Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 22

Практичность отца в очередной раз меня приятно удивила. Иван Петрович не просто человек дела. Он человек, твёрдо стоящий на ногах, чувствующий землю и понимающий, что телепортации не существует, а значит, каждый шаг нужно продумывать самому.

Он продумал до мелочей транспортировку Савелия, я села по-турецки в застеленную карету к мужу, а остальные «члены эвакуационной команды» едут следом в небольшой бричке. Процессия очень медленная. Чувствую, что они и маршрут выбрали по улицам с более тихим движением и более качественным покрытием.

Несмотря на трагизм ситуации в целом на душе у меня вдруг появилось спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Всё «достигаторство» осталось в прошлой жизни.

Мне больше не нужно ничего и никому доказывать. Просто жить, просто радоваться каждому дню, создавать что-то новое и любить мужа. Вот и всё, вполне нормальная обыденность. Какой я была напрочь лишена когда-то, и, как оказалось, тосковала.

— Ты на ужин что хочешь?

— Чем накормите, лишь бы ты была рядом…

Он зафиксирован очень плотной «упаковкой» и шея, и спина, даже руки закручены, всю конструкцию держит своеобразный каркас из гипсовых полос. Дома нам придётся это дело снять.

— Тебе не больно? Дышать-то можешь?

— Терпимо, скорее тесно, но понимаю, что так надо, иначе не довезёте.

— Да, так надо. Сейчас будет проще, потом придумаем, как тебя помыть, продумаем быт. Отец уже нашёл опытную сиделку. Всё будет хорошо…

Он лишь улыбнулся, а что ему остаётся – он теперь человек подневольный, полностью зависит от нас и наших решений.

Разгрузка также прошла чётко, осторожно, но няня несколько раз ойкнула, зарыдала в платочек, но взяла себя в руки. Она обожает Савелия, как сына и я представляю, как ей сейчас больно его видеть в таком состоянии.

— Мы договорились с сиделкой…

Отец только начал пояснять новую расстановку, как Прасковья Антиповна запротестовала, взмахнув рукой:

— Нет, я буду ухаживать, всё знаю, опыт есть, прекрасно понимаю и что утку выносить и мыть его ну это самое, я уже старуха, как мать, он мне как сын. Не вздумайте чужого человека к нашему Савушке звать, не пущу… Перевернуть у нас мужики есть. Остальное справимся.

Савелий лежит рядом на носилках, всё слышит, улыбается и молчит. Тут, как говорится, сопротивление бесполезно, если няня собралась ухаживать, то её никто не остановит. Остап с Прохором выслушали отповедь взволнованной Прасковьи и неспешно понесли ценного пациента в дом.

— А комната-то готова? — я спросила, потому что внизу же вроде как спальни нет…

— Да, на втором этаже решено разместить, рядом с твоей спальней есть широкая комната, вот в ней няня и предложила поменять матрас, и кровать там удобная и ванная со сливом в полу, купель есть, можно будет после мыться сидя или даже лёжа на полу, — пояснил отец, и я успокоилась.

— Глаша, пригласи знахаря, как у него минутка спокойная появится, пусть зайдёт.

— Слушаюсь, сейчас позову и приведу.

Когда в доме много людей и все заинтересованные, то дела спорятся моментально. Нашего бесценного болезного осторожно опустили на пол, тут же няня и Остап разрезали самые тугие «скрутки», освободили Савелия, срезали с него больничную рубаху, обтёрли тело, стеная и сокрушаясь синякам и ссадинам. И голышом, с одной лишь повязкой на руке со всей осторожностью уложили в кровать. Я лишь догадывалась, что происходит по командам Прасковьи.

Через несколько минут, укрытый, уставший, но такой счастливый Савелий ощутил себя дома.

— Я так рад, боже, даже эту цену готов заплатить, если всё вот так сложилось, что ты смотришь на меня с любовью, нежностью…

— Так и смотрю, сейчас придёт лекарь, он немного одарённый, сначала осмотрит тебя, а потом меня позовёте, чтобы я тоже послушала его рекомендации.

— Да, я бы тебя соблазнил наготой, да боюсь, что ты только испугаешься…

— Меня не так просто напугать, но Лидию я боюсь, она мне вообще показалась ненормальной в последние дни. Может, стоит каким-то службам обратить на неё внимание. Проверить психику…

Я замолчала, недоговорив, ему сейчас лучше о ненормальной сестре не напоминать. И без неё проблем полно.

— Добрый вечер, позволите? — в дверь тихо постучал и вошёл Нестор Карпович с неизменным саквояжем, но теперь в белом халате. По-хозяйски осмотрелся, сам прошёл в ванную и тщательно вымыл руки.

— Савелий Сергеевич, а это Нестор Карпович, наш замечательный знахарь. Я пока вас оставлю, проведите осмотр, через несколько минут вернусь и внимательно послушаю или даже запишу рекомендации.

— Хорошо, нам нужно полчаса, не меньше. Чувствую боль, вот её и сниму, потом посмотрим какие лекарства…

— Перевязку нужно менять, — напоминаю, но зря он сам всё прекрасно понимает.

— Заменим и мазь положу такую, что через три дня затянется. Не переживайте Анна Ивановна, вам бы тоже отдохнуть, с вашим-то диагнозом шутить нельзя.

Послушно выхожу из спальни и прикрываю за собой двери. Почему-то я верю этому знахарю, как никому другому, если он не справится, то и никто…

«Хозяйка, хозяйка, вниз иди. Иди вниз, сейчас новости придут, новости! То, о чём вопрошала-то!»

Митя объявился, а до этого «сидел» тихо, прятался, видать, боится, что у лекаря глаз намётан на таких, как он.

Молча спускаюсь на первый этаж и мне навстречу взволнованная Акулина, служанка из дома Савелия. Про неё-то я и забыла.

— Акулина, что случилось?

— Здравия желаю, госпожа как наш барин-то? Переживаю за него?

— Уже дома, сейчас у него лекарь, а ты-то как одна в большом доме-то?

— Слава Богу, я-то хорошо. Одиноко, но что же. Ставни закрываю, вещи Савелия Сергеевича собираю, как велено.

Вижу, что она волнуется, что-то хочет сказать, да не знает как.

— Пойдём на кухню, там нянюшка, чай нам сделает, и ты всё расскажешь. И про деньги я тоже понимаю, сейчас спросим у отца на мелкие расходы. И в ближайшие дни примем решение…

Мы уже спешно идём на кухню, куда барышне путь заказан, но мне теперь всё можно. Няня даже не сопротивляется.

— Акулина? Каким ветром? Дом-то цел, али уже эта мымра по камушку растащила? — няня в своём репертуаре, за словом в карман не лезет.

— Вот-вот! Я об энтом-то…

Акулина произнесла тревожные слова и поднесла ко рту руку щепоткой, словно семечки щёлкать, а сама слова верные подбирает, всё же Лидия госпожа, и на неё наговаривать лишнее опасно.

— Говори как есть.

— Она трижды была. Первый раз, когда Прасковью изгнала, то быстро, влетела, шороху навела, да убедившись, что никого нету, уехала. После примчалась со своей этой полоротой-то, глупая приживалка Валентина. Ух они…

— Да не тяни, ну! Говори как есть, — прикрикнула няня.

— Магией они чёрной промышляют, вот те крест! Истинно говорю. Ихние это дело-то. Кукол я заметила, она за ними приезжала, одна была спрятана в кровати барина, а вторая в вашей, под периной. И в куклах тех иглы. Вот вам крест! Ни капли не вру. Я же не будь дурой и зашла. Мол, сударыни, энто хозяйские комнаты, тута и вещи ещё…

— Твою ж! Вот он и ответ. Я так и чувствовала, что это её пакостных рук дело. Не верю во всю эту магию, но не может так быть, чтобы с нами припадки и вот катастрофа почти одновременно случилась. Она поди не хотела мельницу терять, а магией-то не управишься, она всё по-своему исполняет. Какая подлая женщина, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не ругнуться. Теперь понимаю, что имел в виду Митя. Мне не нужны доказательства, я и так понимаю, что всё это дело рук нашей вороны праведницы.

— Не подлая, она в какой-то секте, — Акулина, видать, не все тайны выдала и продолжила нас запугивать. — Третий раз она сегодня-то утром притащилась с каким-то мужиком. Уж такого вида. Вроде как её наставник, уж она перед ним. И он знаете что?

— Да откуда же? Не томи! — кричим с няней в голос.

— Он сказал, что этот дом ему подходит, он его у неё заберёт в счёт пожертвований. И тогда на ней женится, как на самой достойной из всех женщин на земле… Истинный крест, говорю, что слышала, он тоже весь в чёрном, высокий, видный такой мужчина-то, а это прям лебезит перед ним. Я в коморке была, они меня и не заметили. И мне теперь жуть, как страшно-то в доме оставаться. А что, как они придут туда со своей сектой, да жертвоприношение чертям. Дайте мне хоть кого-то на охрану.

Акулина взмолилась так, что у нас волосы на головах зашевелились.

— Сейчас сидите здесь, мне нужно посоветоваться…

Приказала и вышла, они поди подумали, что совет с батюшкой, но у меня сейчас другой советчик есть.

Прячусь в небольшой гостиной, закрываю дверь и задаю вопросы специалисту.

— Митя, и что ты на этот счёт думаешь? Я сейчас обо всём спрашиваю, от кукол до этого сектанта-жениха. Дело серьёзное.

— А как же, серьёзное, конечно, серьёзное у нас с тобой несерьёзных дел и нет.

Обрадовал.

— А по существу?

— Чистить вас надо, защиту на тебе я уже делаю, а на твоём муже сделаем после того, как лекарь посмотрит. Но Савелий плох, здесь одной защитой не отделаться, надо основательно лечить, попробую, авось получится…

— Сделай одолжение, возьмись, а с домом что делать?

— Продать и срочно. Вы его не потянете! Силы надоть распределять с умом, ощущать и беречь. У тебя других идей полно, вот их и делай, а дом продай, первому, кто цену даст и продавай. Так, деньги уцелеют.

— А если не продам.

— Сгорит всё к чертям…

Коротко и ёмко. Прям настоящий бизнес-инсайдер. Вот на нём-то деньги и надо зарабатывать за дорогие советы.

Неспокойно на душе до дурноты. Но делать нечего. Все мои грандиозные идеи как косой срезаются под корень. Видать, не просекла я суть этого мира. Надо теперь осмотреться и стать настоящей ведьмой, и если есть секта, то бороться с ней законными методами не получится. Увы…

А ведь только хотела отцовских адвокатов и детектива натравить на Лидию с её пузырьками. Натравим, и нам тут же прилетит ответка от сектанта. Они уже нас за горло держат.

А теперь Савелий в таком состоянии и в нашем доме, не дай бог, что с ним случится, и нам с отцом тоже не поздоровится. На нас всю вину и свалят…

Что-то мне подурнело от этих открытий чудных…