Кто твой папочка

Глава 2

Кэл

Хочу ли я на самом деле голубой слаш, или это больше похоже на день для малинового? Кажется, сегодня скорее «голубое» настроение. Хотя не уверен, что хочу потом ходить с языком ядовито-синего цвета. Красный — более естественный вариант. Наверное, стоит выбрать его, особенно если вдруг придется заехать к судье Эспадрильес. Она постоянно пялится на мой рот. Не стоит давать ей лишний повод глазеть.

Не волнуйтесь, я бы никогда не пошел на что-то подобное. Даже у меня есть пределы.

— Как думаешь? — спрашиваю я у мальчишки рядом.

Мелкий симпатяга. Каштановые волосы, голубые глаза. Похож на меня в детстве. Далеко пойдет в жизни.

Мальчик смотрит на меня снизу вверх, как будто не понимает, о чем я говорю.

А. Я усмехаюсь про себя. Наверное, потому что первую половину фразы я не произнес вслух.

— Мне взять голубой слаш или красный?

Он моргает, его длинные ресницы касаются щек.

Раздается взвизг Лолы, и я оборачиваюсь на нее. Она уставилась на записку, глаза широко раскрыты. У Лолы самые зеленые глаза на свете. Когда она счастлива, они светлые, как футбольное поле в солнечный день. А когда злится — темные, глубокие, словно изумруд.

Сейчас они определенно цвета драгоценного камня.

Она трясет головой, ее толстая рыжая коса покачивается из стороны в сторону. Лола бросает записку на стол Брайана.

— Девяносто дней, — почти шипит она, поворачиваясь ко мне и мальчику.

Она сверкает глазами, будто сердится. Но я не уверен, ведь она всегда так на меня смотрит. Не слишком-то страшно. Может, все дело в том, что она постоянно носит тугую косу, которая стягивает лицо.

Зато, когда она опускает взгляд на мальчика, выражение меняется. Ее зеленые глаза теплеют, губы растягиваются в искренней улыбке. Она просто волшебна с детьми. Чертова волшебница. Иногда я сам хочу стать ребенком, лишь бы она посмотрела на меня так же.

— Хочешь пойти со мной за слашами? — мягко спрашивает она.

Мальчишка тянется к ней обеими руками, точно так же, как я хочу сделать это прямо сейчас. Она берет его за руку, и они исчезают за дверью.

— Не забудь мой голубой слаш! — кричу я ей вслед, а потом передумываю. — Хотя нет, лучше красный. И картошку! — Я смотрю, как они исчезают в коридоре.

Лола крошечная, словно карманная. Наверное, поэтому дети так легко к ней тянутся. Узкие плечи, тонкая талия… но фигура — песочные часы. Даже сейчас у меня слюнки текут, хотя я знаю, что она убьет меня тупым ножом, если заметит, как я на нее смотрю.

К счастью, она никогда ничего не замечает. Лола Карузо понятия не имеет о моей маленькой одержимости, и я хочу, чтобы так и оставалось.

С другой стороны стола Брайан прочищает горло, возвращая мое внимание к себе. Он моргает слишком часто, уставившись на бумагу перед собой. Вид у него напряженный, как будто ему срочно нужно немного расслабиться.

— И мороженое для Брайана тоже возьми! — кричу я в коридор, держась за дверной косяк. — Только без взбитых сливок, а то у него потом газы.

Невозмутимый Брайан издает странный, хриплый звук где-то в глубине горла.

Я ошарашенно возвращаюсь обратно и резко поворачиваюсь к нему.

— Ты что, сейчас на меня зарычал?

Брайан снова моргает и произносит:

— Ты когда-нибудь спал с женщиной по имени Брэнди?

По телу прокатывается волна веселья.

— А, вот куда мы сегодня двигаемся, — хохочу я. — Ты что, вчера целовался с какой-то Брэнди?

Он хмурится, одна рука сжата в кулак, вторая мнет уголок записки.

— Я похож на человека, который спал бы с женщиной по имени Брэнди?

Я делаю вид, что серьезно его разглядываю. Брайан всегда просит меня относиться к его вопросам серьезнее. Подумай, прежде чем что-то сказать. А я бы посоветовал ему и брату думать поменьше и жить побольше. Но тогда он точно снова зарычит.

Он наклоняется вперед в кожаном кресле, и я не могу оторвать взгляд от пульсирующей вены на его лбу. С его рыжими волосами чуть темнее, чем у Лолы и типично ирландской бледной кожей я бы сказал — да, он вполне может переспать с какой-нибудь Брэнди. Если у нее зеленые глаза и веснушки, у них будут симпатичные дети.

Брайан сжимает переносицу и бросает бумагу на идеально чистый стол.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь решить, переспал бы ты с Брэнди или нет. И представляю ваших детей. — Чешу голову. — Хотя, если честно, за все эти годы я ни разу не видел тебя с женщиной. Ты, может, по мужчинам?

Он фыркает и выпрямляется, кресло громко скрипит.

— Сосредоточься, Кэл, — он указывает пальцем на бумагу, не сводя с меня взгляда. — Семь лет назад ты спал с женщиной по имени Брэнди?

Внутри начинает шевелиться сомнение, но я цепляюсь за привычное оружие — юмор. Это то, чего он ждет от меня.

— Иисусе, хотя бы своди меня на ужин, прежде чем задавать такие личные вопросы.

Он яростно трет виски. Потом его янтарные глаза закрываются — верный знак того, что он сдерживается, чтобы не заорать.

Ладно. Дай подумать.

Я выдыхаю и склоняю голову набок. Спал ли я когда-нибудь с женщиной по имени Брэнди? Черт его знает. А уж семь лет назад… Я едва помню, что делал в прошлом месяце, не то что семь лет назад. И вообще, с чего он меня этим допрашивает? У нас новый случай, его нужно срочно начать. Обычно он с Лолой относятся к делам по срочному опекунству серьезно. А сейчас он больше озабочен моей личной жизнью, чем ребенком, у которого только что мир перевернулся.

Похоже, папа был прав — нам нужно вернуться к нашим корням.

Мальчишка был милый, лет пяти-шести.

Сжав губы, я оглядываю офис Брайана, вспоминая момент, когда впервые его увидел. Интересно, что случилось с его родителями.

Надеюсь, он выберет голубой слаш. Тогда, если не допьет...

— Она модель, — вдруг говорит Брайан.

— Кто модель?

— Брэнди, — процедил он сквозь зубы, лицо его налилось краской.

Я едва удерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

— Так мы все еще про нее? Я думал, ты сказал, что никогда не спал с Брэнди?

— Черт, Кэл, ты мне все усложняешь! — он с силой откидывается на спинку кресла.

Усложняю? Да я наоборот стараюсь избегать всяких сложностей.

Я прокручиваю в голове последние десять минут. Я вошел сюда с ребенком, отдал записку Лоле, она посмотрела на меня, как будто я сделал что-то ужасное, — ничего нового, — а потом Брайан спросил, спал ли я с Брэнди. Нет, не просто спросил, а уточнил: семь лет назад. Семь лет назад?!

Неужели… Нет, не может быть…

— Судя по этой записке, — он подцепляет листок пальцем и подтягивает его ближе к краю стола, — Брэнди оставила здесь мальчика по имени Мерфи Макаллистер, чтобы его отец о нем позаботился. Видишь ли, ей досталась роль в фильме, и ей нужно уехать на съемки на Бали. И, по ее мнению, детям место в школе, а не на съемочных площадках. Так что она хочет, чтобы отец мальчика взял заботу о нем на себя. — Брайан складывает пальцы домиком и откидывается на спинку кресла. Его взгляд прикован ко мне, каждое слово произнесено медленно и предельно четко.

Макаллистер. Почему это имя мне кажется знакомым?

— Ладно, значит, нам нужно найти его отца?

Брайан кивает, и в его глазах мелькает целая гамма невысказанных мыслей. Только я ни хрена не понимаю, что они значат.

— Его зовут Мерфи, — наконец произносит он.

Мои губы дергаются в усмешке.

— Отличное имя.

— Чье имя — Мерфи? — раздается вопрос из-за спины.

Я оборачиваюсь и вижу брата Салливана, заполнившего дверной проем.

Его глаза, голубовато-серебристые, сужаются, а на лбу собираются морщины, пока он проводит рукой по волосам с проседью. Раньше я подшучивал над его ранней сединой, но теперь это уже не смешно. Он постарел после того, как Слоан его бросила. Последние годы он редко улыбался, а последние месяцы стали для него просто адом.

— Этот милый мальчишка, которого подбросили к нам на срочное опекунство, — поясняю я.

Взгляд Салли прожигает меня насквозь.

— Так это не работает.

Брайан наклоняется вперед и снова кладет руки на стол.

— Я пытаюсь объяснить ему, как мы работали последние десять лет. Но, похоже, Кэл никак не улавливает суть. — Он кивает на бумагу на столе.

Брат стремительно пересекает кабинет и срывает листок с поверхности красного дерева.

Пока он читает, его и без того каменное лицо становится еще мрачнее. Морщины на лбу углубляются, и я не могу удержаться от комментария:

— Ты до сих пор не попробовал крем, что я оставил на твоем столе? Попробуй. Отлично помогает от морщин.

Я жду реакции — Салли всегда что-то да выдаст. Это моя маленькая забава. Пальцы чешутся, энергия вновь нарастает внутри, и мне нужно куда-то ее выплеснуть. Я оглядываю комнату в поисках мяча, который кинул, когда вошел, но его нигде нет. Черт. Ненавижу просто стоять тут, пока они переглядываются, общаясь глазами, и полностью меня игнорируют.

Брат сжимает бумагу так сильно, что она шуршит в его руках. Я затаиваю дыхание, сгорая от любопытства, что он скажет. С чего бы вдруг — понятия не имею. Но воздух в комнате стал густым, как перед взрывом бомбы.

— У тебя есть, мать твою, ребенок.

Мое сердце замирает. Я моргаю. У меня? Нет. У него есть ребенок. Я — бездетный и счастливый.

Салли резко протягивает мне записку.

Инстинктивно я хватаю ее.

— Нам нужна эта информация, чтобы найти отца. Вы что, не знаете, как это работает?

Из груди брата вырывается низкий, зловещий рык:

— Ты и есть отец.

Задержав дыхание, я резко поворачиваю голову к Брайану. Он наклонился вперед и пристально меня разглядывает, будто ждет реакции. Закрывает глаза, тяжело выдыхает — явно не впечатлен моей реакцией.

— Очень по-звездновоиновски, — бросаю я Салли.

— Черт побери, Кэл, соберись, — рычит он.

— Ты что, прикалываешься? — поддеваю я.

Оба сверкают на меня одинаковыми злыми взглядами. Серьезно, эти двое куда больше похожи на братьев, чем мы с Салли.

Я вздыхаю и признаю поражение, полностью сосредоточившись на нем.

— Семь лет назад у тебя была интрижка на одну ночь с женщиной по имени Брэнди, — начинает он, приподняв бровь.

— Вообще-то, — я поднимаю палец, — мы еще не установили, что…

Его яростный взгляд моментально заставляет меня закрыть рот.

— И она дала ребенку твою фамилию в качестве имени.

— Напомню, Мерфи — это твоя фамилия тоже. Ты уверен, что это не ты развлекался с какой-то Брэнди?

Брайан рычит:

— Черт побери, Кэл, твой брат не спал с женщиной по имени Брэнди!

— У меня никогда не было, мать его, интрижки! — у Салли раздуваются ноздри, и я готов поклясться, что из ушей вот-вот повалит дым. С тех пор как его жена ушла, он стал чрезмерно оборонительным. С самого начала твердит, что понятия не имеет, что сделал не так.

— Может, это ребенок Брайана? — предполагаю я. — Ты же всегда хотел быть Мерфи. — Я игриво поднимаю брови. — Могу представить, как ты используешь нашу фамилию, чтобы женщина не смогла тебя потом найти.

Он бросает на меня холодный взгляд.

— Уверяю тебя, я никогда не использовал вашу фамилию, чтобы затащить кого-то в постель.

Я громко смеюсь.

— Потому что у тебя и не получается никого затащить. Мы же уже установили этот факт.

— И он еще удивляется, почему отец оформил фирму на траст, — бурчит брат.

Он подходит ближе к столу Брайана, и они начинают перешептываться, перемежая слова ругательствами.

Я остаюсь на месте, проводя руками по волосам. Мне требуется титаническая сила воли, чтобы оставаться спокойным. Я не идиот — даже если сейчас хотелось бы им прикинуться. Через секунду мне придется принять, что моя жизнь только что безвозвратно изменилась.

Когда я понимаю, что отрицать правду больше невозможно, руки бессильно опускаются.

— Я отец, — сипло произношу я.

Горло болезненно сжимается. Окей, это было больно. Попробуем еще раз.

— Я отец, — повторяю чуть увереннее.

Откашлявшись, добавляю:

— Ладно.

Они все еще разговаривают между собой, игнорируя меня, хотя каждые пару секунд бросают на меня одинаково раздраженные взгляды.

— Эй, — говорю громче.

Ноль реакции.

— Господа, прошу!

Вот теперь оба поднимают головы и моргают, удивленно глядя на меня.

— Ты только что назвал нас господами? — Если бы я не знал его лучше, я бы поклялся, что Салли почти усмехнулся.

Я качаю головой.

— Лучше так, чем придурками, как вы сейчас себя ведете.

— Это мы придурки? — в голосе брата звучит тень веселья.

Черт. Каким бы пугающим ни был этот разговор, как бы тяжело ни было дышать под гнетом правды, я намерен продолжить. Я не видел, чтобы брат улыбался уже много месяцев. Если ради этого нужно пройти через все это — так тому и быть.

Сделав рваный вдох, я киваю.

— Говорите со мной, а не обо мне.

Брайан указывает на два кресла напротив своего стола.

— Садись. Мы расскажем, как всё будет происходить.