Мой светлый луч

2

Лулу

— Мне здесь прям по душе эта атмосфера маленького города, — сказала я, потягивая тыквенно-чайный латте с эспрессо и карамелью. — И в этой милой кофейне даже можно сделать заказ по своему вкусу.

Хенли покачала головой:

— Ну, кроме того, что в первый же день ты прописала по горлу брату Истона.

— Слушай, он сам напросился. Появился в коридоре как какой-то хищник, а у меня чутье на опасность. Что поделать, если все мои инстинкты орали «Чужой!». Тренер Джонс, кстати, был в восторге, когда я рассказала ему про свою реакцию. — Я откинулась на спинку стула и взглянула на милую люстру под потолком. Кофейня Rosewood Brew напоминала французский фермерский домик. Мне нравилось, что здесь все идет медленнее. Как-то спокойнее, что ли.

Ну, если не считать недавнего «домушника», который оказался братом парня моей лучшей подруги.

— Лу, — сказала она сквозь смех. — Это дом его брата. Он живет в гостевом доме. Да и он далек от образа хищника.

— А я-то как должна была это узнать?

Она снова покачала головой:

— Он сказал, что ты сильнее, чем кажешься. Думаю, теперь он в ближайшее время не сунется.

— Минут через пять после этого он уже жевал шоколадные капли. Так что, думаю, все с ним нормально, — пожала я плечами. — Рафаэль с первого взгляда — источник неприятностей.

Хенли рассмеялась еще громче:

— Рейф вовсе не источник неприятностей. Он вообще отличный парень.

— У него такая уверенность в себе, что хоть стой, хоть падай. Для меня это всегда тревожный звоночек. Так что лучше сразу таких отвадить.

— Ты несешь чепуху. Он брат Истона, так что давай полегче. У него большая семья, а завтра ты идешь со мной на воскресный ужин.

— Ладно, но ты же знаешь, что семейные ужины меня пугают. Почему, как думаешь, я приехала раньше времени? Семейный отпуск был сущим кошмаром.

— Так, рассказывай дальше. Помню, ты говорила, что Шарлотта, как всегда, строила из себя судью. Она всегда была с замашками, но, похоже, становится все хуже?

Шарлотта Соннет — моя двоюродная сестра, дочь дяди Чарльза по папиной линии. Всегда ходила с каменным лицом. Я вообще-то уважаю женщин с характером, но только не такого — противного — толка. Она старше меня на четыре года и всегда смотрела на меня, как на грязь под своими идеальными ногтями. Я не раз таскала Хенли на наши семейные сборища, и она своими глазами видела, на что способна моя кузина.

— Сказать, что стало хуже — ничего не сказать.

— Ну, она ведь вышла за конгрессмена и устроила себе свадьбу королевского уровня, — хихикнула Хенли. — Понятно, что корона выросла еще больше. Дай угадаю: она опять вспомнила, как Беккет устроил сцену на прошлой встрече всей семьи?

Беккет Бэйн был моим бывшим, а еще — вокалистом самой популярной бой-бэнды нашего поколения, Tier One. Он был занозой во всех местах, какой только можно представить, и реально отравлял мне жизнь.

Да-да, каламбуры все были осознанные.

Мы расстались больше года назад, но стоило ему вернуться с гастролей, он тут же начинал пытаться вернуть все на круги своя, что всегда раздражало мою семью.

Папа до сих пор не может простить тот ужин на праздники, когда Беккет свалился к нам к бабушке с дедушкой в городе и устроил показательное выступление. Он опрокинул стол в стейк-хаусе Хавьера на глазах у папарацци, которые тут же все это засняли.

Вот в чем вся соль с моим бывшим: его истерики почти не связаны со мной, ему просто нравится быть в центре внимания. Моя фамилия для него как лакомый кусочек для желтой прессы.

Он ловил кайф от вспышек и репортеров, как студент на каникулах.

— Конечно, она припоминала это по сто раз за каждый ужин. Каждый раз подкалывала — вдруг кто-то ворвется и опрокинет стол. — Я закатила глаза. — Мы были в семейном доме в Хэмптонсе. Ну совсем не то место, где ошивается подобный тип.

Хенли попыталась сдержать смех рукой:

— Мне кажется, она просто тебе завидует. Она все время изображает уверенность, но по-настоящему очень неуверенная в себе. А ее муж только и делает, что ей поддакивает.

— Да не говори. Он реально меня раздражает. Все повторяет за ней. Как будто мы не услышали ее в первый раз.

— Нет, серьезно? Пример давай.

— Легко. Она говорит: «Надеюсь, никто не вломится и не опрокинет стол». Он сразу: «Да, дорогая, надеюсь, никто не опрокинет стол». Потом она: «Этот стол антиквариат, он в семье много поколений». Он смотрит мне в глаза: «Ты слышала, Лулу? Это антиквариат, в семье много поколений». — Я изобразила, что меня тошнит пальцем.

— Но ты ему по горлу не въехала? — спросила Хенли со смехом.

— Нет. Потому что в такие моменты я смотрела на папу, а он совсем не был раздражен ими. Все его недовольство было только на меня. — Я снова отпила чай и поставила чашку на стол. — Словно я виновата в том, что Беккет чудит.

— Слушай, ты не можешь отвечать за то, что он вытворяет. Вы расстались. Ты его заблокировала. Папа должен перестать винить тебя за выходки этого идиота.

— Я знаю. Большую часть времени я просто стараюсь выжить в этой семье. Не так-то просто быть «черной овцой», знаешь ли?

— Ты единственная нормальная в этой семье.

— Аминь, подруга.

— Как твоя мама? Франсуа привезла?

Франсуа Трембле был ее личным экстрасенсом и советником по духу. Мама полагалась на него во всем, а он был просто одержим моей аурой. Она всегда таскала его на семейные мероприятия с папиной стороны, потому что, по ее словам, он помогает ей сохранять внутреннее равновесие с родственниками.

— А как же. Пристегивайся, Хен. Это был сеанс из всех сеансов. Мама устроила круглый стол, и Франсуа лично прошелся по каждому, рассказывая, кем он был в прошлой жизни. Причем все это было не в приватном порядке, а на публику. Было реально стыдно.

— О-о-о, я бы соврала, если бы сказала, что не обожаю слушать, что наговорит Франсуа.

— Потому что раньше он все гадал про будущее. А теперь выяснилось, что будущее у меня вроде бы светлое, а вот прошлое — просто мрак, и он даже не пытался приукрашивать.

Подруга снова залилась смехом, а я сделала еще глоток чая.

— Рассказывай.

— Ну, скажем так, Шарлотта в прошлой жизни была какой-то целительницей. Она нашла лекарство от какой-то редкой болезни с безумным названием — Лакококи или как-то так.

— Первый раз слышу, — отозвалась Хенли.

— Потому что именно она ее изобрела, и теперь мы все живы благодаря этому. — Я тяжело вздохнула: у кузины и без того корона не влезает в дверной проем, а теперь она вообще уверена, что мы все обязаны ей жизнью. — А ее муж, этот болван, был каким-то генералом и столько всего завоевал, что даже не упомнить.

— Ну и что же он сказал тебе?

— Оказывается, в прошлой жизни я была очень занятой дамой, — зашипела я, едва сдерживая смех, потому что такое выдумать просто невозможно. — Франсуа представил меня какой-то колониальной развратницей, которая сохла по Бену Франклину. Сказал, что у Бена были ко мне чувства, но он выбрал жену по статусу, а я была простой смертной, так что на мне он жениться не мог.

У Хенли уже текли слезы от смеха, она мотала головой, пытаясь выговорить сквозь хохот:

— Да ну, не мог он такого сказать.

— О да. И Шарлотта с ее странным мужем были так увлечены моим прошлым, что он на меня весь вечер таращился и облизывался.

— Ну хоть кто-то из родственников должен был быть не святым? Может, еще у кого-то прошлое мутное?

— Думай дальше. Баррон, например, был королем и имел семь жен, а стыдят почему-то меня — потому что я сохла по одному мужчине. Кстати, Баррон вообще не изменился: четыре раза был помолвлен, ни разу не женился, и все обсуждают только мою глупую связь с величайшим придурком на планете.

Баррон — мой старший двоюродный брат, брат Шарлотты, первый внук в семье, который должен продолжать фамилию Соннет. Соннеты всегда были известной политической семьей: мой прадед когда-то был вице-президентом США, двое дядей тоже в политике, а Хантер вообще отлично вписался в роль конгрессмена и, возможно, даже мечтает стать президентом. Хотя, если честно, мне кажется, максимум он и так уже достиг. Но я-то делаю украшения, что мне до этих политических высот?

— Слушай, ну ты ведь знаешь, что ты любимая внучка у дедушки. А он просто лучший, так что это уже победа.

Дедушка — один из самых близких мне людей, он всегда видел меня настоящую и принимал такой, какая я есть. Остальные только и смотрели, в чем я накосячила.

— Это правда, — кивнула я и сделала еще глоток. — Теперь только осталось придумать правдоподобную причину, почему мой серьезный парень не приедет со мной на дедушкин юбилей. Шарлотта меня допрашивала, как будто работает в ЦРУ.

— То есть все думают, что у тебя тут, в Роузвуд-Ривер, серьезные отношения? — уточнила Хенли.

— Ага. Папа вообще чуть с ума не сошел после выкрутасов Беккета. Я всем рассказала, что встречаюсь с очень стабильным, надежным и достойным мужчиной. По-моему, сама себя в это втянула, потому что папа светился счастьем, когда я упоминала своего загадочного избранника. Даже боялась, что Франсуа меня сдаст.

Хенли покачала головой, явно пытаясь уложить все в голове:

— Хорошо хоть Франсуа на этот раз ушел в прошлое.

— Нет, дальше было еще веселее. Он даже меня выручил. Рассказал всем, что этот парень им очень понравится. А потом все испортил, заявив, что я приведу его на дедушкин юбилей на следующей неделе, — простонала я. — Поверь, если бы это был чей-то другой день рождения, я бы нашла причину не ехать, но пропустить восьмидесятилетие дедушки не могу. Теперь вот надо придумать уважительную причину, почему мой идеальный парень не появится, потому что Шарлотта меня замучает.

— Можешь сказать, что он приболел, и ты не хочешь рисковать здоровьем бабушки с дедушкой, — пожала плечами Хенли. — Ты вообще имя ему придумала?

— Пришлось импровизировать. Просто назвала его Любимчик, но, конечно же, мама с ее французским акцентом зовет его “Любьимый ее мальчьик”. Тут я уже сама не сдержалась и рассмеялась. Мама у меня — настоящая француженка, творческая и слегка чокнутая. Я ее обожаю, но поговорить с ней серьезно почти невозможно — она как фея, вечно в облаках. А папа — орешек покрепче, и, как единственная дочь, я все время не оправдываю его ожиданий. Но все равно знаю, что они меня любят. Быть Соннетом — это всегда груз ответственности и иногда жутко утомительно.

— Ладно, скажи тогда, что у Любьимого ее мальчьика — острый приступ Лакококи.

Мы с ней чуть не попадали со стульев от смеха.

— Тогда мне придется выслушивать, как Шарлотта опять всех спасла, — простонала я. — Лучше я скоро скажу, что у него вирус, чтобы все сразу поняли: его не будет на вечеринке.

Хенли подкинула идею:

— Могла бы просто найти себе настоящего парня, и все было бы проще.

— Сейчас мне нужен перерыв от токсичных мужиков, — пожала я плечами.

— Тебе бы пора вернуться в строй, Лу.

— Сложновато, учитывая, что теперь у меня «фиктивный» парень. Не могу же попасться на глаза папарацци на свидании. Так что пока побуду в Роузвуд-Ривер, буду читать кучу откровенных романов и работать над новыми эскизами для Luxe.

— Я тобой горжусь, Лу. Luxe — самый элитный универмаг Франции, и они выбрали тебя. Твои украшения будут известны по всему миру. Ты создала MSL, и сколько людей обожают твои изделия.

— Вот бы папа наконец-то признал, чего я добилась. До сих пор видит во мне ту самую дурочку, что встречалась с этим токсичным музыкантом. Что еще нужно, чтобы он понял, что я уже не та? Хотя теперь, когда у меня якобы есть замечательный мужчина в Роузвуд-Ривер, он наконец спрашивает про бизнес, мои украшения и планы.

— Беккет — полный отстой, — сказала Хенли и приподняла бровь. — Ты и так его не выносила последний год ваших отношений, не говоря уже о том, как ты счастлива после расставания. Я рада, что у тебя появился такой чудесный мужчина, хоть он и нарисованный.

Я хихикнула. Лучшая подруга — единственный человек, который всегда меня понимал. Она была для меня как сестра, о которой я всегда мечтала. Мы познакомились в пансионе в девятом классе и с тех пор были неразлучны.

— Да. Жаль только, что мне придется расстаться с Любьимым ее мальчьиком, когда я уеду в Париж через три месяца на запуск коллекции.

— А вдруг ты влюбишься в жизнь маленького городка и скажешь Парижу — ну его к черту, — подмигнула она. — Я тобой горжусь, и хочу наслаждаться каждым днем, пока ты здесь. Интересно, как ты будешь разрывать отношения с этим «суженым»?

Я задумалась, ведь придется разыграть расставание не хуже, чем я разыграла весь этот роман:

— Главное, чтобы не было скандала. Пусть он будет трудоголиком. Скажу родителям, что он так погружен в работу, что я не могу быть с мужчиной, который женат на своей профессии. Или скажу, что дело в расстоянии. Слишком далеко друг от друга — вполне правдоподобно.

— Бедняга: сначала страдает от Лакококи, а теперь — трудоголик и живет на другом конце света. Надеюсь, вы хотя бы хорошо проводите время в своем вымышленном романе?

— Ну конечно, он идеальный любовник. У него выносливость элитной порно-звезды. Он ведь вымышленный, можем придумать что угодно.

— Слушай, ты так его расписала, что хорошо, что он не встретится с твоей семьей, — рассмеялась Хенли.

— Ни один реальный парень теперь ему не конкурент, — сказала я, глядя в окно, где снег валил все сильнее. — Так чем вообще тут занимаются зимой? Я лопату в руках не держала целую вечность.

— Не волнуйся, Истон нанимает человека, который чистит для тебя дорожки. Должен прийти сегодня. А можешь еще попросить своего горячего парня расчистить все.

— Да, он у меня такой — сильный, с большой лопатой… и вообще большой.

Хенли прыснула кофе на стол, и мы обе согнулись от смеха.

Три месяца в этом уютном, заснеженном городке, рядом с лучшей подругой и вымышленным бойфрендом — именно то, что нужно, чтобы вернуть свою жизнь на место.