Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 4. Коалиция

Я открыла дверь, прекрасно понимая, что мой вид матушку разозлит больше, чем попытка спрятаться в кабинете отца, Марья Назаровна окинула нас недобрым взглядом, немного подумала и выдала:

— Судя по всему, ты снова какие-то фендибоберы накрутила, ох совести у тебя нет, и вид ужасный, мне некогда сейчас разбираться, скажу дамам, что ты ещё не вернулась. Но приказываю, иди в свою комнату, закройся и не смей выходить, пока я не выпущу.

— Слушаюсь, маменька, — ответила слегка язвительно и присела в книксене.

— А с Вами, Иван Петрович, я позже разберусь, думаете не замечаю вашу коалицию против меня? Я всё вижу, ВСЁ! И всё знаю. Смотрите у меня, ОБА! — боже, как она мне напомнила «бывшую жену Хоботова» из «Покровских ворот», только красивее, но экспансии не меньше. А папенька, вылитый Хоботов, только с характером ему повезло, потряс рукой, изображая тот самый фендибобер, выпроводил меня и закрыл двери.

— Анна, куда тебя опять понесло, что случилось? — Марью не проведёшь, уж она за версту неладное чувствует.

— Ничего особенного, старый спор с одной девицей, мы с Модестом много гуляли, и я очень устала, и ещё ногу натёрла…

— А к отцу с чего вдруг заявилась?

— А? — боже мой, какая дознавательница, прям припёрла к стене, несколько мгновений и я внезапно выдала чисто женское алиби. — С нарядами негусто, вот зашла клянчить у папеньки денег…

— Дал?

— Позже даст, обещал подумать, не довела я его, вы, маменька, помешали. Ходить теперь мне в невестах и без новых нарядов.

Вздыхаю, как вздыхала недавно Виолетта при каждом удобном и не очень случае.

— Я дам, но позже. И смотри мне, дешёвку не покупать, всё со мной и нашей модисткой обсуждать. Поняла? Ну, иди ко мне, дай поцелую, куколка моя, замаялась, деньги она прости у папеньки, умничка, — видимо, упоминание денег растрогало её суровое сердце, и я, как бы так мягко выразиться, прямо сейчас сдала зачёт на женскую профпригодность.

— Отдыхай, в таком виде тебе на глаза моим сорокам лучше не показываться. После поговорим. Нарядов ей не хватает, вот и жила с жадным мужем, голая вернулась…

Проворчала и ушла развлекать своих заклятых подруг.

Мне и правда туфелька сильно натёрла ногу, иду, прихрамывая, ну такая страдалица. Но если бы маменька меня под руку не отвела в комнату, то я бы ещё вернулась к Ивану Петровичу, договорить о делах, однако он времени не теряет, уже что-то крикнул лакею и умчался вершить историю.

— Только бы ему удалось, только бы удалось.

Вижу в окно, как отец сел в карету и поехал, перекрестила его издали и пожелала удачи. Мне кажется, что он сейчас не только меня спасает, но и Савелия. Даже если нас жизнь разведёт, то всё равно он один и раненный, от сестрички помощи не дождёшься. А после слов няни я уже на девяносто процентов уверена, что пожар – это её подлых рук дело. Только вот почему она так сильно ненавидит брата? Странная на всю голову женщина. Вот кому место в дурке.

Так и стою у окна, а мысли витают где-то далеко, рядом с Савелием. Представляю, как ему больно, ведь в этом мире анестезии и обезболивающих нет, и самой плохо становится.

Внизу на улице внезапно раздался такой грохот, что уши заложило, снова выглядываю в окно и забываю, как дышать от страха, паники, и вообще от ужаса.

Шикарная карета Его Сиятельства с четвёркой серых в яблоко коней, остановилась под нашими окнами, и из неё вышел САМ Андрей Романович Орлов.

Ну всё…

Скандалу быть…

Вдыхаю, а воздуха не хватает, кое-как по стеночке дошла до уборной и умылась ледяной водой, лицо горит огнём. Это видать, он на меня такой злющий, что на расстоянии прожигает ненавистью. Только вот зачем он сам-то? Прислал бы адвоката…

— Анна Ивановна! Анна Ивановна, ой, вот вы где, плохо вам? Там это, к вам, этот…

— Глаша, видела я его, сейчас прибьют меня если не он, так матушка…

— Но к такому-то человеку выйти надо, ой Божечки, как вас. Совсем плохо?

— Угу, ты записку-то няне утром отнесла.

— Да, но у них потом скандал начался, и я сбежала, — Глаша меня приводит в чувства, и тут же поправляет причёску, платье. Будь я сейчас без сознания, они бы меня всё равно принесли под его суровые очи.

— А кольцо? Я про него и забыла…

— То, что с пола? Так я подняла, вот здесь в вазочке лежит, подать?

Киваю и сразу надеваю обручальное кольцо на свободный безымянный палец. А помолвочный перстень на другую руку, кажется, сейчас я с ним распрощаюсь, и очень хочется надеяться, что навсегда.

Через несколько минут, на негнущихся ногах, опираясь на руку Глаши, я спустилась в самую парадную гостиную особняка Шелестовых, у двери стоит маменька, и дрожит как осиновый лист на ветру. Перекрестила меня и втолкнула в комнату, как кусок мяса в клетку к разъярённому льву.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство.

Начинаю лепетать и вдруг замечаю на столе открытый футляр, а на чёрном бархате бриллиантовое колье с довольно крупными камнями, серьги и браслет. И рядом стоит опытный искуситель, ничего хорошего лично мне этот визит и сияющие драгоценности не сулят.

— Анна, нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию и немедля…

Киваю, и меня знатно качнуло в сторону, но я удержалась на ногах. Слишком долго я притворялась слабой…