Мой светлый луч

13

Рейф

Мы вернулись домой поздно ночью, и, признаться, мне не хватало Лулу, когда я ушел в гостевой дом. Я уже привык к ее колкостям, к ее суете, когда она пытается играть роль, или к той уязвимости, которую она показала на лодке.

Эта женщина... Черт, она многогранна во всем.

Мне понравилась ее семья — если не считать Баррона, Шарлотту и Хантера.

Телефон завибрировал в сотый раз, я потер глаза и перекатился на кровати, чтобы его взять.

Истон: Черт побери. Кто-нибудь сегодня уже заходил в интернет?

Аксель: Я работаю на ранчо. Я вижу лошадей задолго до того, как проверяю интернет.

Кларк: У меня вчера была игра. Я вообще-то пытался поспать, но телефон вибрировал без остановки. Спасибо вам, придурки.

Арчер: Я готовлю Мелоди завтрак и только что пережил попытку собрать ей два пучка на голове, потому что у Мисси Лоуэлл два пучка. У меня тут тоже утро так себе.

Бриджер: Я так понимаю, речь идет о нашем новоявленном знаменитом братце?

Истон: А как же. Он, как всегда, трубку не берет. Я бы уже поехал к нему, но с утра снег валит как из ведра.

Аксель: Я работаю на улице, придурок. Не так уж и плохо.

Кларк: Рейф, ты где, черт возьми?

Арчер: Кто-нибудь вообще объяснит, что происходит?

Я: Что за хрень вообще творится? Я был вне города и пытался поспать. Сейчас даже семи утра нет. Что за срочность?

Истон: Ты случайно не участвовал в семейной фотосессии с Соннетами? И не давал интервью на самом популярном утреннем шоу страны, забыв упомянуть об этом?

Я: Это было семейное дело. Меня просто попросили сесть на фото. Ничего особенного. Мужик задал пару вопросов.

Истон: Ты стал вирусным, братец. Все постят фотки тебя и Лулу. Может, ты что-то хочешь нам рассказать?

Я: Похоже, ты знаешь больше меня. Почему бы тебе самому не просветить меня?

Истон: Вот тут пишут, цитирую: «Я всегда держу мармеладных мишек в кармане, потому что моя девушка их обожает. А я люблю ее, так что всегда ношу мишек с собой.»

Бриджер: Меня сейчас стошнило.

Кларк: Погодите-ка. Эта девушка пару дней назад врезала тебе по яйцам бильярдным шаром, и ты ее боялся, а теперь вы встречаетесь и ты ее любишь?

Аксель: Ну слушай, она же красотка. Такое бывает. Она уже кастрировала тебя?

Арчер: Я тоже зашел в интернет и вот что нашел: цитата на развлекательном аккаунте, а в комментариях сплошное «ах», «какое счастье», «я таю». Короче, все от тебя млеют, чувак. Что бы это ни значило.

Истон: А что за цитата?

Арчер: Рейфа спросили, как долго вы вместе, а он ответил: «Дело не во времени, Рэй. Дело в чувствах. А для меня это будто целая вечность.»

Бриджер: Что, блядь, происходит?

Кларк: По-моему, происходит вечность.

Я: Пошли вы. Я все объясню, но мне нужно немного времени.

Аксель: Что, теперь ты должен посоветоваться со своей возлюбленной, прежде чем нам ответить?

Бриджер: Я вообще нихрена не понимаю.

Истон: Так и работают отношения, дружище.

Арчер: Погодите-ка. Она же пару дней назад всадила тебе бильярдный шар в пах, а теперь ты нашел свою навеки? Это как вообще?

Кларк: Любовь не всегда логична.

Истон: Мама сейчас обрывает мне телефон. Злая, что я не сказал ей, что ты тайно встречаешься с Лулу.

Бриджер: Тебе бы лучше придумать внятную версию событий, братец.

Раздался стук в дверь. Вернее, не стук, а яростный грохот, который никак не прекращался. Я отложил телефон и поплелся к двери, открыл ее и увидел Лулу в домашних шортах, тапочках и майке, а вокруг падал снег.

— Господи. Заходи, тут же мороз, — я взял ее за руку и втянул внутрь.

Ее зубы стучали.

— Все пошло по полной заднице, Рафаэль. Весь мир теперь знает, что мы встречаемся.

— Иди сюда, — я отвел ее в спальню, поднял одеяло, чтобы она могла забраться под него. Черт, мы уже вместе принимали душ, так что это не казалось мне чем-то неприличным. И она дрожала от холода. Я укрыл ее пледом и пошел обратно в гостиную, достал из кармана куртки то, что знал — ей нужно. Бросил на кровать мини-пакетик мармеладных мишек, а сам лег рядом.

Она подняла бровь.

— Наши проблемы немного больше, чем просто мармеладки.

— Расслабься. Все не так уж страшно.

— Он почти ничего не выложил из интервью с моим дядей и кузеном. Все про нас. И люди увеличивают фото, где мы сидим вместе на семейной съемке, а твоя рука лежит у меня на бедре, — она покачала головой так, словно нас сфотографировали голыми.

— Зато они не знают про оргазмический душ. Ты ведь так его назвала? — я потянулся за мармеладками и разорвал упаковку.

Черт возьми, они оказались не такими уж плохими, как я помнил.

— Боже мой, — она откинулась на кровать. — Я все испортила. Это болезнь какая-то, понимаешь? Я всегда так делаю. Пытаюсь вырваться из кошмара с бывшим, а в итоге втягиваю в свою драму брата парня своей лучшей подруги. У тебя была нормальная жизнь до того, как ты меня встретил.

— Ну, это уже перебор, Дикая Кошка. Я никогда не был нормальным, — я тоже откинулся на спину рядом с ней.

— Что нам теперь делать? Как только Беккет что-то скажет, сюда сразу нагрянет пресса, и начнется шоу.

— Ты этого не знаешь.

— Рейф. — Она села, глаза метались, полные тревоги. — Я выросла в публичной семье. Я прекрасно знаю, как это работает. Они приедут сюда и начнут копаться в наших отношениях. А Беккет только подольет масла в огонь, он живет ради таких драм. Все ужасно.

Она была в полной панике. Так что я сделал единственное, что пришло мне в голову.

Я уложил ее обратно на кровать и начал щекотать, пока она не захохотала так, что не могла дышать.

Когда она перестала орать, я отстранился.

— Я ненавижу, когда меня щекочут, — прошипела она.

— Ты начинала зацикливаться. Сделай вдох. Все будет хорошо.

— Ты мог бы просто сказать, что все будет хорошо, а не лапать меня, как дикий зверь, — сказала она и встала с кровати.

— Думаю, тебе понравилось, что я знаю, как тебя успокоить.

Она скрестила руки на груди.

— Ты пьяный?

— Я только что проснулся. До опьянения мне далеко. Хотя, возможно, я на сахарном подъеме от мармеладок, — усмехнулся я.

— Рейф, это не шутки. Нам нужен план.

— План простой: мы встречаемся. Нам все равно нужно держать эту легенду до следующих выходных. Просто теперь об этом знает больше людей. Ничего страшного. Люди встречаются каждый день. Потом скажем, что какое-то время встречались, а потом решили остаться друзьями. Ты из мухи слона раздуваешь.

Она подошла ко мне и ткнула пальцем в лицо.

— Все гораздо сложнее, Чедвик. Теперь за нами будут следить. Так что нужно быть очень осторожными. Больше никаких щекоток и никаких оргазмических душей. Нам нужны границы. Четкие границы, чтобы все не стало еще сложнее.

Я взял телефон — от мамы было семнадцать сообщений. Она начинала с вопросов, что происходит, а заканчивала тем, что уже решила: я влюблен.

— Ну что, держись, подружка. Сегодня ты ужинаешь с моими родителями, — сказал я, просматривая сообщения. — Похоже, они сильно обижены, что мы скрывали наш роман, и хотят с нами поговорить.

— Что мы скажем твоим родителям? — она начала метаться по комнате. — Это полный кошмар.

— Я просто скажу им, что мы хорошо проводим время. Буду честен. Мы действительно ездили вместе в поездку. Ты мне нравишься, даже несмотря на то, что причинила мне больше физических страданий, чем любая женщина в моей жизни, и все время на меня орешь. Я просто немного обласкаю правду.

— Ты сейчас сказал «обласкаю»?

— Ну а как иначе? Ласкаю все, что нравится. — Я рассмеялся.

— Ты отвратителен.

— И я весь твой, детка, — сказал я, вытаскивая из ящика футболку и натягивая ее через голову, потом надел серые спортивные штаны. — Пошли. Я сделаю нам кофе, а потом вместе придумаем план.

— Не каждый день читаешь в интернете о том, что твой сын в отношениях, — сказал отец.

— Но если честно, мы в восторге, — подмигнула мне мама.

— Думаю, ты к такому привыкла, Лулу, выросшая в публичной семье, — добавил отец.

— Привыкла. Но это не делает ситуацию нормальной. Мне очень жаль, что вы узнали об этом таким образом, — тихо сказала Лулу.

— Тебе не за что извиняться, — мама взяла ее за руку.

— Послушайте, я взрослый человек. Я не бегу к родителям с каждым своим романом. Мы еще не дошли до того момента, чтобы рассказывать всем, что между нами происходит. Хотели сначала понять сами. А интервью... ну, оно свалилось на нас неожиданно, — сказал я, потянувшись за еще одной хлебной палочкой.

— Мне правда жаль, что так вышло, — Лулу несколько раз моргнула, потом собралась и положила себе немного салата. — Я не хотела, чтобы все так вышло.

Мама встала, обошла стол и обняла Лулу, крепко прижав ее к себе:

— Дорогая, нет. Это не твоя вина. Мы совсем не расстроены. Я еще в тот вечер, когда мы с Кейтоном встретили тебя, и ты отправила бильярдный шар прямиком в семейные драгоценности Рейфа, сказала, что в тебе что-то есть. Я уже тогда увидела между вами искру. Просто не думала, что вы уже вместе. Вы отлично притворялись, что терпеть друг друга не можете.

Похоже, наши актерские способности были куда лучше, чем мы думали.

Мама вернулась на свое место и села.

— Спасибо вам за понимание. Но мне все же нужно сказать — это все моя вина, — начала Лулу, и я понял, что она вот-вот во всем признается, потому что она бросила на меня тот самый взгляд.

— Хватит. Это не твоя вина, — я сжал ее руку под столом. — Послушайте, это все еще довольно новое для нас. Лулу приехала сюда всего на несколько месяцев. Мы не хотели накладывать на себя дополнительное давление. Давайте просто пока не придавать этому большого значения и посмотрим, что будет дальше.

Отец кивнул, потянулся за бокалом вина и сделал глоток.

— Полностью согласен. Последнее, что вам сейчас нужно, — это давление. Так расскажите нам о своем ювелирном бизнесе. Хенли немного рассказывала, насколько вы талантливы.

— Спасибо. Я обожаю свое дело. Я сама разрабатываю каждый эскиз, и недавно нашу коллекцию взяли в крупнейший парижский универмаг Luxe. Через пару месяцев я перееду туда, рынок украшений там сейчас на подъеме, а в США у меня есть команда, которая следит за всем остальным.

Брови мамы сдвинулись, и я видел, как у нее в голове начали складываться детали. Они ведь думали, что мы встречаемся. Если они читали все в интернете, то уже видели, как я там говорил о любви. А теперь Лулу собиралась уехать в другую страну.

— Ты переезжаешь туда насовсем? — осторожно спросила мама.

— Я люблю путешествовать, — с паникой во взгляде посмотрела Лулу на меня. — Так что буду часто летать туда-сюда. Сейчас главное — открыть офис.

— Это потрясающе, — сказал я. — Видеть, как ты превращаешь простой набросок в настоящее украшение, которое потом продается по всему миру. Это круто, Дикая Кошка.

— Спасибо. Я правда счастлива. Пока я здесь, работаю над новыми дизайнами. В такую снежную погоду самое время сесть и порисовать, — она улыбнулась.

— Мне нравится, что ты можешь просто что-то представить, нарисовать, а потом воплотить в жизнь, — сказала мама. Она подняла руку, показывая тонкий золотой браслет с нефритом на запястье. — Я купила его в Нью-Йорке в прошлом году, когда мы с Кейтоном были в отпуске. И только сегодня утром поняла, что это твоя компания. Это ты его спроектировала?

Улыбка Лулу растянулась от уха до уха.

— Это одно из наших самых продаваемых украшений. Первая вещь, которую я когда-либо спроектировала. Она для меня особенная.

— Помню, как ты ее увидела, — сказал отец. — Ты тогда вся засияла и не могла отвести от нее глаз. Я попросил продавщицу упаковать ее, а потом сделал тебе сюрприз, когда ты ушла в туалет.

— До сих пор умеешь удивлять, пап, — рассмеялся я. — Красиво сыграл.

— Ты очень талантливая, Лулу. А Хенли столько нам о тебе рассказывала. Мы так рады, что вы с Рейфом нашли друг друга, — сказала мама, поднимая руки и улыбаясь. — Без давления. Просто рады, что вы счастливы вместе.

— Очень тонко, мам, — покачал я головой и подмигнул ей.

Мы провели за ужином еще два часа, разговаривая и смеясь. Мои родители — лучшие люди, которых я знал, и Лулу с каждым моментом чувствовала себя с ними все комфортнее.

Она как будто всегда была частью нашей семьи.

И неважно, что это все понарошку.

Потому что в этот момент я не хотел быть нигде, кроме как здесь, рядом со своей фальшивой девушкой.