Мой светлый луч

27

Рейф

Эмерсон всегда была единственной девочкой в нашей семье. Единственной сестрой и единственной двоюродной сестрой.

У нее должна была быть шикарная свадьба с ее бывшим женихом, который, как оказалось, изменял ей с подружкой невесты прямо перед большим днем.

Мы все переживали за мою сестру. Она закончила ординатуру по педиатрии в крупной городской больнице, училась у лучших врачей страны, а потом все изменила.

Ее жизнь перевернулась с ног на голову, и она переехала в небольшой городок Магнолия-Фоллс, где встретила Нэша Харта. Он и его сын Катлер были совсем не тем, кого она искала, но она сама переписала свою историю.

И теперь эта история имела гораздо лучший финал.

Тот финал, которого она заслуживала.

И теперь мы все собирались отпраздновать ее свадьбу с мужчиной ее мечты. Эти выходные были расписаны по минутам, мама устроила все с размахом.

Вчера прошел девичник для местных друзей и родственников, и ее подруги из Магнолия-Фоллс тоже приехали заранее, чтобы поддержать ее.

Лулу приняли как члена семьи. Она сдружилась с моей мамой, а Эмерсон не раз созванивалась с ней по видеосвязи, чтобы посоветоваться по поводу нарядов.

Она вписалась в нашу семью так, будто всегда была ее частью.

Конечно, именно та девушка, которая впервые по-настоящему подходит... — та, с которой мне не суждено остаться.

Может быть, именно поэтому все и казалось таким безопасным: я знал, что это не может никуда привести.

Хотелось верить, что я увяз так глубоко только потому, что знал — она уедет.

Хотелось бы.

Но внутри я чувствовал совсем другое.

И, кажется, сестра тоже что-то заподозрила. Мы с ней пошли в Green Basket за петрушкой, которая нужна была маме для ужина после репетиции.

Эмерсон попросила меня составить ей компанию, но я уже тогда заподозрил подвох, потому что, выйдя из магазина, она предложила пойти домой длинным путем — вдоль реки.

— Готова к завтрашнему дню? — спросил я.

Она улыбнулась:

— Готова с того самого дня, как он сделал мне предложение.

— Я так рад, что ты дождалась и нашла того, кого заслуживаешь, Эм.

— Я тоже. Знаешь, это смешно. Я переехала в Магнолия-Фоллс после того, как отменила свадьбу с Коллином, и в последнюю очередь искала там любовь. Но, может, так и должно быть.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, папа говорил, что с мамой у него сразу все было по-другому? Что их связь была не похожа ни на одну прежнюю? У меня с Коллином такого не было, но я думала, что это нормально, потому что мы знали друг друга почти всю жизнь. Мне не с чем было сравнивать, пока я не встретила Нэша. А с ним все оказалось совсем другим.

— Логично. Все сложилось так, как должно было. Я рад за тебя. Ты заслуживаешь свою сказку. Свое «долго и счастливо». Все эти романтические сопли, — усмехнулся я.

— А ты? Ты не думаешь, что тоже этого заслуживаешь?

Я приподнял бровь:

— Не всем нужно одно и то же. Я вполне счастливый человек, не переживай.

— Я и не переживаю, Рейф. Я за тебя никогда не волновалась. Но я никогда не видела тебя таким.

Она пожала плечами, когда мы сели на лавку у тропинки, глядя на реку.

— Каким таким? Я думал, это твои свадебные выходные. Ты специально затащила меня сюда, чтобы устроить психологическую сессию? — усмехнулся я.

— Нет, я серьезно. Ты всегда был веселым, но с Лулу ты другой. Я не думала, что ты вообще можешь быть еще счастливее, чем был. — Она улыбнулась. — Но с ней у тебя какое-то спокойствие. Как будто вы знакомы всю жизнь.

— Мы просто хорошо ладим. Я же говорил тебе: все началось с притворства. Может, мы просто отличные актеры.

Она повернулась ко мне:

— Да брось, Рейф. Там нет никакого притворства. Причины, по которым вы все это начали, давно отпали. А вы все еще живете вместе. Ты же помнишь, как сбежал, когда Шерри Карлтон предложила поехать в отпуск на две недели после трех месяцев встречаний? А с Лулу ты спокойно живешь под одной крышей. Очевидно, что тут что-то глубже. Мы все это видим.

— Шерри Карлтон хотела слишком быстро двигаться вперед. Мне никогда не нравилось оставаться у нее, потому что у нее было три кота, а ты знаешь, что я не люблю всяких хитрых пушистиков, — я подмигнул, и она рассмеялась. — И я всегда с осторожностью пускал женщину в свой дом, потому что если не хочешь оставаться на ночь, уже не скажешь: «Мне пора домой». Ты уже дома.

— А сейчас ты живешь в доме Истона с Лулу. По слухам, у вас там вовсе не раздельные спальни. Все свободное время проводите вместе, и я вижу, как ты на нее смотришь. И как она на тебя смотрит тоже вижу. Хватит делать вид, что это неважно. Чего ты боишься?

Блядь. Ну конечно, только сестра могла задать такой вопрос.

Я выдохнул:

— Послушай, Эм, не буду врать. Я не ожидал, что все так повернется. А когда повернулось, просто решил не заморачиваться. Она напоминает мне минимум раз в день, что уезжает. Осталось три недели, и она уедет в Париж минимум на полгода, а то и на год. Я живу здесь. Мы договорились, что все закончится, когда она уедет.

— И как тебе с этим?

— Если честно, я стараюсь не думать об этом. Мы изначально знали, что всему этому придет конец.

— Но ты ведь не знал, что почувствуешь к ней такое. Или я ошибаюсь? Это не серьезно? — она смотрела прямо мне в душу. А я уже знал ответ. Я жил с ней, прекрасно зная, что она скоро уедет.

Кто вообще согласился бы на такую сделку?

Только тот, кто влюбился по уши и просто хочет быть с ней столько, сколько возможно.

— Какая разница? У нее большие мечты, и я это уважаю. Она поедет в Париж, запустит свой бизнес, а моя жизнь здесь. Так что разбирать наши чувства смысла нет. Никому от этого легче не станет.

— Ты же со мной разговариваешь. Я не говорю, что ты должен все это анализировать с ней или с кем-то еще. Но ты мог бы просто сказать мне, что чувствуешь. Ведь, наверное, нелегко всё время быть тем парнем, который якобы всегда в порядке. Тем, кого ничего не задевает. Тем, кто всегда справится. — Она сжала мою руку. — Я сама пыталась быть такой долгое время, Рейф. А потом моя жизнь рухнула, и я поняла, что нет ничего плохого в том, чтобы быть не в порядке. Если ты чувствуешь то, о чем я думаю, то тебе будет больно, когда она уйдет. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты всегда можешь поговорить со мной.

Черт. Неужели теперь меня так легко читать?

— Я сам на это пошел. Я знал, во что ввязываюсь. Никто меня не заставлял.

— И что, теперь ты должен страдать в одиночку? Когда вы все это затевали, ты не знал, что почувствуешь вот это. Так что ничего страшного, если тебе больно от того, что она уезжает. И ничего страшного, если ты хочешь, чтобы она осталась.

— Никогда не скажу ей этого, — сказал я резко, сам удивившись, насколько жестко это прозвучало.

Она распахнула глаза:

— Почему?

— Потому что она столько лет встречалась с парнем, который ее сдерживал. Потому что родилась в семье, которая всегда требовала, чтобы она выглядела и вела себя определенным образом. А у нее есть мечты, есть цели, и здесь, в Роузвуд-Ривер, она их не реализует. Лучше уж мне быть с разбитым сердцем и одному, чем тормозить ее. Я никогда не стану тем, кто посадит ее в клетку. Она заслуживает того, чтобы расправить крылья и лететь, — сказал я.

Глаза сестры наполнились слезами, и она крепко сжала мои руки.

— Ты ее любишь.

Я не ответил. И не нужно было. Она уже все поняла.

— Слушай, сейчас твои выходные, твоя свадьба. Давай донесем эту петрушку домой, пока мама не впала в панику. И не будем углубляться в это. Я не строю иллюзий и не жду чудес. Мы с Лулу с самого начала были честны друг с другом по поводу будущего. Я согласился на это. И я уважаю ее выбор.

— Ты говорил ей, что любишь ее?

Я резко поднялся, раздражение внутри с новой силой закрутилось. Я больше не хотел об этом говорить.

— Нет, Эм. Это все только усложнит.

— Для кого? Для нее или для тебя?

— Для нас обоих. Некоторые вещи не нужно проговаривать вслух. А теперь пойдем уже отмечать твой большой день. Мама, наверное, с ума сходит, пока ждет эту чертову петрушку, — я попытался рассмеяться, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

Эмерсон обняла меня.

— Люблю тебя, Рейф. Ты хороший человек.

— И я тебя люблю, сестренка, — улыбнулся я ей, и мы пошли домой.

Она больше не поднимала эту тему, за что я был благодарен.

Когда мы вернулись, задний двор уже напоминал улей: там суетились люди из команды организаторов, готовя всё к завтрашнему дню. Именно так Эмерсон хотела: свадьба в доме, где мы выросли.

Хенли и Истон сидели на диване с бокалами вина вместе с Нэшем, а Лулу и Катлер все еще играли в карты там же, где мы их оставили.

Я передал маме пакет с петрушкой и только потом задумался, зачем вообще нужна была такая срочность.

— Репетиционный ужин ведь не здесь, а завтра все привозят на кейтеринге. Зачем тебе вообще петрушка?

— Ой, кажется, она мне и не нужна, — рассмеялась она. — Но разве не хорошо было немного поболтать с Эм?

— Ты коварная женщина, — обнял я ее и поцеловал в макушку.

— Ладно, нам пора домой переодеваться, если хотим успеть в ресторан, — сказал Истон, а Хенли уже стояла рядом.

— Бифкейк, ты настоящий шулер! — Лулу рассмеялась и бросила карты на стол.

— Не знаю, Лулу. Ты меня на минутку заставила понервничать, — Катлер театрально провел рукой по лбу. — Дядя Рейф, твоя девчонка тоже шулер.

Твоя девчонка.

— Эй, я думала, что я твоя девчонка, — Лулу растрепала ему волосы и улыбнулась.

— Ты тоже моя девчонка, Лулу. Просто я не хотел ранить уши дяди Рэйфа, — сказал он.

— Ты хотел сказать — чувства дяди Рэйфа, — поднял бровь Нэш.

— Нет, именно уши организацию, — с серьезным видом ответил Катлер. — Потому что мама сказала, что дядя Рэйф по уши из-за Лулу.

Все дружно рассмеялись, а я только закатил глаза, делая вид, что меня это не трогает.

Но они были правы.

Дядя Рейф действительно по уши из-за этой девчонки.