива. "Ты справишься," — шепчу я, и ветер уносит слова. Я вспоминаю, как танцевала с Алексом под регги, как Лена орала, что зароет Михаила под пальмой. Это мои люди, моя сила. Но сегодня я хочу тишины, чтобы услышать себя.

К вечеру я возвращаюсь в отель, уставшая, но спокойная. Солнце садится, крася небо в оранжевый, и я сижу на балконе с бутылкой воды, чувствуя, как день оседает, как пыль. Мне нужна Лена, её голос, её пинки. Я набираю её, и она отвечает, как всегда, с ходу: "Анна, ты где? Я уже думала, ты сбежала в джунгли или вышла замуж за того Алекса!"

Я ржу, падая на стул. "Мечтай, генерал. Я просто… была с собой. Проспала вчера весь день, как труп, а сегодня гуляла, думала. Мне нужно было это, Лен."

"Ого, философ!" — хмыкает она, но голос смягчается. "Как ты, Анна? После всего — Михаила, Вероники, этого цирка?"

Я вздыхаю, теребя край майки. "Я… не знаю. Зла, но не так, как раньше. Я говорила с ним, Лен. Назвала его дураком, рассказала про Веронику, про его враньё. Он стоял, как побитая собака, но мне плевать. Я забрала вещи и ушла. Теперь я… я просто хочу понять, кто я без него."

"Ты — Анна, мать его, королева!" — рычит она, и я улыбаюсь, чувствуя, как её энергия заряжает. "Ты сделала всё правильно. Он не стоит твоих слёз, Анна. Ты офигенная, и Бали — твоя площадка. Что дальше?"

"Без понятия," — хихикаю я. "Сегодня я просто была. Гуляла, ела, смотрела на море. Но я устала быть комком нервов. Хочу… не знаю, дышать, что ли."

"Тогда тебе нужна йога," — заявляет она, и я слышу, как она хлопает в ладоши. "Серьёзно, Анна! Найди там какой-нибудь класс, сядь в позу лотоса, попыхти, как хиппи. Это перезагрузит твои мозги. Бали же для этого создан!"

"Йога?" — фыркаю я, но идея цепляет. "Лен, я не гнусь, как резиновая кукла. Я скорее упаду и всех уроню."

"Вот и поржёшь!" — ржёт она. "Но я серьёзна. Попробуй, Анна. Ты слишком долго бегала — от него, от себя. Остановись, подыши. А потом мы придумаем, как завоевать мир."

Я улыбаюсь, чувствуя, как её слова — как искры. "Ладно, генерал. Йога так йога. Но если я сломаю себе шею, это на твоей совести."

"Договорились!" — хихикает она. "Держи меня в курсе, и не кисни. Ты звезда, Анна."

Я кладу трубку, и её голос эхом звучит в голове. Йога? Серьёзно? Но, чёрт возьми, почему нет? Я смотрю на закат, который горит, как костёр, и шепчу: "Анна, ты офигенная." Сегодня я была с собой, и это было не так уж плохо. Завтра я попробую эту дурацкую йогу, посмеюсь, может, даже найду что-то новое. Михаил, его ложь, его игры — они всё ещё где-то там, но я больше не их заложница. Что дальше? Пока мне нужна только прийти в себя!