Измена. Вера, Надежда, Любовь (СИ)

Глава 23. Святослав

Они уехали в 6:40.

Я стоял на крыльце босиком, смотрел, как черный «Мерседес» выезжает за ворота, и чувствовал, как что-то во мне обрывается. Не сердце. Что-то глубже. Корень. Тот самый корень, который держал меня в этой жизни.

Я прожил с Ириной двадцать лет. Двадцать лет. Это больше, чем половина моей жизни. Она была со мной, когда я был никем — бедным студентом юрфака, живущим в общаге на стипендию. Она верила в меня, когда я сам в себя не верил. Она стояла за моей спиной, когда я строил бизнес. Она рожала моих детей — кричала, плакала, но рожала.

А я предал её.

Не вчера. Не тогда, когда сделал ребенка Анастасии. Я предавал её каждый день, каждую минуту, каждую секунду, когда выбирал не её. Когда думал о сыне больше, чем о дочерях. Когда позволял себе мечтать о другой жизни.

Я захожу в дом. Он пустой. Не потому, что нет вещей. Вещи есть — детские игрушки, книги, её платье на спинке стула. Пустота внутри. Гулкая, страшная.

Иду на кухню. На столе — тарелка с недоеденными макаронами. Вера не любит, когда они остывают. Я смотрю на эту тарелку и вспоминаю, как она вчера сидела здесь, маленькая, серьезная, смотрела на меня своими серыми глазами. Она знала. Она всегда знала больше, чем говорила.

Телефон звонит. Анастасия. Десятый раз за утро.

Я не беру.

Не потому, что я выбираю Ирину. Я уже не могу никого выбрать. Я просто... опустошен. Как старая цистерна, из которой выкачали всё до дна.

Смотрю на телефон. Экран гаснет, загорается снова — сообщение.

«Слава, я у адвоката. Ты вынуждаешь меня. Я не хотела, но если ты игнорируешь меня и нашего сына, я буду защищать свои права. Ты меня слышишь?»

Сын.

Это слово раньше заставляло мое сердце биться быстрее. Сын. Продолжатель рода. Наследник. Мальчик, который понесет мою фамилию дальше.

А теперь это слово звучит как приговор.

Что я сделал с ним? С этим нерожденным мальчиком? Я сделал его оружием. Я использовал его, чтобы заполнить дыру в своей душе. Но дыра не заполнилась. Она стала больше.

Я набираю номер Ирины.

Гудки. Один. Два. Три.

— Алло, — её голос. Уставший, но твердый.

— Ир, — говорю я. — Пожалуйста. Вернись. Давай поговорим.

— Мы уже всё сказали, Святослав.

— Нет. Не всё. Я не сказал тебе главного.

Молчание. Я слышу её дыхание.

— Что? — шепчет она.

— Я люблю тебя. Не её. Тебя. Всегда любил только тебя. Анастасия была... ошибкой. Ошибкой, которая длилась два года. Но ты — моя жизнь. Вы с девочками — моя жизнь.

Она молчит. Долго. Так долго, что я думаю — связь прервалась.

— Святослав, — говорит она наконец. — Если бы ты любил меня, ты бы не сделал этого. Любовь не предает. Любовь не врет. Любовь не заводит детей на стороне, потому что жена не смогла родить сына.

— Я не поэтому...

— Поэтому, — перебивает она. — Именно поэтому. Ты хотел сына. Я не смогла. Ты нашел ту, кто смогла. Всё просто. Не усложняй.

— Ира, я откажусь от него, — говорю я и сам не верю своим ушам. — От ее ребенка. Скажу ей, чтобы она делала что хочет. Я не буду его признавать. Только вернись.

Пауза. Я слышу, как она дышит. Ровно, глубоко. Как будто считает до десяти.

— Ты хочешь отказаться от собственного сына? Бросить ребенка, которого сам хотел, которого сам сделал?

— Я хочу тебя, — говорю я. — Только тебя.

— Слишком поздно, Святослав. Ты уже сделал выбор. Каждый день, когда ты возвращался домой после неё, ты делал выбор. Каждый раз, когда врал мне, ты делал выбор. Каждый раз, когда смотрел на меня и желал, чтобы я была другой, ты делал выбор. Теперь мой черед.

— Что ты хочешь сказать?

— Я выбираю себя. И своих детей. Троих, которых ты уже имеешь. И одного, которого ты никогда не получишь.

Она кладет трубку.

Я смотрю на телефон. На экране — наша семейная фотография. Я, она, Вера, Надя, Люба. Мы смеемся. Мы казались счастливыми.

Были ли мы счастливы?

Я не знаю.

Я знаю только одно: я потерял их. Всех.

Я иду в гараж. Сажусь в свой «Porsche». Завожу мотор.

Еду к Анастасии.

Не потому, что хочу её. А потому, что больше некуда.

Когда человек теряет всё, он идет туда, где осталось хоть что-то. Даже если это что-то — его ошибка.