Мой светлый луч

30

Лулу

Я проснулась с ощущением, будто мир рушится.

Хотя это был, наверное, самый волнительный день в моей жизни.

Я заболела?

Я даже попыталась включить на телефоне тему из «Рокки», пока принимала душ, надеясь, что она подбодрит меня перед важным днем. Не помогло ни на грамм.

Я была в упадке.

Я уставилась на свое отражение в зеркале.

Ты не больна. Ты переезжаешь в Париж. Ты живешь своей лучшей жизнью.

Может, дело было в недосыпе, который украл у меня все возбуждение. Мы с Рейфом почти не спали этой ночью. Занимались любовью так, будто нам остались считанные часы, и мы использовали каждую из них.

Но никто из нас не умирал. Мы просто прощались.

Раньше мне всегда было легко прощаться. Я любила начинать что-то новое. Я всегда первой уходила с семейных посиделок.

Но покинуть Роузвуд-Ривер. Оставить Рейфа Чедвика...

Это было совсем не то.

Рейф появился в дверях, держа в руке мою любимую васильковую бархатную резинку и положил ее на столешницу рядом со мной.

— Не хочу, чтобы ты ее забыла.

Он, кажется, чувствовал себя прекрасно этим утром.

А вот я еле держалась.

Может, он просто рад вернуться к своей обычной жизни. Ведь все началось как игра.

Может, он просто играл по правилам до самого конца.

Я уже сама не понимала, что думаю. Прошлой ночью, когда мы занимались любовью, мне показалось, что он вот-вот скажет, что любит меня. Это было видно по его взгляду. По тому, как он переплел наши пальцы и не отводил от меня глаз. По тому, как он начал что-то говорить, но остановился.

Может, я все надумала.

— Спасибо. Ты все собрал? — спросила я тише обычного.

— Да, — кивнул он, облокотившись о дверной косяк. — Поеду домой после того, как отвезу тебя в аэропорт.

Мы договорились, что он просто подбросит меня, без лишнего драматизма.

Но вдруг все это стало казаться очень большим драматизмом.

Мы оба паковали чемоданы и возвращались к своим прежним жизням.

И ведь я сама этого хотела. Сама просила.

Но, черт возьми, мог бы хоть для вида погрустить. Наверняка у него уже свидание назначено на вечер.

Теперь я кипела от злости, нанося тушь и проходя мимо него. Я сунула ему резинку в руку:

— Оставь. Пусть будет напоминанием обо мне.

Он усмехнулся, будто все это была какая-то нелепая шутка:

— Это же твоя любимая, Лу.

Нет, Рейф. Любимым был ты, глупый, ничего не понимающий мальчишка.

— У меня их несколько, Рейф. Думаю, одно напоминание тебя не убьет.

Он обхватил мое запястье и притянул к себе, обняв:

— Я знаю, что ты делаешь.

— Что я делаю? — пробурчала я, чувствуя, как в горле застревает ком.

— Ты пытаешься поссориться прямо перед отъездом. Конечно, я оставлю себе твою резинку. Черт побери, я оставлю все, что ты хочешь оставить, потому что буду скучать по тебе до безумия.

Я вздохнула. Вот так уже лучше.

— Спасибо. Я просто немного нервничаю.

— Ну, это и понятно. Переезд серьезный. Но ты справишься, и мы оба это знаем.

— Твои родители вчера устроили для меня чудесный прощальный ужин, — сказала я, прислонившись лбом к его плечу.

— Это правда. Все будут по тебе скучать, — он прокашлялся. — Хенли вчера была совсем тихая.

— Мы с ней всегда ненавидели прощания, — пожала я плечами, отступая и вытирая из-под глаз слезу, которая все-таки прорвалась. — Но она обещала навестить меня, как только я обустроюсь.

— Она так и сказала. Будет весело. — Он смотрел в окно спальни так, будто мысли его были где-то очень далеко.

Я попыталась отогнать нахлынувшую хандру, пока шла за ним на кухню. Он налил нам по чашке кофе. На столешнице стояла рамка с нашим фото у реки, которое Хенли сделала всего пару дней назад. Она подарила нам по экземпляру. Мое уже лежало в чемодане, а я смотрела на его: моя спина прижата к его груди, я запрокидываю голову, чтобы поцеловать его. Мы оба в белых футболках и джинсах, а вода плещется у нас под ногами, словно мы были в собственном мире. Даже не заметили, как она нас сняла.

Мы выглядели счастливыми.

До нелепости счастливыми.

Раздался звонок — FaceTime от Джареда. На экране появились он, Клара и Моник, как раз в тот момент, когда Рейф встал позади меня, чтобы мы могли поприветствовать их вместе.

— Бонжур, козлы! — закричали они хором.

— Привет, — ответили мы с Рейфом куда менее бодро.

— Ну вот, какие унылые с утра, — сказал Джаред.

— Все нормально. Просто не выспались, — пожала я плечами.

— Еще бы вы выспались, с таким красавчиком рядом, — подмигнула Моник.

Мы с Рейфом уставились в экран без малейших эмоций.

У меня сейчас совсем не было чувства юмора.

— Ладно, ребята, оставляем вас попрощаться, — сказала Клара, стрельнув взглядом в сторону своих друзей. — Позвони, когда приземлишься в Париже.

— Да, и чтобы на видео была ты с багетом, а не с багетом Рейфа, — расхохотался Джаред, подмигнул, а потом сделал вид, что возмущён. — Что, совсем без реакции? Багет Рейфа остался без внимания? Разочаровали вы меня с утра.

— Смешно, — сказал Рейф, выдав натянутую улыбку. Теперь было ясно, что он тоже не в лучшем настроении.

Похоже, хандра была заразной, а я — ее главный разносчик.

Я попыталась взять себя в руки. Натянула улыбку. Ту самую, неискреннюю, когда просто раздвигаешь губы, чтобы показать зубы, но радости там нет ни капли.

— Au revoir.

— Ну все, до связи. — Они отключились, а Рейф опустился на стул, и теперь резинка висела у него на запястье. Это вызвало мою первую улыбку за утро. Я заметила на его другой руке браслет, который сделала для него сама. Он никогда его не снимал, и это меня тронуло, потому что я знала: для него это что-то значило.

Я встала и подошла к своей сумке на столешнице, достала свою последнюю работу, которую закончила для него на этой неделе. Сомневалась, стоит ли дарить ее сейчас — хотела вручить на прощание в аэропорту.

— Я тут поэкспериментировала с новыми дизайнами и сделала еще один для тебя, — протянула я ему. — Мы думаем запустить мужскую коллекцию, и я хотела попробовать что-то новое. Это цепочка из нержавеющей стали с редким коричневым ионным камнем. Гравировку можно будет добавить по желанию.

Он внимательно разглядывал звенья, а потом посмотрел на пластинку, где я аккуратно выгравировала его имя — Рафаэль.

— Это шикарно. Ты использовала новый гравер.

— Да. Ты стал моим первым.

С этим мужчиной у меня было так много первых разов.

Я всегда думала, что моя первая любовь была пустой тратой чувств, потому что я отдала ее тому, кто этого не заслуживал.

Но правда в том, что ту самую эпическую любовь, о которой пишут в книгах, я испытала впервые именно с человеком, которого и представить себе не могла.

Это был мой первый подобный опыт.

Правильный человек. Неправильное время.

Он застегнул браслет на запястье и посмотрел на оба — новый и тот, что я сделала раньше. Потом встал.

— Я тоже кое-что тебе приготовил. Пустяковое, потому что я ничего не умею делать своими руками, так что с тобой в этом плане не сравниться, — сказал он, указывая на свое запястье и протягивая мне розовый подарочный пакет.

Я заглянула внутрь и достала пару васильковых пушистых носков.

Большую пачку мармеладных мишек.

И табличку для рабочего стола с надписью «Boss Lady».

— Ты сейчас разговариваешь на языке моей любви, — рассмеялась я.

— Я знаю, как ты ненавидишь, когда у тебя мерзнут ноги, так что они пригодятся тебе в самолете. А мармеладных мишек, по-моему, во Франции не любят, так что держи их для дороги, и еще я сунул пятокилограммовый пакет в твой чемодан.

— Вау. Ты, похоже, все продумал. А табличка — вообще огонь.

— Нужно же, чтобы все знали, кто здесь главный, — сказал он.

— Тебе тоже стоит напомнить об этом себе. Я знаю, что Джозеф был в бешенстве из-за прошлых выходных, но ты рожден быть лидером, Рейф Чедвик. Он это знает, и его это пугает. — Я складывала подарки в ручную кладь, пока говорила.

— Сегодня не обо мне. Сегодня твой день. — Он отнес наши кружки в раковину и посмотрел на часы. — Пора ехать в аэропорт.

Пришло время прощаться.

Я оглядела дом Истона и вспомнила тот день, когда только приехала сюда. Как он напугал меня до чертиков, и я заехала ему по горлу.

С этого все и началось.

А сегодня начиналась новая глава.

Я прогнала ком в горле и вскинула подбородок:

— Поехали.

Всю дорогу мы почти молчали, и я только мельком глянула на телефон, где Хенли уже написала мне целую кучу сообщений, что скучает.

Я смотрела в окно, наблюдая, как горы проносятся мимо в размытом пятне.

— Спасибо тебе за все, — сказала я, когда он припарковал пикап у небольшого аэропорта.

— Мне не за что. Это я счастливчик в этой истории. — Он отстегнул мой ремень безопасности и подтянул меня к себе на колени. — Спасибо за лучшие три месяца в моей жизни, Дикая Кошка.

Не плачь.

Только не начинай рыдать.

Ты не та истеричная девчонка из кино, которая ревет в аэропорту.

У тебя свой бизнес, и ты едешь в Париж.

Я обняла его, и в этот момент кто-то громко постучал по стеклу.

— Здесь парковаться нельзя!

Я соскочила с его колен, а Рейф вышел из машины и пошел открывать мне дверь, одновременно рявкнув на того идиота, что так резко нас прервал.

— Ты вообще видишь, что здесь никого нет, Берт? — прорычал Рейф, глядя на охранника аэропорта, который стоял, скрестив руки на груди.

— Правила есть правила, Рейф. Неважно, как ты мне нравишься, я не могу их нарушить ради тебя.

Рейф огляделся. Мы действительно были единственной машиной на высадке пассажиров.

Он достал мои чемоданы из кузова, а я закинула рюкзак на плечи.

Рейф крепко обнял меня, не говоря ни слова.

Больше нечего было говорить.

В этот момент Берт решил, что самое время свистнуть в свисток прямо у нас за спиной, и мы оба вздрогнули.

— Да чтоб тебя, Берт! — рявкнул Рейф.

— Мне придется выписать штраф. Начальство следит, — пожал плечами охранник.

— Все нормально. Я ухожу, — покачала я головой, несколько раз моргнув, чтобы не заплакать прямо сейчас. — Спасибо, что подвез.

Спасибо, что подвез?

Вот так я с ним прощаюсь?

Он просто стоял, глядя мне вслед:

— Конечно. Счастливого пути, Лу.

— Давно пора, — проворчал Берт, когда я проходила мимо, и я показала ему средний палец.

Он испортил мой прощальный момент.

Я не сказала ничего из того, что хотела.

И, возможно, теперь надолго не увижу Рейфа.

Кто знает, что будет дальше?

Наверняка, когда я вернусь, он уже будет женат на какой-нибудь красавице, и у них будут такие же красивые дети.

Слезы сами катились по щекам, и внутри поднялась паника. Я развернулась как раз в тот момент, когда он обходил пикап. Бросила рюкзак на землю, оставила чемодан рядом и со всех ног побежала к нему.

— Подожди! — закричала я, и он обернулся, как раз когда я налетела на него.

Он не успел удержаться и вместе со мной рухнул на землю, ударившись о заднюю часть машины.

Он просто лежал там, у заднего борта пикапа, и смеялся.

Провел рукой по моему лицу, убирая волосы:

— Ты что-то забыла, Дикая Кошка?

— Забыла сказать, что буду по тебе скучать. Что это тоже были лучшие три месяца в моей жизни. И все это — благодаря тебе.

Он поднялся, подтягивая меня вместе с собой.

— Логично, что на прощание ты меня снова уронишь. Это же в твоем стиле. — Он улыбнулся мне.

Слезы текли по моим щекам, и мне было плевать. Берт снова свистнул, и я повернулась к нему, заорав:

— Заткнись, Берт! Дай мне нормально попрощаться, или я тебя сейчас уложу рядом!

Он поднял руки и покачал головой:

— Ладно, у тебя две минуты, блондиночка.

— Ага, значит, для красивых девушек ты правила нарушаешь, — фыркнула я.

Берт развел руками и отвернулся.

— Спасибо, что вернулась, — сказал Рейф, стирая мои слезы большими пальцами. — Не плачь, красавица.

Я хотела сказать.

Оно уже было на кончике языка.

Я люблю тебя. Я не могу остаться, но я люблю тебя.

— Прости за боль в спине, с которой ты завтра проснешься, — сказала я дрожащим голосом.

— Она того стоит. Любая боль, что я почувствую завтра, Лулу, — это все стоило того. — В этих словах было гораздо больше смысла, чем просто про спину. Потому что настоящая боль ждала нас утром, когда мы проснемся поодиночке.

Он наклонился и поцеловал меня.

К нам подъехала машина охраны с мигалками, и Рейф закатил глаза:

— Ладно, ухожу.

— Мне тоже пора на посадку. Я буду скучать по тебе, Рафаэль.

— Я тоже буду скучать, — сказал он, взглянув на часы. — Беги за своей мечтой, Дикая Кошка.

Я кивнула. Развернулась, схватила вещи и побежала к своему выходу на посадку.

Бежала навстречу своему будущему.

Но в ту секунду я знала одно:

Свое сердце я только что оставила позади.