Кто твой папочка

Глава 17

Лола

— Как он может быть таким идеальным?

Мне приходится приложить все силы, чтобы не улыбнуться, глядя на изумрудное платье, которое пять минут назад принес Бенжамин.

Я вешаю его на дверцу шкафа, не в силах отвести взгляд. Оно просто слишком красивое.

— Он из Мерфи. У них у всех какой-то черный заговор, — ворчит Слоан из моего телефона на тумбочке. Экран прислонен к лампе, и лицо моей лучшей подруги занимает весь кадр.

Черная магия, но вкус безупречный. Я провожу пальцами по мягкой ткани, чуть подтягивая платье ближе. Свет играет на кристаллах у горловины, заставляя их искриться на фоне глубокого зеленого цвета.

— Ты что, прислала ему фото своих туфель с кристаллами от Джимми Чу? — бубнит Слоан. — Нет, держу пари, он сам всё придумал. Колдун. Сотворил идеальное платье безо всякой помощи. Проклятье на них.

Я перехожу к телефону и бросаю на подругу выразительный взгляд.

— Вместо того чтобы изображать, будто ты расстроена из-за моего платья, может, расскажешь, что натворил Салли?

Она ставит огромную кружку кофе на каменную столешницу с чересчур сильным стуком, и её плечи опускаются под тяжестью вздоха размером с Аляску.

— Он уговорил меня оставить Ти Джея с ним в Джерси на эти выходные. И я даже не поняла как. В одну минуту я твердо говорила «нет», а в следующую — планы уже были составлены.

Ах да. Еще одна фирменная черта всех Мерфи — умение уговорить кого угодно на что угодно, да так, чтобы человек был уверен, что это его собственная идея.

Мне это знакомо.

— Могло быть хуже. Ты могла бы поехать в Бостон вместе с ним.

Из губ подруги вырывается почти смех.

— Ого, погоди, — дразню я. — Это что, Слоан Мерфи только что улыбнулась?

— Перестань. Я улыбаюсь.

Она и правда раньше улыбалась. Была душой компании. Много лет она была моим солнцем, а я — её черным котом. Но я не видела ту её версию уже очень давно. Как-то так вышло, что теперь именно я — светлая половина нашей дружбы. И это многое говорит, ведь меня никогда не называли оптимисткой. Я не из тех, кто скачет от восторга.

Но, учитывая всё, через что ей пришлось пройти, я готова закрыть на это глаза. И не могу отрицать, что мне спокойнее от того, что Ти Джей будет рядом с Мерфи, пока Кэл уедет.

— С Ти Джеем у Салли всё будет хорошо. Да, он многое испортил, но ты не можешь отрицать, как сильно он его любит, — напоминаю я, доставая из комода пижаму.

Только не черную… не красную… или… Я мысленно даю себе пощечину. С какой стати я волнуюсь? Кэл и я даже не будем спать в одной комнате. Никто, кроме меня, их не увидит.

Я беру комплект и поворачиваюсь к Слоан.

— К тому же у тебя будут спокойные выходные только для себя.

Слоан моргает, уголки её губ опускаются.

— Это то, что ты берешь с собой?

Я поднимаю комочек ткани и с сомнением осматриваю.

— А что с ними не так?

— Они же атласные и с кружевом, — её тон полон осуждения. — И нарядные. Такие пижамы надевают только тогда, когда знают, что кто-то их увидит.

— Нет. Кэл и я не будем делить комнату. И он их не увидит, — говорю я, нахмурившись на зеленый кружевной бюстгальтер и подходящие к нему стринги, которые уже лежат в чемодане.

Под платьем должно быть красивое белье. Любая женщина сделала бы так. Это не потому, что я выбрала их ради Кэла.

Хотя Кэлу, скорее всего, больше понравилось бы красное. Его взгляд зацепился бы за красное кружево, дыхание участилось бы. Как всегда, когда мы были слишком близко. Его обычно рассеянное внимание сосредоточилось бы только на мне, а голубые глаза потемнели бы до насыщенного цвета морской волны.

Мое сердце бешено колотится от самой мысли о его полном внимании. О том, как его ладонь зависла бы над моей кожей на одно дыхание, прежде чем он притянул бы меня к себе.

— Ло? — её голос возвращает меня из грез.

Я смотрю на бежевую пижаму еще секунду и бросаю её в чемодан.

— Это единственный тип пижам, что у меня есть. Ты же знаешь.

— Единственный тип, — безжизненно повторяет она. — То есть у тебя нет ни одной обычной футболки?

Я морщу нос, раскладывая одежду в чемодане.

— Я не сплю в футболках. Они колются и громоздкие.

— Конечно. Наша принцесса на горошине, — её улыбка возвращается.

— Говорит женщина, у которой пять подушек и шумовая машинка (*небольшой прибор, который издает фоновый шум для сна или расслабления.), — парирую я.

Эта тема отвлекает её от пижам и уводит разговор в сторону — о шумовой машинке Ти Джея и её тревогах насчет выходных. Хотя Салли уже купил Ти Джею точно такую же машинку, какую они использовали с младенчества, и новый комплект постельного белья, идентичный тому, что у него дома, я не останавливаю подругу. Лучше слушать её жалобы, чем говорить о Кэле.

Через пять минут я уже собрана и снова стою перед идеальным платьем. Идеальным.

Откуда он так хорошо меня знает? Неужели он всегда был таким внимательным? Если да, то как я могла этого не заметить? Иначе никак не объяснить. Я же упоминала свои туфли Джимми Чу несколько месяцев назад. А он запомнил.

— Раз ты снова впала в транс из-за этого платья, я тебя отпущу. Но перед этим скажу одно…

Я, держа платье в руках, резко оборачиваюсь к Слоан.

— Эти мужчины из семьи Мерфи обаятельны, да. Но это всё слова, — говорит она.

Я хмурюсь. Еще неделю назад эти слова могли бы сорваться и с моих губ. Но теперь, узнав Кэла поближе, я начинаю сомневаться, не ошибалась ли я в нем.

— Не пей слишком много вина, иначе закончишь ночь в его постели. Запомни мои слова.

Я фыркаю, отгоняя сомнения.

— Этого никогда не будет.

Я не позволю.

— Мы все так говорили, — Слоан делает бодрящий глоток кофе. — Ладно, пойду собирать вещи Ти Джея. Веселись.

— Ты тоже, — отвечаю я и заканчиваю звонок.

Сую платье в чехол, застегиваю его и тут же тянусь к комоду, выхватывая, черт побери, футболку.

Не то чтобы это имело значение… но пусть будет.

Кэл появится с минуты на минуту. И как только эта мысль мелькает в голове, телефон издает сигнал.

Бенжамин: Отправляю Каллахана Мерфи к тебе, если не против.

Я: Да, спасибо.

Бенжамин так же внимателен, как и Стэнли. Может, Кэл тоже ему чаевые дает? Скорее всего.

Эта мысль вызывает во мне смешанный коктейль эмоций. В детстве я никогда не знала, что значит забота. Мои родители воспринимают мир как одно большое приключение. Беспокойство не заложено у них в генах. Когда я в двадцать два года сказала, что переезжаю в Нью-Йорк, они ни капли не волновались. Никакого страха за то, что их юная дочь будет жить одна в огромном городе. Только восторг.

Такой стиль воспитания давал мне массу свободы. В старшей школе мои подруги завидовали мне. Никто не понимал, как тяжело расти, когда о тебе так не заботятся.

Поэтому мысль о том, что Кэл всегда обо мне заботился, сбивает меня с толку.

— Тук-тук-тук! — раздается его голос за дверью.

Мое сердце подпрыгивает.

Пока иду к двери, я повторяю себе, что это всего лишь рабочие выходные. Ничего больше. Нет причин, чтобы в животе порхали бабочки.

Я открываю дверь и вижу его. Руки в карманах джинсов, он слегка покачивается на пятках. Такой простой… и такой правильный, стоящий здесь, на моем пороге.

— Готова, Лола? — его взгляд скользит по моему платью, губы чуть приподнимаются. — Хочешь, я возьму твою сумку?

Я просто стою и смотрю на него. Почему это ощущается так естественно? Будто встречать его у двери — это нечто привычное, нормальное.

Но это не так. Это рабочая поездка. Это не свидание. Мы даже не будем жить в одной комнате.

Когда я не отвечаю, он с легкой неловкостью опускает взгляд на свою белую рубашку и джинсы.

— Что?

Дело не в его одежде. Всё портит эта мальчишеская обаятельность. Потому что снова — он сбивает меня с толку.

— Ну как тебе платье? — он ухмыляется так, будто прекрасно знает, как я на него отреагировала.

Ни за что не доставлю ему удовольствия узнать, насколько оно идеально. Нужно поставить его на место. Вернуть в коробочку с надписью «раздражает».

— Нормально.

— Нормально, да? — его голубые глаза весело поблескивают. — Значит, кристаллы не идеально подошли к твоим туфлям?

Я тяжело вздыхаю, сдаваясь.

— Как ты это сделал?

— Позвонил Джимми Чу.

— А, значит, стилист сам подобрал всё, чтобы сочеталось, — я тянусь к чемодану, но прежде чем успеваю схватить ручку, он перехватывает её.

— Нет. Он прислал мне фото, а я сам пошел по магазинам, — он придерживает дверь, пропуская меня.

Мое сердце громко бьется в груди.

— Когда ты успел это сделать?

— Я пораньше закончил дела с судьей Эспадрильей, вот и заехал по пути за платьем, пока не забрал мальчишек, — невозмутимо отвечает он.

Я фыркаю. Этот безумец дал судье прозвище по типу обуви, которую она всегда носит.

— Когда-нибудь ты забудешься и назовешь её так в лицо, — качаю я головой.

— После стольких лет ты все еще сомневаешься во мне? Я никогда так не облажаюсь, — его улыбка заставляет мои губы предательски дернуться.

— В общем, времени было достаточно, чтобы найти платье, прежде чем мальчишки вышли из школы. Потом я забрал его по пути домой. Ты же знаешь, в Нью-Йорке лучший шопинг. Там можно найти всё, что угодно.

— В Нью-Йорке всё самое лучшее, — соглашаюсь я.

Он слегка наклоняет голову.

— Именно так.

— А мы застряли здесь, в Джерси.

— Только не сегодня, Лола, — в его глазах вспыхивает огонек. — Сегодня мы полетим на «кружилке-вертелке».

Я захлебываюсь смехом. Ну и название для самолета. Не могу удержаться от улыбки, потому что, как бы я ни старалась это скрыть, я тоже жду этих выходных.