Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 6. Девица красная, голубка ясная…

В прошлой жизни я в такой ситуации резанула бы по живому, но с оглядкой на перспективы. Любой проект – это командная работа. Но я была лишь третьим менеджером, и от меня зависело исполнение небольшой части работы. Теперь я – топ. В прямом смысле, самое непростое решение должна принять прямо сейчас и сама. И в условиях совершенно скудной информации.

Первое и самое очевидное решение: забрать эти бриллианты, отдать отцу браслет, и выкупить фабрику…

А когда Савелий узнает о происхождении денег, а он узнает, сам Модест или даже Андрей Романович ему скажут, чтобы отодвинуть от меня. И вот когда Сава всё узнает, он может не оправиться. Потому что его чувства ко мне очень серьёзные, во всяком случае, мне так показалось за время наших непродолжительных свиданий.

Или даже если я просто отдам ему этот браслет, ничего не потребовав взамен, тем более не возьмёт «подачку», он очень гордый, это чувствуется сразу.

Как ни странно, мои эмоции прижали хвост, голова теперь спокойная и холодная, а ещё расчётливая как калькулятор.

В сознании всё свелось «в таблицу»: плюсы, минусы, все за и все против:

Агрегат можно выгодно продать, если мельницу не успеем отстроить или найти выгодную коллаборацию. Фабрику я подниму сама и с удовольствием, если её тоже не спалят какие-то мудаки. Особняк в три этажа и с хоздвором можно превратить в доходный дом, и, например, заняться грузоперевозками, я на такое тоже посматривала в этом мире, приглядывалась и поняла, что дело перспективное, особенно если удастся сохранить пароход. И это только навскидку. И даже если Савелий не сможет, то с отцом начну крутиться, он хваткий и ему просто не хватает активов.

Бдзынь, чик, дзинь, бум и мой кассовый аппарат выдал чек.

— Моя жизнь стоит гораздо дороже этих бриллиантов, а учитывая опыт, и предпринимательскую хватку, то тем более, уж простите, но не продаюсь. Я только нанимаюсь. И Савелий никогда не возьмёт эти деньги…

Андрей Романович вдруг улыбнулся как Люцифер.

— А если я его спрошу?

Пожимаю плечами:

— Спросите, он сейчас в госпитале Пирогова. Не только в нём дело, пытаюсь вам объяснить, что я в любом случае заработаю СЕБЕ на достойную жизнь. Потому что умею это делать. Савелий здесь ни при чём. Мы сейчас рассматриваем меня и вашего сына. Модест чётко выразил свои мысли, что не приемлет жену с моими взглядами на жизнь. А я не приемлю его требований ко мне. Быть аристократкой, по его мнению, значит сидеть за вышиванием и порхать на балах. Мне просто это не подходит, также как не подходят его фривольные взгляды на семейную жизнь. Так что я выбираю ваш план с отсроченной помолвкой, которая никуда не приведёт, скандал с дуэлью уже перехлестнулся новым скандалом с пожаром. Нам всего-то продержаться несколько недель и тихо расстаться. Но Воропаеву акт возмездия устроить, потому что он за что-то мстит Модесту, по его вине ваш сын попал на Кавказ, по его вине шутка про дуэль, вылилась в скандал, он удивительным образом всегда рядом с Модестом, в такие моменты, когда можно сделать очередную подножку. Уберёте этого «друга» и получите кресло канцлера.

Выговорилась и молчу, жду, когда Его Сиятельство «переварит» моё непростое решение.

В горле пересохло, но хочется просто воды или морса. А граф сам подошёл к буфету и плеснул себе «успокоительного». Он, видимо, давно так не торговался.

Сделал глоток, покрутил рюмочку в руке и тоже считает свои перспективы.

Повернулся ко мне и смотрит так, что продирает его взгляд до костей, в нём сейчас всё взбунтовалось, вскипело. Но это не бешенство, я его возбудила, потому что он вообще не привык получать отказы от женщин, особенно от таких, как я, «второсортных пустышек», маленьких мещанских барышень.

Но его ответ убил наповал…

— Если бы ты взяла, я перестал бы тебя уважать…

Фу-у-у-х, я сейчас немногим лучше разодранной шины на фуре.

Даже не сразу осознала его слова…

Он меня уважает?

Не успеваю ничего произнести в ответ, как Его Сиятельство захлопнул крышку «даров», а, точнее, искушения, подхватил бриллианты, подошёл ко мне и долго посмотрел в глаза, прожёг до основания снова. Едва заметно улыбнулся, как проигрывают игроки в первой партии, но не сдался и не отступился.

Ему нужен сын – канцлер, так же, как и мне свобода.

Вышел, оставив открытой дверь, за которой в тени коридора стоит оцепеневшая от ужаса мамаша.

Карточный домик рассыпался мгновенно…

Граф уехал долбить раздолбая сыночка, и вбивать в его голову, что он должен сдохнуть, но меня получить, а потом и должность, о которой мечтает не только отец, но и его клан, а такой явно есть.

Стоило Его Сиятельству выйти, как бравада на какое-то время отпустила, и на её место пришло осознание, что я сейчас отказала такому человеку…

ХАЧ!

Щёку ошпарила звонкая пощёчина наотмашь, такая, от которой искры из глаз, слёзы фонтаном и голова кругом, я не удержалась на ногах, потому что неудобно стояла из-за натёртой ноги, и завалилась на ковёр.

— Какая же ты дрянь! Ты просто неблагодарная дрянь! Убирайся из моего дома, ничего тебе не отдам. Как есть, возьми только документы и подарки своего ублюдка Егорова. Чтобы духу твоего не было сейчас же…

Прорычала Марья, стоя надо мной, развернулась и вышла, так хлопнув дверью, что графин со стойки слетел и упал на ковёр, издавая булькающие звуки, выплюнул ароматную жидкость красным пятном, как память об этом знаменательном событии…

Так вот, ты какая, цена свободы…

Но я впервые за последние дни выдохнула с облегчением: наконец-то, от меня все отстанут.

*

Андрей Романович выбежал из дома Шелестовых и мгновенно скрылся в своём экипаже. Кучер не стал ждать, пока журналисты подбегут со своими пошлыми вопросами, щёлкнул бичом над конскими головами, и те рванули с места, распугивая суетной газетный народец. Эти теперь караулят везде, где можно поймать жирную, смачную новость, видимо, их сейчас занимают вопросы, как Анна относится к происшествию с мельницей. А тут внезапно свалился такой куш, в лице самого графа Орлова, да не молодого, а Его Сиятельства…

— Видать, помолвку приехал разрывать, оно и правильно, чего графскому сынку с разведёнкой васькаться! — громче всех крикнул один из самых скабрёзных журналюг, низкого пошиба, какой и новостями из притонов не брезгует. А живёт только за счёт покровительства городской полиции, какую знатно информирует о всяких незаконных происшествиях. И отличается тем, что имеет нюх на жареные сплетни и события. Вот как сейчас, почуял, что не на мельнице надо караулить, а здесь, у дома бывшей жены погорельца.

Именно эти слова вдруг достигли сиятельных ушей графа и заставили задуматься. А чего, собственно, он вцепился в эту рыжую пигалицу?

Вопрос не успел сформироваться, а ответ уже вот он, на поверхности.

Ни одна из его знакомых женщин, любого сословия не отказалась бы от бриллиантов, и тем более от настолько выгодного замужества.

Такой поступок можно было бы объяснить непроходимой тупостью, мол, влюбилась до звона в ушах и искр из глаз, и жить без своего любимого не может. Да, но только про Анну, какую он узнал и с какой сейчас говорил, такой ереси не то что сказать, даже подумать невозможно.

Она умна. Это доказали её деловые записи в его библиотеке. Она проницательна, никто до неё не смог раскусить Модеста и его беды, а был сынок, как орех столетний. И про Воропаева…

Как оракул, что не скажет, то не в бровь, а в глаз.

Да и речи у девицы такие, что невозможно её обвинить в меркантильности…

Стоило подумать о меркантильности, как его внезапно осенило.

Она игрок!

Наверное, общаясь с Егоровым, ощутила тот азарт, каким порой охватывает любое настоящее дело, и желание довести начатое до конца, а потом и получить за него хороший доход.

— Модест – глупец, если он и правда, неосторожно обронил слова о своих музах, вдохновении и прочих мальчишеских глупостях, то мог отвернуть от себя такую деятельную натуру, как Анна. Он её не потянет. Эх, не был бы женат старший, я бы за него Анну сосватал, он ей идеально подходит. И стал бы наш Пётр Андреевич канцлером с такой-то женой, да в одной упряжке.

Есть в ней что-то, точно есть, то ли самое, что ему показалось, дремлющая сила. Или это лишь характер как кремень? Скорее второе, ибо нет никаких признаков одарённости, да и откуда, если она из мещанского сословия…

Размышляя в уединении кареты, хлопнул с досады себя по коленке, и всё же уходит девица красная, голубка ясная, и ничего с этим поделать нельзя…