Измена. Вера, Надежда, Любовь (СИ)

Глава 17. Анастасия

Я ждала его до двух ночи.

Он не пришел. Не позвонил. Не написал.

Я сидела на диване в шелковом пеньюаре, который купила специально для него — голубой, под цвет моих глаз. Волосы уложены, макияж свежий. Живот оголен — я знаю, как он любит гладить его, целовать, шептать что-то нашему сыну.

В два часа я поняла: он не придет.

Написала ему: «Ты где?» — ноль ответа.

Позвонила — абонент недоступен.

Я взбешена.

Кто он такой, чтобы игнорировать меня? Я ношу его ребенка. Его сына. Ради него я рисковала всем — карьерой, репутацией, будущим. А он не берет трубку?

В три часа я легла спать. Не раздеваясь. Телефон держала в руке.

Утром — тишина. Ни одного сообщения.

Я встаю, подхожу к зеркалу. Смотрю на себя. Идеальная Анастасия с идеальным животом и идеальной жизнью, которая вдруг дала трещину.

— Он просто занят, — говорю я себе. — Семейные дела. Ирина что-то придумала. Она всегда была манипуляторшей.

Но в глубине души я чувствую холод. Страх.

А что, если он выберет её?

Нет. Не может быть. У неё три дочери. У меня — сын. Я выигрышный билет. Я — его будущее.

Я беру телефон. Пишу Ирине. Еще одно сообщение. На этот раз — жестче.

«Ирина, я не знаю, что вы ему сказали, но он не отвечает мне. Это нечестно. Я имею право знать, что происходит с отцом моего ребенка. Мы с вами взрослые женщины. Давайте встретимся и поговорим. Без истерик. По-человечески».

Отправляю.

Жду.

Минута. Две. Пять.

Ответ приходит. Короткий. Холодный.

«Мой адвокат свяжется с вашим адвокатом. Все вопросы — через юристов. Ирина Багрянцева».

Смотрю на экран. Не верю своим глазам.

Адвокат? Юристы?

Она что, собирается судиться? Забирать его деньги? Дом? Девочек?

Я смеюсь. Нервно, истерично.

— Глупая женщина, — говорю я вслух. — Ты думаешь, что сможешь меня победить? У меня сын. У тебя — три девки и возраст. Святослав не дурак. Он выберет меня.

Но где-то в глубине души, там, куда я не пускаю никого, включая себя, шевелится червячок сомнения.

А что, если нет?

Что, если он выберет её?

Я опускаюсь на диван. Кладу руки на живот. Ребенок пинается — сильно, больно.

— Мы справимся, — шепчу я. — Нам никто не нужен. Мы сами.

Но это ложь.

Он нужен. Он очень нужен.

Без него я — просто одинокая беременная женщина с чужой фамилией в паспорте.

С ним — я будущая госпожа Багрянцева.

Я сжимаю кулаки.

— Я не сдамся, — говорю я. — Ирина, ты еще пожалеешь, что связалась со мной.

Я беру телефон. Набираю номер своего адвоката.

— Здравствуйте, это Анастасия Ременцова. У меня к вам дело. Очень срочное. Очень важное. И очень дорогое.

Пауза.

— Скажите, как мне отсудить половину состояния отца моего ребенка, если он решит остаться с женой?

Я слушаю ответ и улыбаюсь.

Игра начинается.

Глава 18. Адвокат Анастасии — Сергей Николаевич

Сергей Николаевич Ветров был адвокатом с дьявольской репутацией и ангельской улыбкой. Ему было пятьдесят пять, он носил дорогие костюмы, пил только виски и выигрывал дела, которые другие проигрывали.

Он взял трубку в восемь утра — звонок от беременной женщины, которая назвалась Анастасией Ременцовой. Голос у неё был требовательный, капризный, но в нем чувствовался страх. Сергей Николаевич умел распознавать страх. Страх — это двигатель. И деньги.

— Здравствуйте, Анастасия, — сказал он вкрадчиво. — Расскажите вашу историю.

Она рассказала. Про женатого мужчину. Про ребенка. Про то, что мужчина хочет остаться с женой. Про то, что она хочет отсудить половину.

Сергей Николаевич слушал, кивал, записывал. Потом сказал:

— У меня для вас плохие новости. По закону, вы не имеете права на его имущество, если вы не были в браке. Вы можете получить только алименты на ребенка. И то — если он признает отцовство.

— А если не признает?

— Тогда придется доказывать через суд. ДНК-тест. Это время. И деньги.

Тишина. Потом её голос — тихий, сломанный:

— А если я скажу, что он обещал на мне жениться?

— Обещания — это не документы, — усмехнулся Сергей Николаевич. — Извините.

Она помолчала. Потом сказала:

— Я готова платить. Любые деньги. Я хочу, чтобы он страдал. Как страдала я.

Сергей Николаевич вздохнул. Он слышал это сотни раз. Обида, злость, жажда мести. Но месть — плохой адвокат. Она не приносит денег. Она приносит только боль.

— Анастасия, — сказал он мягко. — Я возьму ваше дело. Но не потому, что вы можете заплатить. Потому что вы — мать. И ваш ребенок заслуживает отца. Даже если этот отец — козел.

Она засмеялась. Сквозь слезы.

— Спасибо, — сказала она. — Когда можем встретиться?

— Сегодня. В четыре. Мой офис на Тверской.

— Я приду.

Она повесила трубку. Сергей Николаевич положил телефон на стол, задумался.

Он вспомнил свою жену — ту, с которой развелся десять лет назад. Она тоже была беременна, когда он ушел. К другой. Теперь он жил один, платил алименты и видел сына раз в месяц.

— Козел, — сказал он себе вслух. — Ты прав, Анастасия. Я такой же козел, как твой Святослав.

Он вздохнул, открыл ноутбук, начал готовить документы.

В четыре часа Анастасия пришла. В дорогом пальто, с идеальным макияжем, но с красными глазами.

Они проговорили два часа.

Когда она ушла, Сергей Николаевич посмотрел ей вслед и подумал: «Бедная девочка. Она не знает, что война, которую она начинает, убьет в ней последнее человеческое».

Но он не сказал ей этого. Не его дело.

Его дело — выигрывать.

Даже если проигрывают все.