Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 12. Я не продаюсь…

— Алёна Геннадьевна! Вы, часом, не уснули? Шеф к себе требует.

Довольно громко «пропел» над моим ухом младший менеджер Иннокентий, тот ещё опо-лиз, сволочь и сплетник, хуже последней базарной торговки. Шпионит, следит и доносит. За глаза Кешу, естественно, называют: «Попугаем», и «Нас и здесь неплохо кормят!».

Его слащаво-идеальное лицо скорчило гримасу: «Ну ты сама знаешь, зачем!», многозначительно взглянул на Дмитрия Николаевича, с каким мы вторые сутки бьёмся над сметой проекта, выбором субподрядчиков, сроки слишком сжатые, но в нашем бизнесе так всегда, я уже привыкла. Это всё равно легче, чем собственное рекламное агентство, где ты всё сама-сама.

Мы почти у цели. Осталось всего-то получить медиапланы от трёх каналов, свести всё это в общую базу. И самое неприятное, завершить адаптацию слоганов, вот здесь у нас полная катастрофа, третий набор, причём отличный, продюсер звезды завернул, как специально палки в колёса…

Но мы работаем и уже в шаге до победного, прорывного финала, уже утром всё будет готово.

А сейчас совершенно не до переговоров, особенно с шефом, особенно с НОВЫМ шефом. Прямо сейчас мне нечего ему показать.

— Что? Меня генеральный? Я у него на послезавтра записана, утверждать смету. Что ему нужно-то? — отряхиваюсь, натягиваю на блузку пиджак, поправляю причёску и не глядя подкрашиваю губы.

— Милочка моя, ты как с луны свалилась, — Кеша кокетливо наклонился и с долей ехидства сообщил. — Он себе выбирает рабочую жену. И кажется, эта честь выпала тебе. От тебя теперь будут зависеть наши отпуска, наши премии, твои поездки на Мальдивы, и распределение клиентов. Поздравляю, ты в его вкусе, деточка. И не замужем, значит, можешь удовлетворять его по первому требованию. И не благодари. Я сделал тебя королевой ночи, надеюсь, ты не забудешь об этом.

Тюбик помады выпал у меня из рук и покатился под стол.

Эта тварь специально сказал гадости громко и при Дмитрии Николаевиче, все знают, что у нас завязываются долгожданные отношения. И теперь Кеша меня так жёстко подставил. Нет, не подставил, а подложил, но под нового генерального.

— В таком случае иди к нему сам. Ты у нас идеальная королева ночи…

Рычу в ответ и возвращаюсь в рабочую зону кабинета к Дмитрию. А тот уже покраснел, расслабил галстук и, кажется, готов сделать необдуманные шаги.

— Эй! Королева ночи, ты за языком следи, за такое можно и виниры потерять, упав в туалете мимо унитаза…

— Да неужели? Прям и угрозы? Ну вы даёте, Дмитрий Николаевич. Алёна Геннадьевна вон и то, всё верно поняла, чует, кто здесь реальная королева ночи, — слегка кривляясь, Иннокентий ответил Дмитрию, передразнивая его тон и повернувшись ко мне, продолжил уже с интонацией и видом знающей жизнь пенсионерки. — Кто я, в этой ситуации всем плевать, но, если ты не пойдёшь, тебе велено передать, что заявление об увольнении можешь даже не писать. Выгонят приказом за профнепригодность. Ты прямо сейчас проваливаешь проект на миллионы баксов. Его перехватят наши конкуренты, не знаю деталей, да мне это и неинтересно, но у тебя два пути либо трахать шефа, либо нищая жизнь. Я тебя спасал как мог, дорогуша…

Взмахнул рукой, в стиле травести: «Фу, противная», и вышел, высоко задрав голову — это последнее, что осталось от его гордости.

— Дмитрий Николаевич, это розыгрыш, не может быть такой абсурд реальностью. Я схожу, узнаю, если шеф пожурит наш отдел, то это будет только мой косяк.

— Это наш косяк! На нас всех давит цена вопроса, она сбивает и не позволяет раскрепоститься. Хотя у клиентов уже есть куча рекламного материала. С нас только перевод, адаптация и площадки. Не бери на себя больше, чем ты можешь вынести, всегда так было. Просто это новая метла, и она решила мести по-новому…

— Если бы «ОНА», но это «ОН», и как они мести изволят, ты уже слышал. Если выметет меня в пользу своего какого-то друга, то меня вон, тебя – пахать, а сами будут в Дубай кататься с эскортом. Я уже взяла, ипотеку с платежом в сто сорок тысяч. С нашей зарплатой, это не так и много, но для безработной – катастрофа. Я стала заложницей собственной квартиры.

— Не нагнетай, ты уже покраснела, а Кеша этого и добивался, лишить тебя самообладания. Сходи, а вернёшься, и мы что-то придумаем. Я пока в отделе креатива посмотрю, как дела, там девочка очень талантливая пришла из КВН, текстовик, у неё свежий взгляд, переведёт слоганы идеально. Думаю, всё у нас сейчас получится. И площадки нам выделят лучшие места, уломаем TV, радио и интернет на наши условия. Ночь просидим со сметой, а утром всё будет готово. Так и скажи.

— Хорошо, с меня кофе! И не из нашей машины, а из кофейни на первом этаже.

Протягиваю Дмитрию несколько купюр, чтобы закинул в нашу специальную вазочку «На кофе с плюшками», куда все кидают сдачу.

— На широкую ногу? А как же ипотека? — он улыбнулся, отчего на душе вдруг потеплело. На рабочем месте нельзя флиртовать. Но то было при прошлой власти, теперь всё иначе.

— Не напоминай…

Он погрозил пальцем, чтобы не шиковала, положил купюры на мой ежедневник, достал свои деньги, улыбнулся и вышел, прикрывать мой зад, выполняя остаток непростой работы.

А я поспешила на голгофу…

В приёмной никого нет, секретарша ушла совсем или в кабинете шефа? Ждать или входить? К прошлому руководству можно было попасть только по записи или по вызову на ковёр, и то, после того как секретарь убедится, что шеф не занят и не разговаривает по видеосвязи.

Я слишком долго «собиралась» на приём, потому решилась, приоткрыла двери и крикнула дежурное: «Можно?».

— Алёна Геннадьевна, входите, заждался…

— Добрый вечер, Глеб Исаакович. Что-то важное? У нас ещё не готов отчёт по позициям размещения, три канала пока не ответили на запрос. Сделаем сводку завтра в первой половине дня.

Отчиталась, надеясь, что он меня сразу и отпустит, а про «секс-услуги» Кеша от себя наплёл, чтобы добавить огонька и ревности в наши с Дмитрием слишком уж спокойные отношения.

— Пройдите, садитесь и читайте.

Моложавый, красивый представитель современной элиты. Сделанный, отполированный, натренированный. Идеальные зубы-импланты, блефаропластика, ринопластика, причёска, одежды на несколько миллионов, и скучающий томный вид. Развалился в широком кресле со встроенным вибромассажем, тихий звук выдаёт, что прямо сейчас какие-то механические «руки» ласкают его ягодицы.

Пришлось сесть, взять в руки распечатку сообщения на английском языке, прочесть, и не поверить. Потому что такое письмо попахивает откровенным фейком.

— Простите, это что?

— Вы и английский не знаете?

Хотелось спросить, почему «и», у меня есть ещё какие-то проблемы? Но решила не усугублять, ситуация и без того за гранью.

— Знаю. Но это похоже на розыгрыш конкурентов. Отказ от концерта, к которому всё готово, и старт продажи билетов через пять дней, и…

— Нас отменяют. Ваш уровень слишком низкий, квалификация тоже хромает. Не улавливаете то, что витает в воздухе?

Хотелось сказать, что в воздухе витает его удушающий снобизм, но ответила иначе:

— В воздухе витает откровенная русофобия. Политика добралась и до развлекательных мероприятий. Я…

— Что вы? Не знаете, как назвать происходящее в нашем бизнесе? Импортозамещение. Будем рекламировать своих, родных, мать их, представителей культуры. Но теперь у меня возникли проблемы.

Вот мы и подобрались к самому интересному.

— Какие?

— Учитывая спад заказов, я решил, что мне хватит одного отдела, объединяю вас и Дмитрия Осипова, но, как вы понимаете, место менеджера одно. Пишите заявление об увольнении или у меня есть для вас весьма лакомое предложение.

— Даже боюсь предположить какое.

— Моего заместителя по очень личным вопросам. Сейчас проведём кастинг, если не оправдаешь моих надежд, то попрощаемся без сожалений. Встань, сними пиджак и приподними юбку, чтобы было видно колени, — его голос вдруг сделался ледяным, приказ прозвучал резко, как очередь выстрелов.

— Вы сейчас шутите?

Нет, он не шутит.

— Сними пиджак, расстегни верхние пуговицы на блузе, распусти волосы и покажи мне колени. Они должны быть красивой формы.

— Я не собираюсь этого делать.

— Неужели? Отец купил эту компанию мне в подарок, вместе с вами. Вы всё моя собственность, Алёна Геннадьевна…

— Не помню, когда у нас ввели крепостное право…

— В тот момент, когда выдали первый ипотечный кредит. Ты рабыня, понимаешь? Рабыня своих амбиций. Сама сделала выбор и теперь должна платить.

— Я специалист и хороший, прошлое руководство ценило мои успехи.

Начинаю огрызаться, но слова об ипотечном рабстве выбили из-под моих аргументов все разумные доводы. Он, подлец, знает, о чём говорит.

— Прошлый руководитель, забрал деньги и рванул на последнем денежном самолёте в Израиль, а я остаюсь, мне и здесь неплохо. А ты посредственность, какую держали только из-за красоты, приятного голоса и, возможно, за какие-то спорные заслуги. Рекомендаций от прошлого хозяина, оставить вас на этом месте у меня нет, потому, вы, Алёна Геннадьевна, первая на вылет. Да, на вас всех есть досье, вот эта пухлая папка, но анализы у тебя хорошие, пошлой заразы и паразитов в печени нет.

Он кивнул на реальную папку на своём столе, даже не файл на компьютере, а бумаги — это либо блеф, либо реальность, от которой невозможно отмахнуться. Но больше всего удивила фраза про паразитов, прям в ступор загнала, мозг на секунду отключился от языка, и я глупо съязвила:

— Вы мой личный медицинский аккаунт вскрыли? Какое вам дело до моих паразитов? Живут себе и живут, тихо, мирно, никого не трогают.

Он хмыкнул, моя попытка зло пошутить его позабавила, но ненадолго.

— Не обманывай, ты чиста, как стёклышко, за здоровьем следишь, только вот непереносимость лактозы, но сперма не молоко, ведь так! И, кстати, я третий раз требовать не буду. Ты сейчас же распустишь волосы, поднимешь юбку, встанешь передо мной на колени и удовлетворишь мои желания, а потом ещё скажешь спасибо. Потому что с этого дня твой доход увеличится в два раза, и обязанности станут приятнее.

— А если нет.

— Вот приказ о твоём увольнении за профнепригодность, неуважение к коллегам и начальству. Вернёшься в свой Мухосранск и всё равно будешь лизать, но уже не такой чистый и не за такие деньги. Ты красивая, в меру умная, и я даю тебе шанс, не проср@ть свою жизнь, и, если мне понравится, как ты работаешь языком, оплачу твой долг за стрёмную двушку в новостройке сразу, заключим новый контракт, и на мой день рождения поедем в Дубай.

Он совершенно не стесняется в выражениях, слишком вальяжный, слишком избалованный судьбой, и слишком уверенный в своей безнаказанности.

— Вы ненормальный.

— Вот именно за это я тебя и увольняю: профнепригодность, хамство и отказ исполнять важные ответственные поручения. И излишняя гордыня, нежелание прогибаться под непростые реалии.

— В борьбе с гордыней мы позабыли о гордости. И гибкость не равна прогибательству. Реалии всегда непростые. Как я понимаю, это розыгрыш, вы просто вынуждаете меня уволиться, чтобы не выплачивать положенную компенсацию по сокращению, дело ведь в элементарной жадности? — даю подлецу последний шанс свести всё в русло непростого переговорного процесса, но без вульгарного принуждения к сексу на рабочем месте.

Не понял…

Он встал, подошёл ближе, и я вижу в том самом месте бугорок, он его и не скрывает. Распахнул полы шикарного пиджака.

— Вас возбуждает унижение? Хотите себе послушную рабыню? Чтобы на коленях ползла, умоляя дать полизать?

— Да, девочка, да… Ещё… продолжай.

— Озабоченный дебил, — даже жадность ещё как-то можно оправдать, но это…

Вскакиваю, но он успел с силой дёрнуть меня за волосы, и ухватить за ворот пиджака.

— Сейчас я встряхну тебя, вздрючу. Ты уже красная, прерывисто дышишь, возбуждена, и ты хочешь меня, все хотят, а ты получишь. Даже если сбежишь, все посчитают, что ты стояла на коленях передо мной. Делай это сейчас же, всё равно твоей репутации конец. Или проваливай из моей фирмы.

Отталкиваю его и на выход. Какое счастье, что секретаря так и нет на месте, быстро привожу себя в порядок, собираю волосы, выдыхаю и спокойным шагом возвращаюсь в наши кабинеты.

Всё произошло настолько стремительно, что я даже испугаться как следует не успела. Но нервозность накатила. Обычная женская истерика, я вижу, как рушится моя жизнь, а сделать ничего не могу.