Мой светлый луч

Эпилог

Рейф

Я уже четыре недели как был в Париже, и время летело незаметно. Я сохранил нескольких своих клиентов, предложив каждому из них выбор — остаться со мной или перейти к Джозефу, у которого компания пока что крупнее моей.

Пока что.

Большинство выбрало остаться со мной. В том числе Джордан Уотерс.

Я сообщил Джозефу о своем уходе еще за неделю до того, как приехал сюда, к Лулу. Он злился, пытался давить на меня, но в итоге пожелал удачи, и мы расстались на хорошей ноте.

Я поблагодарил его за предоставленную возможность, но пришло время идти своим путем. Бриджер был прав. Я чуть не позволил страху лишить меня женщины, которую люблю, и шанса построить собственный бизнес.

Теперь я мог работать из любой точки мира. А сейчас я хотел быть в Париже, рядом со своей девушкой. Моя помощница Клара согласилась переехать со мной, и ее радовало, что теперь она может работать удаленно. Со временем я найму еще людей, но пока что нас хватало.

Семья поддержала меня во всем, а мы с Лулу решили пока не сдавать мой дом, чтобы было куда возвращаться во время визитов домой. Со временем разберемся, как долго останемся в Париже.

— Мне нравится начинать утро вот так, — сказала Лулу, устраиваясь на мне верхом, а я переплетал пальцы с ее руками.

Сквозь тонкие занавески в комнату лился утренний свет, окутывая ее мягким сиянием.

— Ну, ты ведь любишь кататься на жеребцах, верно? — я крепче сжал ее бедра, когда она опустилась на меня.

Она улыбнулась, прикусывая свою сочную нижнюю губу, и наклонилась ко мне с поцелуем.

С тех пор как я приехал, мы наверстывали упущенное время.

Она отстранилась, глядя мне в глаза, пока мы находили общий ритм. Ее упругая грудь покачивалась с каждым движением, и я не знал на свете женщины красивее.

Я никогда не любил никого так, как ее. И никогда не был так уверен в своем решении переехать сюда, как в тот момент, когда ее взгляд встретился с моим в том кафе, когда я ее удивил.

— Я бы мог жить между твоих бедер каждый день до конца наших жизней, — сказал я, когда ее движения ускорились.

— Не останавливайся, Рейф, — прошептала она, запрокидывая голову.

— Никогда.

Мы двигались быстрее.

В комнате слышалось только наше дыхание — город еще не проснулся.

Я скользнул рукой между нами, зная, что она уже близко. Зная, что ей нужно.

Ее спина выгнулась, и я почувствовал, как она сжалась вокруг меня, когда мое имя сорвалось с ее губ, и она рухнула в бездну.

Я обожал видеть, как моя девочка теряется от удовольствия рядом со мной.

Обожал слышать свое имя на ее губах.

Я толкнулся в нее снова.

И снова.

И сам рухнул за ней следом.

— Блядь! — выдохнул я, пока она продолжала двигаться, пока мы оба не выжали из этого момента все до последней капли.

Она обессиленно упала на меня, ее растрёпанные волосы разметались по моей груди, пока мы оба пытались отдышаться.

Я поднял ее голову, поцеловал и аккуратно уложил на бок, осторожно выйдя из нее. Потом пошел в ванную, чтобы выбросить презерватив, и вернулся в постель.

— Секс в Париже еще лучше, чем я думал, — усмехнулся я.

— В Роузвуд-Ривер он тоже был на высоте.

— Согласен, — я убрал волосы с ее лица, радуясь, что наконец-то избавился от фиксатора — за время, что я здесь, запястье почти зажило. — Я забронировал нам билеты домой на следующую неделю.

— Не верится, что они дошли до финала Кубка Стэнли. Хенли говорит, что весь Роузвуд-Ривер с ума сходит.

— Да. Кларк в этом сезоне превзошел сам себя. Он играет лучше, чем когда-либо. Я до сих пор не могу поверить, что мой брат — основной игрок команды, которая борется за Кубок Стэнли.

— И при этом он выглядит таким спокойным, — сказала она.

Мы несколько раз созванивались с ним по видео за последние дни, и я с нетерпением ждал, когда смогу поддержать его на трибунах.

— Он и правда держится спокойно. Хотя, уверен, давление он чувствует. Но у него правильный характер. Он умеет справляться со стрессом. Хотя в этом сезоне он стал настоящей звездой, и соперники будут пытаться задавить его на льду.

Мы смотрели его матчи в онлайне отсюда, я внимательно следил за его статистикой и гордился им до чертиков.

— Ну, ты точно не выглядишь спокойным, когда он играет, — с улыбкой сказала Лулу.

— Может, я немного вспыльчив, но разве не ты швырнула пультом, когда судья вынес тот идиотский штраф?

— Потому что это было полное безобразие.

— Согласен. Но это все часть игры, — я притянул ее и поцеловал, после чего она устроилась, прижавшись щекой к моей груди. — У тебя сегодня загруженный день?

— Ага. Презентация новых дизайнов, а потом встреча с еще одной крупной сетью магазинов. А у тебя?

— День забит под завязку, но это приятные заботы. А вечером у меня свидание с моей девушкой в кафе внизу, — улыбнулся я.

— Хорошая жизнь, Рейф Чедвик.

— Лучшая жизнь, — сказал я, подхватывая ее на руки и неся в душ.

Мы уже привыкли начинать утро с совместного душа. Ужинать в разных ресторанах. За последние выходные она показала мне почти весь Париж, я даже познакомился с несколькими местными.

Я не знал, чем заслужил такую женщину, но точно не собирался это ставить под сомнение.

Я любил ее.

Она любила меня.

И я знал — так же, как когда-то знал мой отец, глядя на маму, — я нашел свое навсегда.

Сильная, смелая, красивая, страстная и добрая.

И вся моя.

— Я так рада, что вы оба здесь, — сказала мама, сжимая мою руку, пока мы наблюдали, как мой брат выходит на лед на последний период.

Счет был равным.

В арене буквально витало напряжение. Это была седьмая игра. Победитель сегодняшнего матча становился обладателем Кубка Стэнли.

Мы с Лулу вернулись в Роузвуд-Ривер, а потом вместе поехали на все семь матчей, побывали и в Сан-Франциско, и в Денвере, где Lions и Wolves боролись до последнего.

У каждой команды было по три победы, и перед третьим периодом счёт был пять-пять.

Я бы сказал, они были абсолютно равны по силам.

Сегодня мой брат забил два из пяти голов.

Я никогда не гордился им так сильно, как в эти моменты на льду.

Игра проходила на домашнем стадионе, и трибуны просто взорвались.

Катлер сидел у Лулу на коленях, делая вид, что ему страшно сидеть одному, но пару раз он подмигнул мне, когда она не видела.

Этот парень с самого детства флиртовал со всеми.

Моя сестра не находила себе места, то вскакивала на ноги, то металась взад-вперед между периодами, выкрикивая что-то с трибун.

Нэш пытался ее успокоить.

Мелоди устроилась у меня на коленях, громко крича каждый раз, когда звучал свисток. Арчер и Бриджер молчали, но по их лицам было видно, что нервы у них на пределе. Истон и Хенли сидели рядом с нами. Истон уже успел накричать на судью за несправедливое решение, и публика с ним согласилась. Родители сидели в своих джерси с фамилией Чедвик, гордясь сыном, как и все мы.

Когда команда вышла из туннеля и выехала на лед, арена взорвалась аплодисментами. Я обнял Мелоди, а сердце бешено колотилось.

Кларк поднял взгляд на трибуны и показал нам жестом кулак, и мы все дружно заорали. Я взглянул на Лулу — ее волосы были собраны в любимую резинку, одной рукой она обнимала Бифкейка, а другой держала мою руку. Она с Хенли прижались друг к другу, и я, черт возьми, обожал, как она сблизилась с моей семьей.

Как сильно они ее полюбили.

Я скучал по ним. Скучал по своей жизни здесь. Но мне нравилось это приключение с моей девушкой намного больше, чем я думал. Я знал, что мы еще вернемся. А Париж — не самое плохое место, чтобы пожить несколько месяцев или год.

Я снова перевел взгляд на брата, когда прозвучал свисток. Шайба молниеносно переходила от одного игрока к другому.

Напряжение росло с каждой секундой, время стремительно таяло.

Борьба за лидерство шла не на жизнь, а на смерть.

Каждый раз, когда игроки менялись, кто-то выбегал со скамейки на лед, и толпа еще сильнее замирала в ожидании.

Игроков отправляли на штрафные.

Напряжение росло с каждой секундой.

Никто не мог забить, а на табло оставалось всего двадцать три секунды.

— Давай! — одновременно закричали Лулу и Катлер.

Lions завладели шайбой.

Уэстон пасует Смиту.

Смит — Джонсу.

Джонс — Чедвику.

И прежде чем мы успели осознать, что происходит, мой брат вылетел вперед по льду, за ним гналась целая стая волков.

Он был быстрее, но они догоняли его. Он резко сместился вправо — финт, который, как он рассказывал, они отрабатывали на тренировках. Все думали, что он отдаст пас назад Джонсу, поэтому защитники сместились, и в центре образовалась небольшая щель. Кларк сделал бросок. Два защитника противника мчались за ним, пытаясь остановить этот удар. Еще один игрок рванулся слева. Кларк увидел открывшуюся зону, но соперники уже не успевали перекрыть траекторию.

Мир словно замер, пока мы следили за черной шайбой, мчащейся по льду.

Прямо в ворота.

Трибуны взорвались оглушительными криками. Все встали на ноги.

У родителей текли слезы. Лулу прыгала от радости вместе с Хенли и Катлером.

Эмерсон кинулась в объятия Нэша, а потом Бриджера.

Арчер и Истон согнулись пополам, будто не могли отдышаться. Аксель сходил с ума рядом с тетей Изабель и дядей Карлайлом.

А я держал Мелоди на бедре, пока она махала кулачком в воздухе.

Lions только что выиграли Кубок Стэнли.

— Мне кажется, он травмирован, — услышал я голос Бриджера и повернулся вместе со всеми, чтобы увидеть брата, лежащего на льду, окруженного командой. — Этот парень жестко ударил его по ногам сразу после броска.

Праздник продолжался, когда на лед вышли медики и стали разгонять игроков. Я заметил, что брат стоит неровно, опираясь на одну ногу, когда его поднимали, и поднял руки, показывая, что с ним все в порядке.

Толпа снова взревела от восторга, и мы продолжили кричать, хотя я видел тревогу на лицах всех вокруг.

Он сам с этого льда не ушел.

— С ним все хорошо? — спросила мама.

— Все будет в порядке. Он только что забил победный гол в Кубке Стэнли, — гордо сказал отец.

Но мы с Бриджером переглянулись. Кларк не ушел с площадки сам — его поддерживали товарищи, а рядом шел медик.

Мы обнимались, девчонки плакали, и все это продолжалось, пока нас не пригласили спуститься вниз, где для друзей и семьи устроили встречу с командой.

— Это было потрясающе, — сказала Лулу, ее рука была в моей, пока мы шли по туннелю. — Ты думаешь, с ним все в порядке?

— Хоккей — жесткий вид спорта. Он уже не раз получал травмы. Думаю, все обойдется. Теперь у него будет время на восстановление. Я так рад, что ты была рядом и поддержала его вместе со мной, — я наклонился и поцеловал ее крепко.

— Я иду туда, куда идешь ты, Чедвик.

— Мне нравится, как это звучит, детка.

Мы долго ждали у раздевалки вместе с другими семьями и друзьями игроков, которые собрались встретить команду. Игроки выходили по одному, поднимая руки, и мы встречали их оглушительными аплодисментами. Повсюду были журналисты и фотографы, а по слухам, на улице творилось настоящее безумие.

Я бы ни за что в мире не пропустил этот момент.

Когда Кларк вышел, опираясь на костыли, толпа встретила его таким ревом, что казалось, стадион содрогнулся. Он поднял руку, окинул зал взглядом, и люди начали расступаться, чтобы он мог подойти к нам. Мама обняла его, а потом тут же спросила, все ли с ним в порядке. Мы уже не в первый раз видели Кларка на костылях, но по его лицу я понял — боль была настоящей, даже если он и пытался сделать вид, что ничего страшного.

— Да, просто немного надорвал колено, не хочу усугубить, так что пару дней постараюсь не нагружать, — спокойно сказал он.

— Ты это сделал, брат, — сказал я. — Поздравляю.

— Рад, что ты был здесь, чувак. Такое бывает раз в жизни, — улыбнулся он, наклонился и поцеловал Лулу в щеку. — Рад, что вы оба были здесь.

— Ты упрямый осел, Чедвик, — вдруг сказала девушка с длинными волнистыми светлыми волосами, и Кларк сузил глаза.

— Может, просто порадуемся победе? — процедил он сквозь зубы, не скрывая раздражения.

— Я советовала тебе инвалидное кресло, пока не станет ясно, что с коленом, а ты меня в упор не слушаешь, — скрестила руки на груди и посмотрела на него с упреком. — Это твоя карьера, так что винить будешь только себя.

Она развернулась и ушла, а мы все с изумлением уставились на него.

— Кто это? — спросила Лулу.

— Дочь тренера, Элоиза. Она недавно присоединилась к команде как наш новый физиотерапевт и тренер по восстановлению. И теперь делает из мухи слона из-за колена, которое я травмировал уже не первый раз.

— Брат, ты не смог уйти с льда сам. Может, инвалидное кресло и не такая уж плохая идея, — тихо сказал Истон.

— Она здесь всего две недели, а мы только что выиграли, черт возьми, Кубок Стэнли! — выкрикнул Кларк, как раз в тот момент, когда толпа снова взорвалась овациями. Ему протянули бутылку шампанского, и он залпом ее осушил, а мы с Истоном незаметно придвинулись ближе, чтобы убедиться, что он не завалится на этих костылях.

Все были охвачены праздником, но я не упустил, как Кларк скользнул взглядом по дочери тренера, когда передавал бутылку товарищу по команде. Она смотрела на него с откровенным раздражением, а он подмигнул ей, прежде чем переключиться на репортера, который выкрикивал вопросы.

Он заверил нас с Истоном, что стоит уверенно, и следующие двадцать минут отвечал на вопросы прессы.

Я обнял Лулу, прижав ее спиной к своей груди, пока мы стояли и наблюдали, как ребята продолжают открывать шампанское и поливать им толпу.

Я оглянулся и увидел всех, кого люблю, собравшихся здесь, гордо наблюдающих за ним.

А потом Лулу подняла голову и посмотрела на меня:

— Париж прекрасен. Но я уже мечтаю, как мы снова будем здесь в следующем году, чтобы болеть за них.

— Дом там, где ты, Дикая Кошка.

Она повернулась ко мне, встала на цыпочки и поцеловала меня:

— Люблю тебя, Рафаэль.

— Люблю тебя еще сильнее.

Конец