Мой светлый луч

9

Рейф

Я привык к безумным семьям. Я вырос в шумной, большой, немного сумасшедшей семье с яркими характерами.

Но Соннеты — это вообще другой уровень.

Тут был добрый дедушка, который явно души не чаял в своей младшей внучке Лулу.

И рядом с ним — старший внук Баррон, возможно, самый конченый ублюдок из всех, кого я когда-либо встречал. Его зять Хантер шел у него по пятам.

Я прекрасно знал таких типов. Работал с такими не раз. Баррон типичный дитя трастового фонда, которому до сих пор нечего сказать, кроме как «я зарабатываю деньги».

Я спросил у Лулу, чем он вообще занимается. Она ответила, что он управляет своими и Шарлотты трастовыми фондами.

И при этом ходит тут, как король мира, указывая пальцем на всех вокруг, будто они ему не ровня.

Я никогда не был таким человеком. Мне плевать, чем кто зарабатывает на жизнь и сколько получает. Главное — заниматься тем, что ты любишь. Я привык общаться с людьми, которые не меряются кошельками и не смотрят на других свысока. Поэтому этот тип с самого начала меня раздражал. Лулу меня заранее предупредила, и, надо признать, не преувеличила.

Она сейчас была в ванной, собиралась к вечеринке. Мы делили одну комнату, и это могло быть капец как странно, учитывая, что тут всего одна кровать. Правда, у изножья стоял диван, видимо, он и станет моим пристанищем на ночь.

Дверь ванной распахнулась, и Лулу вышла. Я попытался быстро стереть с лица выражение, но, черт подери...

Эта женщина была просто сногсшибательной.

Длинные светлые волны спадали на ее плечи, черное блестящее платье соблазнительно открывало грудь.

И когда я говорю «открывала», я имею в виду ОЧЕНЬ откровенно.

Я не мог оторвать взгляда. Она, конечно, заметила и щелкнула пальцами у меня перед лицом:

— Перестань пялиться, будто никогда раньше не видел грудь.

— Слушай, сложно не пялиться.

— Ладно, давай раз и навсегда. Сейчас насмотришься, а как выйдем за дверь — будешь смотреть на меня так, будто уже видел меня голой тысячу раз, — сказала она, уперев руки в бока и как бы предлагая себя на осмотр.

— Я не собираюсь тут стоять и разглядывать тебя. Это глупо, — проворчал я, проведя рукой по лицу.

— Ты уже разглядывал. Так что не строй из себя невинного. Ты явно ко мне неравнодушен, — ухмыльнулась она.

Ее взгляд скользнул вниз, к моим черным брюкам, где все предательски выдавало мое состояние.

Блядь.

Мой член сдал меня с потрохами, как самый настоящий предатель.

— Ты уверен, что справишься сегодня? — ее голос был полон издевки.

— Вполне.

Она подошла ближе, стряхнула с моего пиджака несуществующую пылинку:

— Ты отлично выглядишь, Рафаэль. И с моим козлиным кузеном ты справился на ура.

— Баррон — придурок. Хантер тоже, — сказал я, оглядывая ее с ног до головы. — Ты выглядишь потрясающе, Дикая кошка.

Я заметил, как ее грудь слегка вздымалась от быстрого дыхания. От нее пахло грушей и ванилью — и, черт возьми, этот аромат был каким-то афродизиаком.

— Спасибо. И извини за Баррона с Хантером. Осторожнее с Шарлоттой, она тихая, но злая.

— Почему они так на тебя нацелены? Всегда так было?

— С Барроном и Шарлоттой — да. Они не любят мою маму, и меня заодно. Порой кажется, что они просто ждут момента, чтобы уличить меня в чем-то. Постоянно ковыряются и потом вытаскивают все это на семейных обедах, — пожала она плечами, будто это нормально.

— Плевать на них, — отрезал я. — Если что, я прикрою тебя сегодня.

— Все нормально. Мне не нужен спаситель, Рейф. Я справлюсь сама. Нам пора, вечеринка начинается, — она уже повернулась, но я положил руку ей на плечо.

Она была самой интересной женщиной, которую я когда-либо встречал.

Красивая, ранимая и сильная одновременно.

— Ты же понимаешь, что прикрыть кого-то — это не значит, что человек не может справиться сам? Мне плевать, что это все игра. Если понадобится помощь, просто скажи.

Она посмотрела на меня так, словно не ожидала таких слов.

— Просто скажи? И ты будешь рядом, даже если мы не вместе? Даже если я не сплю с тобой?

— Да. — Я не сомневался ни секунды. Потому что так и было.

Она — лучшая подруга Хенли. Да и живем мы на одном участке. Когда она не пытается меня покалечить, она вполне забавная.

Ну и да, последние ночи она снилась мне в самых горячих снах, и душ с холодной водой стал моим лучшим другом.

— Осторожнее, Рейф Чедвик. Не вздумай влюбиться в меня, пока притворяешься, — усмехнулась она, прикусив нижнюю губу.

— Со мной это не прокатит. Я не из таких.

— О, поверь, я знаю.

Раздался стук в дверь, и Лулу пошла открывать.

— А вы что тут делаете? — сказала она. — Мы как раз собирались спуститься.

— Франсуа освободился на десять минут. Внизу пока ничего не происходит, гости только собираются. Он хотел поговорить с вами, — сказала Ноэми, проходя в комнату и окидывая меня внимательным взглядом. — Ты очень хорошо выглядишь, Рейф.

— Благодарю вас. Вы тоже прекрасно выглядите, — ответил я, отметив ее длинное черное бархатное платье и украшения, которые наверняка стоили целое состояние.

— Рад встрече, Рейф, — Франсуа взял мои руки в свои и на секунду прикрыл глаза, прежде чем снова открыть их и чуть приподнять бровь. — Мы уже пересекались за обедом, но позвольте представиться официально. Я Франсуа Трембле. У вас великолепная энергетика.

— Мама, нам нужно на вечеринку, — сказала Лулу, но в этот момент снова постучали.

— Я принесла вечеринку сюда, — усмехнулась Ноэми, подмигнув. В комнату вошла женщина, которую я заметил за обедом. Она несла поднос с четырьмя бокалами шампанского.

Она поставила поднос на столик у стены, за которым стояли четыре стула. Ноэми и Франсуа сели, а Лулу тяжело вздохнула и кивнула мне, чтобы я тоже присел. В центре стола стояли свежие цветы, которые Франсуа тут же отодвинул, прежде чем отпить шампанского.

Я поблагодарил женщину за напитки, и она вышла.

— У нас есть пару минут, прежде чем начнется суматоха внизу, — сказала Ноэми.

— Я планировала встретиться с тобой завтра, Франсуа.

— Завтра у вас фотосессия и интервью, — добавила мама, делая глоток шампанского.

— Интервью? — ахнула Лулу. — Что за интервью?

— Пресса уже в пути, — сказала Ноэми. — Хантер и Шарлотта все организовали, якобы для интервью Хантера и дяди Чарльза по поводу его переизбрания. Но раз уж вся семья здесь, это, конечно, затрагивает всех нас. И твой отец считает, что будет неплохо показать Рейфа публике. Пусть все увидят, что ты движешься дальше после Беккета и перестанут обсуждать твое прошлое.

Я заметил, как у Лулу напряглись плечи. Под столом я осторожно взял ее за руку. Она посмотрела на меня, и я встретил ее взгляд, пытаясь без слов ее успокоить.

Все хорошо. Мы справимся.

— Мы поучаствуем в фотосессии, но в интервью не пойдем. Мы не политики. Мы здесь, чтобы отметить день рождения, а не делать политические заявления, — резко сказала Лулу.

— Полностью согласен, — вмешался Франсуа, продолжая внимательно меня разглядывать. Мне это было не в тягость. Он будто пытался заглянуть мне в душу, и я был к этому готов. Пусть смотрит сколько хочет — по мне не скажешь, что это все фикция. А вот Лулу чувствовала себя явно неуютно. Хотя руку из моей ладони не убрала, что только подтверждало ее напряжение.

Франсуа наконец закончил свои размышления:

— Неудивительно, что Шарлотта превратила семейное торжество в фотосессию и пресс-конференцию.

— Но на рождественском ужине ты все равно сделал ей лучшее предсказание, — огрызнулась Лулу, выдернув руку из моей. Похоже, разговор ее немного отвлек. — Давай честно, Франсуа. Ты тогда превратил Шарлотту чуть ли не в спасительницу человечества, а меня — в какую-то колониальную шлюху. Что это вообще было?

Я запрокинул голову и расхохотался, понятия не имея, о чем они, но это было чертовски смешно.

Мама ахнула:

— Я знала, что ты обиделась.

— Я не называл тебя шлюхой. Это Шарлотта сказала. Я сказал, что ты была веселой девушкой, у которой был роман с Бенджамином Франклином. Что в этом плохого? — подмигнул ей Франсуа. — А то, что твоя кузина была целительницей, не делает ее святой в этой жизни.

Франсуа, наверное, был в районе шестидесяти, с длинными темными волнистыми волосами, в черном бархатном костюме и розовой рубашке с цветочным принтом.

Лулу закатила глаза:

— Ладно. Бен Франклин был хорош собой, с этим могу смириться.

— Ты сейчас что-то видишь между ними? — спросила Ноэми, глядя на нас обоих, словно Франсуа мог рассказать ей все о нас.

— Да. Очень сильная связь. Они сами еще не понимают, насколько она сильна, — усмехнулся он. Потом закрыл глаза и еще несколько секунд просто сидел, улыбаясь. — Ого. Это даже лучше, чем я ожидал.

— Правда? — Ноэми расплылась в улыбке.

Лулу нервно покусывала губу и взглянула на меня.

— Я рад за тебя, Лулу. После всей драмы с предыдущим ухажером это будет проще, — сказал Франсуа, сложив руки на груди и повернувшись к Ноэми. — Да. Да. Да.

— Да? — переспросила она.

Лулу пожала плечами и потянулась за бокалом шампанского. Я сделал то же самое. Мы чокнулись, и я наблюдал, как она залпом выпила весь бокал. Я последовал ее примеру. Когда мы поставили бокалы, они оба не сводили с нас глаз.

— Лулубель, ты знаешь, когда Франсуа впервые встретил твоего отца, он сказал мне, что это мой человек на всю жизнь? Я тебе это рассказывала? — мама вытерла глаза платочком, который тут же протянул ей Франсуа.

— Да, ты рассказывала. Это очень мило, — сказала Лулу, и было видно, что к Франсуа и его предсказаниям она относится скептически, но старается не портить маме настроение.

— А вот вас с Бакетом он не видел вместе. Там он говорил только про пламя, катастрофу и тьму, — добавила Ноэми.

— Да, мама. Помню, как он заявил нам с Беккетом об этом за рождественским ужином. Это прозвучало... ну, как колониальная шлюха за праздничным столом.

Черт возьми, она была чертовски обаятельной — остроумной, уверенной, красивой.

— Он видит это. Он видит это! — взвизгнула Ноэми, а Франсуа закивал и хлопнул в ладони.

— Я действительно вижу. Поздравляю вас. Вы пока этого не осознаете, — сказал он, приподняв бровь, будто знал больше нас. — Но поверьте мне.

— Конечно, они пока не заглядывают в будущее. Они молоды, влюблены, все только начинается. Но это прекрасные новости.

— Моя работа здесь окончена, — Франсуа поднялся. — Можешь не переживать, Ноэми. Она в надежных руках. Причем довольно больших, если уж на то пошло, — подмигнул он мне, и я расхохотался.

Мама тоже поднялась.

— Больше не буду вас задерживать. Пойдем наслаждаться вечеринкой, — сказала Ноэми, обняв меня на прощание. — Добро пожаловать в семью, Рейф.

— Мама, прекрати, — простонала Лулу.

Ноэми остановилась перед дочерью:

— Я тебя люблю, моя красавица. Мы так долго за тебя переживали. За твои выборы. Но теперь ты разобралась в жизни и профессионально, и лично. Все, чего я хочу, чтобы ты была счастлива.

Франсуа взял меня за руку, сжал ее обеими ладонями и тихо сказал мне на ухо:

— Ты счастливчик. Не облажайся. Она не такая сильная, как кажется.

Они вышли из комнаты, а Лулу захлопнула дверь и тут же рассмеялась.

— Черт. Он обычно ненавидит всех мужчин. Шарлотте он предсказал два брака, — сказала она.

— Ну, после встречи с ее первым мужем, это не так уж плохо.

— Он сказал это прямо на репетиционном ужине перед свадьбой, — теперь она просто смеялась. — Она до сих пор пытается доказать, что он ошибался. А Беккета он тогда назвал самим дьяволом и посоветовал держаться от него подальше. А теперь он благословляет парня, с которым я даже не встречаюсь. Это какой-то кошмар для экстрасенса. Полный провал. Может, на самом деле я и была той самой целительницей в колониальные времена.

Я рассмеялся:

— Слушай, я бы в колониальные времена рядом с тобой не ошивался. Я бы от твоей кузины бегал, как от чумы.

— Она, между прочим, тогда спасала людей. — Она поправила помаду на губах. — Ну что, пойдем блистать?

— Думаю, если даже чувак, который видит насквозь, на нашей стороне, у нас все получится.

Она задержалась у двери:

— Спасибо, что делаешь это. Я отплачу тебе на свадьбе на следующей неделе.

— Я бы сделал это и без отплаты, — пожал я плечами. Потому что это было правдой.

Она нахмурилась:

— Почему?

— Потому что я могу весь вечер пялиться на твою грудь в этом платье. Оно того стоит.

Она рассмеялась и прикрыла ладонями грудь:

— Никогда не считала, что они настолько эффектные. Не то чтобы я жаловалась — они упругие, не мешают играть в теннис и отлично смотрятся в вырезах, но ты ведешь себя так, будто это лучшие груди на планете.

Эти слова моментально отозвались внизу живота, и я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Все, хватит разговоров о твоей идеальной груди. А то я сейчас весь вечер буду с торчащими штанами ходить. Пошли уже.

— Ладно, Рафаэль. Пора играть по-крупному, — сказала она.

Погнали.