Кто твой папочка

Глава 10

Лола

— Значит, у тебя остаются поместье Филлипсов и три дела по опеке, плюс два дела как временного опекуна, — уточняю я, глядя на Брайана.

Он кривится. Как я и предполагала — не в восторге от этого расклада. Брайан живет ради своих дел, и передавать хоть часть их коллегам в главном офисе для него мучительно.

— Учитывая, что нам нужно быть готовыми к новым делам в Джерси, мы не можем тянуть больше, — он устало оседает на стуле.

— Мы могли бы оставить и дело о наследстве Тримов, и, наверное, дело Феррисов по опеке. Я ведь ими занималась.

Брайан приподнимает бровь.

— Теперь ты отвечаешь за нас троих и все наши дела. Не только за меня.

Мои мышцы напрягаются от этого напоминания. Точно. Теперь я работаю еще и с братьями Мерфи. Все выходные я обживала новое жилье, старательно вытесняя из памяти бурю эмоций, которые Кэл и его внезапная забота во мне вызвали. Почти получилось. И теперь он снова занял свое место в особой коробочке в моем сознании — той, где хранятся исключительно раздражающие факторы.

Особенно после того, как его помощница прислала мне по электронной почте описание хаоса, которым является его список дел. Этому человеку срочно нужно сосредоточиться. Возможно, придется привязывать его к стулу.

— И еще… — Брайан постукивает пальцами по столу, его взгляд поднимается куда-то вверх.

В животе у меня зарождается тревога.

— Нет, — говорю я сразу. Я знаю этот взгляд. Что бы он ни собирался сказать — мне это не понравится.

— Я еще ничего не сказал.

Я хмурюсь, скрещиваю руки. Всё равно он собирался спросить, хочу я того или нет, так что пусть уж говорит.

Он тяжело вздыхает, опираясь предплечьями о стол.

— Как-то так получилось, что у нас только один экземпляр материалов по делу Нарсонов, а мне нужно два для суда сегодня днем.

Я сжимаю зубы, стараясь дышать ровно.

— Тот самый, с девяносто семью приложениями?

Поморщившись, он вытаскивает из-за стола пятисантиметровую папку на кольцах.

— Старая копировальная машина уже установлена, а Салли заказал доставку бумаги из Staples. Думаешь, сможешь быстро сделать мне второй комплект?

— Ладно, — бурчу я, хватаю эту махину и вылетаю из его кабинета.

Общее пространство офиса чуть больше моего рабочего уголка в Нью-Йорке, зато я делю его с огромным копиром. Одна стена открывается в большой кладовку для хранения дел, а ковер грязно-золотого цвета. Стены… ну, когда-то они точно были другого цвета, а теперь выцвели и пропитались годами грязи и пыли, став неприятного серо-желтого оттенка.

Хотя бы вонь исчезла.

Мой «стол» — это складной столик, который парни клятвенно обещают заменить «скоро». Я не питаю иллюзий. Штукатурка над головой потрескивает, словно кто-то ходит по квартире наверху, хотя там никого нет. Салли сидит у себя в кабинете, а Кэл еще не вернулся после того, как отвел Мерфи в школу.

Я нервно поднимаю взгляд, проверяя, не собирается ли потолок рухнуть мне на голову. Трещины есть, но вроде держится — выдыхаю и возвращаюсь к работе.

— Ло! — кричит Салли. — Я сейчас распечатаю кое-что, это нужно срочно отправить!

— Она делает мой комплект! — перекрикивает его Брайан.

— Она может и то, и другое! — орет Салли в ответ.

Ну конечно. Я же их фея-крестная, могу делать всё.

Бибиди-бобиди-бу.

Принтер гудит, словно собираясь печатать… но вдруг раздается глухой стук, и он замирает. Я уже на полпути к нему, когда звучит резкий протяжный сигнал.

Конечно, замятие бумаги. Ну а как иначе — это же динозавр. Я поднимаю тяжелую крышку, готовясь совершить чудо починки, начиная с самого очевидного. Открываю дверцу, через которую должна добраться до застрявшего листа. Но вместо бумаги вижу…

Живот вздрагивает, я отскакиваю назад, по телу проходит мощная дрожь.

— Только не это… Господи, нет, — шепчу я.

Внутри кишат сотни, нет, тысячи личинок.

— Черт! — шепотом повторяю, пятясь. — Черт!

Сердце колотится, руки трясутся. Надо бежать. Сейчас же.

Я делаю еще шаг назад, но задеваю голенью коробку и спотыкаюсь. Не останавливаюсь. Не могу. В голове только образ этих гадких тварей, ползущих по моей коже.

Полуспотыкаясь, полуползя, я взбираюсь на коробку, потом перепрыгиваю на складной стол. Он не выдерживает моих резких движений — я соскальзываю с другого края и падаю на грязно-золотой ковер.

— Черт, черт, черт! — бормочу, почти плача.

Кто знает, что может ползать по этому ковру? Но чтобы встать, придется повернуться к копиру лицом — а я не могу.

— Лола? — раздается за спиной.

Я вскакиваю, решив, что лучше стоять, чем лежать, и тут же врезаюсь в чью-то твердую грудь.

— Осторожно, — Кэл мягко хватает меня за руку. — Что случилось?

Я мгновенно обхожу его кругом, ставя его между собой и копиром.

— Там… это… и фу! — заикаюсь я, дрожа всем телом и размахивая руками.

Меня снова пробирает дрожь. А вдруг я оставила крышку открытой? Они уже, наверное, ползут наружу… и прямо на меня!

— Что?

— Оно заражено, — я снова пячусь, но он удерживает меня легким касанием руки.

Он склоняет голову, ловит мой взгляд и мне становится чуть легче. Осмотрев меня с ног до головы, он отпускает и поворачивается к копиру.

Я хватаю его за руку.

— Не дай им сбежать. Нам не нужны личинки повсюду!

— Личинки? — губы Кэла сжимаются в прямую линию. Выражение — смесь недоверия и… желания рассмеяться? — Лола, личинки не живут в копирах.

— Ха! — я тычу пальцем в старую машину. — А я утверждаю обратное. Там их тысячи!

Кэл вырывает руку и идет к машине.

— Нет. Нет-нет-нет! — я не могу заставить себя приблизиться, чтобы остановить его.

Он поднимает крышку, и тут же с воплем отскакивает назад.

— Черт побери!

— Я же говорила! — торжествую я.

В этот момент дверь позади нас звякает колокольчиком.

— Блин, — выдыхаю я, оборачиваясь.

Только не клиент. Мы не можем позволить кому-то увидеть это… Кто наймет юриста, у которого в офисе целая колония личинок?! Хотя… для уголовного адвоката это могло бы стать фишкой.

— Уже поздно, я все вижу, — печально качает головой Мадам Эсмеральда, ничуть не удивленная и не напуганная нашей паникой. — Я ведь предупреждала насчет крышек.

Я, все еще пытаясь отдышаться, таращу на неё глаза.

— Что?

— Я же говорила тебе на прошлой неделе — не поднимать крышки.

— Ах да… — действительно, говорила.

— Вы пугающе точны, — произносит Кэл, который, хоть и отбежал от копира, всё равно держится так, чтобы стоять между мной и этими тварями.

Он не сводит глаз с её кольца — змеи с зелеными камнями в глазницах, будто загипнотизирован.

Интересно, где она его купила? На «Амазоне»? Может, и мне стоит приобрести такое, чтобы держать Кэла в узде.

— Твой отец говорил то же самое, — заявляет она, проходя мимо нас. — А где твой брат? Мне нужно подписать какие-то бумаги для моего жилья.

Кэл кивает в сторону кабинета Салли. Мадам Эсмеральда плавно проплывает мимо нас, а Кэл вдруг дергается, налетая спиной на мой складной стол и опрокидывая две стопки бумаг на пол.

Черт. Мне срочно нужен нормальный стол.

Я только открываю рот, чтобы его об этом «убедить», но он резко разворачивается, пятясь так, что его зад упирается в стол, и таращится в сторону, куда ушла Мадам Эсмеральда.

— Думаю, она ущипнула меня за задницу, — ошарашенно шепчет он.

Я фыркаю.

— Думаешь? Если бы это сделали со мной, я бы точно знала наверняка.

Он оглядывается через плечо на собственную задницу, потом снова переводит взгляд на меня — на лице растерянность.

— Может быть?

Над нами снова скрипит потолок, разрезая тишину. Я поднимаю глаза — наверху-то никого нет.

— И еще, — серьезным тоном говорит Кэл, — мне кажется, у нас здесь призрак.

Вздыхая, я падаю на свой стул.

Вот так теперь выглядит моя жизнь: чудаковатая ясновидящая, хватающая за зад, копир, кишащий личинками, и начальник, который верит в призраков.

Черт бы побрал Терри и его гениальные идеи.

— О, знаешь что? — Кэл вдруг оживляется, его лицо озаряется привычной яркой улыбкой. — Я знаю, как это исправить. — Он протягивает мне маленький бумажный пакет, отчего мой столик опасно покачивается. — Один круассан из «Стелла'с» и айс-кофе.

Я осторожно заглядываю внутрь — и меня тут же окутывает божественный запах масла и ванили, смешанный с крепким, манящим ароматом эспрессо.

— Ты… — я поднимаю на него взгляд. — Ты принес мне кофе?

— Всё, что захочет Лола, — напевает он раздражающую строчку из песни.

Обычно эти дурацкие слова в его исполнении действуют на меня как наждачка по нервам. Но сегодня они звучат мягче. Почти так, словно он пытался быть милым, а не докучливым.

Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, но губы сами предательски подрагивают вверх.

— Спасибо.

— Тут всего квартал от школы, — поясняет он, раскачиваясь на пятках.

В груди распускается тепло.

— Ну как прошел первый день?

— Ох, — он смущенно опускает голову, и мне кажется, его щеки слегка розовеют. — Я так нервничал, что даже не смог позавтракать. Но, думаю, у Мерфи все прошло нормально. — Он достает телефон и, сделав пару свайпов, показывает мне примерно семнадцать тысяч фотографий Мерфи — от момента пробуждения до того, как он входит в здание школы, где виден только его новый синий рюкзак с серебристыми вставками.

— Спасибо большое! — раздается голос Мадам Эсмеральды, выходящей из кабинета Салли.

Кэл мгновенно отходит назад и прижимается к стене, словно защищает свою многострадальную пятую точку.

Потолок снова скрипит, и я машинально поднимаю глаза.

— О, не обращайте внимания на Себастьяна, — Мадам Эсмеральда машет рукой. — Он просто очень шумно ходит, привыкнете. — И уже торопится к двери. — И не переживай, Ло, сегодня единственным сюрпризом станет божья коровка.

В груди стынет страх.

— Подожди! Что? Когда? — кричу я ей вслед.

Поздно. Она уже ушла. Пульс учащается, я осматриваю комнату, стараясь не смотреть в сторону копира.

Салли и Брайан клялись, что дезинсектор полностью избавил офис от этих красных тварей с черными точками. Хотя, конечно, про тысячу личинок он тоже «забыл».

— Видишь что-нибудь? — спрашиваю я, напряженно оглядываясь.

— Что именно? — удивляется Кэл.

— Божьих коровок, — слово дается мне с трудом, я почти вздрагиваю, произнося его.

— Нет, но они же такие милые, — лицо Кэла светлеет, он тоже начинает осматривать комнату, словно надеясь их найти. — Я их обожаю.

— Они ужасны! Эти глаза? Они всегда что-то замышляют. Мелкие, бусинки. Они гадят на всё подряд. Представь, что ты ходишь весь день с какашками божьей коровки на руках, на одежде. Это будет везде, просто…

Кэл взрывается смехом.

— Большинство людей считают, что они приносят удачу.

— Большинство людей — идиоты, — бурчу я.

— Ладно, я уберегу тебя от личинок и божьих коровок, — обещает он, уткнувшись в телефон. — Позже, когда вернусь, переведу тебя в переговорную — будешь работать со мной.

Я морщусь. Работать в одной комнате с ним? Нет, спасибо.

— Я лучше перееду в пустой кабинет.

— Нет, в переговорную, — он кивает, полностью игнорируя мои слова. — А сейчас мне нужно идти — уже почти время ланча у Мерфи.

Я хмурюсь.

— Ты забыл собрать ему обед? — Бедный мальчик. Первый день в новой школе — и папа оставил его без еды.

— Я отправил ему обед, — фыркает Кэл. — Целых три варианта, на всякий случай.

Я постукиваю пальцами по столу, недоумевая.

— Тогда зачем ты…

— Мне нужно убедиться, что ему будет с кем сесть за стол.

Я резко вдыхаю.

— Ты собираешься сесть с ним? — Это же катастрофа. Что может быть хуже для ребенка в первый день в новой школе, чем собственный папа за обеденным столом? Даже в первом классе его моментально сделают изгоем.

— Конечно нет, — Кэл смотрит на меня как на безумную. — Если я сяду рядом, дети решат, что он странный. Я просто посмотрю через окно.

Я закрываю глаза и начинаю массировать виски, пытаясь отогнать надвигающуюся мигрень.

В стиле Кэла это даже логично. В каком-то… очень странном стиле.

Я глубоко вдыхаю и фокусируюсь на нем.

— Значит, странный будешь ты, а не Мерфи.

Он хмурится, словно считает, что я не на его стороне.

— Только сегодня. Завтра я просто отвезу его утром и не уйду с работы до конца дня. А пока найди минутку и проверь мой график, чтобы все встречи и судебные заседания ставили между десятью тридцать и двумя часами дня. Спасибо.

— Что? — я таращусь на него. — Ты шутишь, да? Суды закрываются с двенадцати тридцати до двух на обед! Ты же не думаешь, что каждый судья в округе согласится подстраиваться под тебя и работать только эти два часа в день?

Он легко пожимает плечами.

— Мне нужно отвезти детей в школу, поэтому раньше десяти тридцати я не успею, а в два я обязан уехать, иначе опоздаю их забрать.

Я, конечно, ценю, что он с головой погрузился в роль отца. Но он — адвокат. Его рабочий график не может зависеть от школьных развозок. В нашей профессии мы все подчиняемся расписанию судов и запросам клиентов.

Мне приходится приложить усилия, чтобы говорить спокойно:

— Судьи на это не согласятся.

— Но это же ради ребенка.

— Этот аргумент работает в суде, Кэл, но не в твоем личном расписании. — Я скрещиваю руки на груди. — В этой ситуации ребенок — это ты. Твой ребенок в школе, он в безопасности. Судьи не сочтут это уважительной причиной.

— Ты справишься. Я в тебя верю, — его губы расплываются в той самой обаятельной улыбке, которую я ненавижу.

Я упрямо опускаю взгляд на узел его галстука. Нет. Никакая улыбка меня не сломает.

— Мочь и хотеть — не одно и то же, — холодно отвечаю я, наконец поднимая глаза, чтобы одарить его уничтожающим взглядом. — Я не волшебница, Кэл. Чудес с расписанием судов не бывает.

Вместо того чтобы смутиться, его голубые глаза загораются, а губы растягиваются в широкую, абсолютно наглую улыбку:

— Ну же, Лола, — он слегка наклоняет голову и раскачивается на пятках, — будь командным игроком.

— Я не в твоей команде, — напоминаю я ему… и себе тоже.

Он делает печальное лицо.

— Но я же принес тебе кофе.

Прежде чем я успеваю ответить, в дверях появляется Брайан, высовывая голову из кабинета.

— Небольшая проблемка.

— Кроме личинок в принтере? — уточняю я.

Брайан морщится.

— Ну… есть и хорошая новость. Я снова вызвал дезинсектора. В пустом кабинете обнаружили несколько мышиных гнезд.

Я издаю стон. Конечно. Ну как иначе? Это место — сущий кошмар.

— Отличная новость! — слишком радостным голосом объявляет Кэл.

— Я ненавижу это место, — бормочу я, закрывая глаза.

— Я тоже не в восторге, — соглашается Брайан, — но всего лишь на год.

Я резко открываю глаза и впиваюсь взглядом в своего босса.

— Девяносто дней. Вот на что я соглашалась. Всего девяносто.