Кто твой папочка

Глава 12

Кэл

Дорога в Джерси — сущий кошмар. Все трассы забиты людьми, которые в глубине души хотят жить в городе, но по какой-то причине выбрали жизнь в пригороде и теперь застревают в пробках на своих огромных минивэнах и внедорожниках. У каждого на лице кислое выражение, пока я лечу мимо них на своем Aston Martin DB12 Volante.

Я держу внимание на дороге, заботясь о безопасности пассажира, но мысли у меня в полном раздрае. Снова и снова возвращаюсь к тому, как Слоуни смеялась рядом с Уиллом.

Стоит ли рассказать брату? А есть ли вообще что рассказывать?

Лола бы точно знала, что делать. Черт, она, скорее всего, уже все знает — они со Слоуни же лучшие подруги.

Хм.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида на Мерфи.

— Как думаешь, нам стоит заехать к Лоле с ужином? Она теперь одна в своей новой квартире.

Мерфи хмурится, не отрывая взгляда от мелькающих за окном пейзажей.

— А разве она не жила одна и до переезда сюда?

— Жила. Но она ненавидит Джерси, — объясняю я.

Наверняка скучает по нам и чувствует себя несчастной.

Да, конечно, идиот.

Мерфи пожимает плечами.

— Я бы не отказался от пиццы.

— Вот это разговор, парень!

Стоп, а Лола вообще любит пиццу? Да кто ее не любит, верно?

Через час — пробки, и правда, оказались ужасные — мы подъезжаем к дому Лолы и я замечаю Бенжамина.

— Бенжамин!

— Кэл! Нужна помощь? — он идет ко мне навстречу, протягивая руки, чтобы принять башню из коробок с пиццей, которая балансирует к меня на ладонях. Я не был уверен, какую именно Лола любит, поэтому взял несколько вариантов. Еще и салат — на случай, если все пиццы ей не понравятся.

— Я справлюсь, — выглядываю я из-за коробок. — Можешь просто нажать домофон?

— Мисс Карузо ждет вас? — уточняет он, поднимая трубку.

Я ухмыляюсь. Даже со мной он осторожен. Именно этого я и добивался — Лола заслуживает такой преданности.

— Нет, но позвони ей и скажи, что я принес дары и… Мерфи.

Ну вот Мерфи она точно не сможет отказать. Мне — возможно. На нее мой шарм не действует, как на остальных.

Бенжамин отворачивается и тихо говорит в трубку. Мерфи поднимает на меня взгляд и приподнимает брови: мол, ты правда думаешь, что это сработает?

Я пожимаю плечами. И тут у меня внутри будто фейерверк — мы только что провели наш первый немой разговор.

Я задираю голову, делая вид, что просто смотрю на дверь, и скрываю глупую улыбку.

— Она сказала, что можете подняться, — сообщает Бенжамин.

Я расплываюсь в довольной улыбке и подмигиваю своему маленькому напарнику.

— Ну вот, как видишь.

Мерфи качает головой, но, когда наклоняется, я успеваю заметить на его губах тень улыбки.

Когда двери лифта открываются, Лола уже ждет нас в коридоре.

И выглядит она просто сногсшибательно. Медно-рыжие волосы, которые обычно заплетены в косу, сегодня свободно спадают волнами на плечи. Нежная, словно фарфоровая кожа порозовела, а глаза вспыхивают радостью, когда она замечает Мерфи.

— Ну как первый день?

Он отвечает. Наверное. Мальчик достаточно вежлив, чтобы поддержать разговор.

Но я понятия не имею, что он сказал — я слишком ошарашен видом женщины, стоящей в дверях.

На ней огромные спортивные штаны, закатанные на талии, так что они низко сидят на ее узких бедрах. А маленькая майка обтягивает небольшую грудь, мягкие округлости которой сбивают мне дыхание.

Странное чувство. Видеть Лолу такой — расслабленной, не такой зажатой — чертовски завораживает.

Они с Мерфи болтают, пока она держит дверь открытой, а я стою на месте, потому что вдруг замечаю еще кое-что.

— У тебя есть веснушки, — хрипло произношу я.

— А? — изумрудные глаза прищуриваются, и когда она понимает, как близко мы стоим, тут же отступает назад, хотя далеко уйти не может — я загораживаю дверной проем.

— Веснушки, — киваю я, показывая подбородком, потому что руки у меня заняты коробками.

Она опускает голову, щеки заливаются румянцем.

— О, да… Я просто не ожидала гостей.

Черт, как же хочется поставить эти коробки. Но до кухни шагов двадцать, а я не хочу выходить из ее орбиты.

— Ты красивая, Лола. Ты всегда красивая. Но эти веснушки… чёрт, — я качаю головой, раздраженно выдыхая. — Не могу перестать о них думать.

Лола смотрит на меня, не моргая.

— Прости, я… я просто поставлю это, — бормочу я. — Принес пиццу. Подумал, все любят пиццу.

Я несу какую-то чушь, не могу остановиться. Так близко к ней я превращаюсь в полного идиота. А она почти ничего не говорит.

Зачем я вообще заговорил о веснушках?

Лола прочищает горло и бросает на меня выразительный взгляд.

А, точно. Я все еще стою на пороге. Придурок.

С тяжелым вздохом я заставляю себя войти.

Она тихо закрывает дверь.

— Я… ммм… не ем глютен.

Я резко оборачиваюсь, глаза расширяются.

— Ну разумеется! Как я мог забыть? — выдыхаю я. — Все пиццы — без глютена. В этом доме — никакого глютена!

— Никакого глютена… где? — Мерфи беззвучно повторяет мои слова, явно недоумевая.

Я морщусь и качаю головой. Да знаю я, знаю, парень.

Совсем съехал с катушек.

Вздыхая, я дохожу до кухни и ставлю коробки на столешницу.

— Подумал, что всем нам полезнее будет отказаться от глютена. Правда, Мерфи?

Он смотрит на меня пару секунд своим непроницаемым взглядом, потом сухо кивает.

— Ага. Мы именно это и подумали.

— О, — Лола переводит взгляд с коробок на меня. Ее зеленые глаза широко распахиваются. — Это… неожиданно мило. Спасибо, Кэл.

Меня переполняет гордость, уверенность растет.

— Конечно. Думал, можно будет поделиться. Если захочешь кусочек моей, бери. Будет как в мультике «Леди и Бродяга».

Ее улыбка гаснет, брови хмурятся.

Может, мне начать звать ее Мрачнолицая? Хотя, представляю, как плохо она это воспримет, и сдерживаю смешок.

— Там же паста была, — сухо напоминает она.

Я делаю вид, что спокоен.

— В следующий раз возьму пасту. Можем поделить фрикадельку.

Она фыркает и отступает на шаг.

— Я не хочу иметь ничего общего с твоим мясом, Каллахан Мерфи.

Внутри меня радостно подпрыгивает чувство. Мне кажется, Лола Карузо флиртует со мной.

С хищной улыбкой я открываю первую коробку.

— Какую выберешь, Макстер?

— Без прозвищ, — Мерфи качает головой.

Лола смеется.

— Удачи тебе с этим. Я уже много лет умоляю его называть меня Ло.

Она тянется за кусочком, а я, пропуская ее, наклоняюсь так, чтобы губы оказались у ее уха.

— Странно. Не помню, чтобы ты меня умоляла. А такие вещи я бы точно запомнил.

Ее резкий вдох невозможно не заметить. Особенно когда я внимательно слежу за каждым ее движением. Я не могу оторвать взгляд.

— Кэл! — шипит она.

Я пожимаю плечами и иду к столу, доставая тарелки для себя и Мерфи.

— Что будете пить? — спрашивает Лола.

К моему удивлению, она поднимает бутылку вина и слегка покачивает ее. Пино нуар. Я запоминаю марку для будущего себя.

Я всегда знал, что Лола любит хорошее вино, отец часто покупал ей его в подарок, но никогда не знал, какое именно. А теперь знаю и могу взять эту обязанность на себя.

— Я буду воду, — говорит Мерфи. — Пожалуйста, — добавляет он вежливо.

— Вино звучит отлично. Нужна помощь? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Я сама.

Черта с два. Нас трое, я не дам ей таскать все напитки одной. Пока она открывает бутылку, я уже нахожу нужный шкаф, беру два бокала для вина и обычный стакан для воды.

Когда она замечает, качает головой, но улыбается.

— Спасибо.

— Ты завел друзей? — спрашивает Лола, садясь напротив меня.

Мерфи пожимает плечами.

— А как учительница? Она была добрая?

Он снова пожимает плечами.

— Она подбирает для меня другое чтение.

Я выпрямляюсь и буквально впиваюсь в него взглядом.

— Почему? Тебе нужна помощь? Мы можем найти тебе репетитора.

Я ничего не знаю о его жизни. Мать читала ему? А вдруг он не умеет читать?

— Потому что ту книгу, которую мы сейчас читаем, я прочитал два года назад.

Лола смотрит на меня из-за стола, приподнимает брови и улыбается.

— Здорово, что она это заметила. Тебе там комфортно?

Секунду. Сердце у меня спотыкается. Мой сын — гений? Что я вообще думаю? Конечно, гений.

— Это из-за этого ты сегодня опоздал? — спрашиваю я, пока он не ответил Лоле.

— Да, — он коротко кивает и тянется за пиццей.

— Он вышел последним, — поясняю я ей. — Я уже и так думал об этом, но теперь точно решил. Как насчет…

— О боже, — Лола склоняет голову, уверенная, что я сейчас сморожу глупость.

Но идея у меня гениальная, как и Мерфи.

— Нет, выслушай, — делаю паузу для драматического эффекта. Когда понимаю, что оба затаили дыхание, поднимаю руки и слегка потряхиваю ими: — Рации.

Лола и Мерфи синхронно моргают.

— Ра… ции? — медленно переспрашивает малый.

— Да. Я не знал, где ты, и мне это совсем не понравилось. Для телефона ты еще маловат, а вот рация — в самый раз.

Лола вздыхает, промакивая салфеткой губы.

— Нет, скорее всего, он уже слишком взрослый для рации.

Я мотаю головой.

— Если я не перерос рации, значит, и он не перерос.

Она, держа бокал вина, изогнула бровь.

— В школе ему все равно не дадут ей пользоваться.

Хм. С чего бы?

Мерфи пожимает плечами, глядя на меня с жалостью.

— Наверное, нет. У них там строго.

— Но как я буду знать, что с тобой все в порядке?

— Кэл, — голос у Лолы мягкий, не укоризненный. И происходит странное: под столом она легонько сжимает мое колено. Почти сразу отдергивает руку, глаза расширяются.

Я смотрю на нее, хочу, чтобы она увидела — это было более чем нормально. И что я совсем не против, если она повторит. Если честно, пусть ее рука останется там. Навсегда.

Но она отводит взгляд.

— Со мной все нормально, Кэл, — наклоняет голову Мерфи. — Раньше я после школы ездил домой на автобусе. Если хочешь…

— Нет, — качаю головой. — Я буду забирать тебя сам.

Он лениво дергает плечом, будто это пустяк.

— Я просто говорю на случай, если ты когда-нибудь опоздаешь или будешь занят…

Лола выпрямляется.

— Мы сделаем так, чтобы он никогда не был слишком занят и не опаздывал. А если он не сможет, я буду. Или Слоун, или Салли, или Брайан, — ее зеленые глаза темнеют, становятся бездонными. — Мы с тобой, хорошо?

Мерфи кивает один раз. Я его понимаю. На его месте я бы вряд ли смог на большее. А я и сейчас не в состоянии говорить.

Я злюсь на его мать. Она скрывала его от меня. Никогда не выходила на связь. Все это время у нее был этот потрясающий, умный пацан, и она даже не заботилась о нем как следует. Она позволяла ему одному ездить в общественном транспорте по чертову Нью-Йорку, бога ради.

Но я не злюсь на то, что она оставила его у нашей двери. Я не злюсь на то, что он сейчас со мной. И я не злюсь на то, что Лола понимает, как сильно он нуждается в нас.

— Я могу позвонить маме?

У меня все сжимается внутри.

— Что?

— У тебя есть номер мамы? — спрашивает Лола. Слава богу, хоть кто-то из нас способен складывать слова в предложения.

Мерфи кивает.

Мягко, наклоняясь вперед, она спрашивает:

— Почему ты раньше не сказал?

Он снова лишь пожимает плечом.

Лола переводит взгляд на меня и качает головой.

Я на грани того, чтобы подпрыгнуть на стуле, влететь в телефон и собственными руками придушить его мать.

— До Бали лететь долго, — говорит он. — У нее джетлаг. Я подумал, дать ей пару дней прийти в себя.

У меня опускается дно. Этот ребенок. Этот гребаный идеальный, удивительный ребенок. Мой сын. Я мотнув головой, протягиваю ему свой телефон. Не потому, что она заслуживает разговор с ним, а потому, что он заслуживает всего. Весь мир.

Он берет трубку и едва заметно улыбается.

— Спасибо, Кэл. Я могу пойти в другую комнату?

Я смотрю на Лолу — я черт побери не знаю, что делаю. Пускать его к ней один? Имею ли право сказать «нет»?

Кивнув, она поднимается.

— Конечно. Можешь в моей спальне.

Они уходят, и мне кажется, сердце уходит вместе с ними.

Я зол. До чертиков зол. Как она могла так поступить? И как, черт возьми, мне теперь все исправить?

Я все еще застрял в своей голове, когда Лола возвращается и кладет руку мне на плечо.

— Ты в порядке?

— Нет, — голос хриплый, не мой. — Он добирался домой из школы на чертовом общественном транспорте. Он знает, что у матери джетлаг. Он знает слишком чертовски много для шестилетнего. — Впиваюсь костяшками в глазницу. — Ему шесть, Лола. Я пропустил все.

Она сжимает мою руку и садится рядом, в глазах понимание.

— Мне больно от того, что ты столько пропустил. Но теперь все иначе. Теперь у него есть ты. И Салли с Брайаном рядом.

И ты, хочется прошептать. Ты обещала ему, что тоже рядом. Слова почти срываются с языка. Следующий вопрос уже царапает горло: ты рядом и для меня?

Но я глотаю их. Я не ребенок, и она мне ничем не обязана.

— Он умный, Лола, — стону я. — Он чертовски блестящий.

Она улыбается.

— Он такой.

Грудь у меня оседает.

— А я нет.

Она сверлит меня взглядом, ее зеленые глаза будто проходят сквозь душу.

— Ты учился в Гарварде.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Но мне не приходилось напрягаться. Мне было все равно. Все давалось легко.

Сжав губы, она долго меня изучает.

— Похоже, ему тоже дается легко. Может, вы больше похожи, чем тебе кажется.

— Разница в том, что ему не все равно. Он хочет учиться, а я… Я не знаю, как во всем этом разобраться.

Она вздыхает и меняет позу.

— То, что ты это признаешь, доказывает: даже если ты чего-то не знаешь, ты разберешься. Тебе не все равно, Кэл, а это уже половина успеха. Мои родители… — она обрывает себя, мотнув головой.

У меня сводит живот. Не знаю, что она собиралась сказать, но эта усталость в ее лице держит меня в напряжении. Обычно она злится на меня, язвит, упрямая до чертиков. Но стоило упомянуть родителей и она словно выдохлась.

— Им было все равно на школу, — объясняет она. — А я ее любила. Мне постоянно хотелось знать больше. Они же хотели только веселиться.

Горло сжимается, мне трудно дышать. Наверняка она думает, что и я только о веселье. Я — веселый. Веселый дядя, как говорит Ти Джей. Я хотел быть веселым папой. Да что я вообще понимаю?

Она снова кладет теплую ладонь на мою.

— Ты — и то, и другое. Тебе важны и радости, и серьезные вещи. Ты справляешься, Кэл. Я… — ее прекрасные зеленые глаза блестят, глядя на меня, и это ощущение почти как настоящее объятие. Такие объятия, которые я бы хотел получить от нее в самом деле. — У тебя все получится.

Опасаясь, что она вот-вот заплачет, я прочищаю горло и пытаюсь разрядить обстановку.

— Рации — это ведь весело, правда?

Она качает головой, но улыбается.

Я подаюсь вперед.

— Представь, если бы остальные вещи назывались так же, как рации.

Она фыркает и убирает руку.

— Что, например?

— Вот эта вилка, — киваю на не тронутый прибор у тарелки. — Называлась бы «тыкай-хватай».

Она прыскает.

— Твой лифчик.

Ее глаза вспыхивают знакомым раздражением. И, кажется, долей веселья.

Я улыбаюсь волчьей улыбкой.

— «Гнездо для груди».

Смех вырывается из нее громкий, счастливый, он наполняет комнату и меня разрывает от безумной радости.

Она все еще улыбается, когда снова появляется Мерфи.

Он кладет телефон на стол.

— Что происходит?

Я немею, пытаясь прочитать по его лицу, что он чувствует.

К счастью, Лола задает вопрос, который должен был задать я:

— Как прошел звонок?

Мерфи беспечно пожимает плечом.

— Она не ответила.

Злость, которая бурлила во мне, мгновенно возвращается — теперь уже ключом. Я почти взрываюсь, но Лола снова сжимает мое колено.

— Мы можем поехать домой? — тихо спрашивает Мерфи. — У меня уроки.

Черт, как же это все ненавижу.

Я встаю, пальцы сжимаются и разжимаются.

— Я уберу.

— Не надо, — Лола качает головой. — Я сама. Спасибо, что привез ужин.

Я киваю. Это максимум, на что способен. Слова сейчас не даются.

Лола отодвигает стул и идет к двери, где Мерфи ковыряется в рюкзаке.

— Какую книгу тебе дала учительница?

— Первую про Перси Джексона. Кажется, «Похититель молний».

— О, — она складывает ладони и улыбается. — Потом расскажешь, что думаешь. Я никак не решу, кто мне больше нравится — Аннабет или Гроувер. Они оба смешные. А сцена с Медузой — точно лучшая.

Глаза у Мерфи вспыхивают.

— Ты читала?

Она кивает и раскрывает руки.

— Обнимешь?

Мерфи буквально падает к ней на грудь. От этого зрелища сердце сжимается так больно, что я боюсь — оно сейчас захлопнется. Я прочищаю горло и делаю вид, что изучаю кухню, пока не возьму себя в руки.

Когда наконец снова поднимаю взгляд, Мерфи уже уходит в коридор, а Лола стоит у двери, придерживая ее.

— Спасибо, — шепчу я.

Она похлопывает меня по груди, пока я прохожу мимо.

— Без кошмариков тебе.

Я резко останавливаюсь и хмурюсь.

— Что?

— Сладких снов, Кэл, — она приподнимается на носки и целует меня в щеку, выбивая из меня всю дурь.

Я и не пытаюсь скрыть улыбку, что тянет губы.

— Что Лола хочет, то и будет.