Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 27. Долгожданный разговор отца и сына

Модест решил прогуляться, остыть после взрывного разговора с Румянцевой. Дождь смыл пыль, освежил воздух и прогнал с улиц «лишних» людей, праздношатающуюся публику, что прохаживается по центру, разглядывая витрины, и создаёт заторы на тротуарах.

До дома Виолетты всего три квартала, если знать, как сократить путь.

— Подумать только, я внезапно стал ценным товаром. Как у неё язык повернулся такое мне предложить, как это вульгарно, низко, пошло! — проворчал с раздражением, которое хочется успеть унять, до визита к юной баронессе фон Розен.

Но не получилось.

С каждым шагом недовольство и раздражение множатся и заставляют закипать от возмущения.

Не заметил, как оказался перед нужным особняком.

Не самый дорогим, надо сказать.

Задумался, стоя у парадного входа, этот дом полностью принадлежит баронам или только этаж?

— Эй, человек, будь любезен, подскажи, баронесса фон Розен в этом доме? И как её найти?

Модест заметил дворника и решил уточнить, тот прокричал в ответ, но с уважительным-с почтением, понимая, что господин не абы какой, а аристократ, с такими дерзить — себе дороже:

— Они на втором-с этаже. Квартира двенадцатая, не выезжали-с сегодня, должно быть, дома! Или я пропустил, он-с не любители выходить.

— Благодарю!

Она не то чтобы не богатая, а скорее бедная. Одна квартира в недорогом доме…

Внезапно романтическая мужская иллюзия развеялась. А заключалась она в том, что все миленькие девушки – прекрасны и ничто материальное их не касается, они романтичные, возвышенные и…

И должны на что-то жить, если нет достойного дохода.

— Сегодня день открытий чудных!Прекрасных дев достаток скудный,и выбор обжигает трудный:Продаться, став рабом, и честь утратить,иль стать рабом закона, но с честью ладить…Как жаль, что третьего нам не дано…

Замер в нерешительности, перед дверью, потому что если войти, то появится новая привязанность, ответственность и забота о несчастной бедняжке.

Анна, по крайней мере, дочь незнатного, но весьма состоятельного отца, она никогда не знала проблем со средствами.

Теперь многое встало на свои места, всё прояснилось. Дубов потому и не делает предложение Виолетте, потому что она бесприданница.

Снова Модеста подвела инфантильная страсть к лёгким приключениям. Когда-то именно так старший брат назвал ситуацию с влюблённостью в Анну.

Реабилитацию сия романтическая увлечённость получила только после внезапной женитьбы двоюродного брата Алексея на якобы нищенке Ксении Перовой. Тоже романтичной девушке, но настолько тихой и незаметной в обществе, что многие узнали о её существовании, только после публикации провокационной книги и объявлении, что она дочь от первого, скоропостижного брака царевича Михаила.

Предположить, что и с этими незнатными девами произойдёт нечто подобное – глупо.

Модест всё ещё стоит в нерешительности у дома, постукивая по влажным камням тростью.

— Извозчик! — крикнул и быстро сел в притормозившую карету. Назвал адрес Тайной канцелярии. Там его ожидает личный экипаж.

Впервые за несколько лет, он вдруг испытал потребность в совете отца, прежде чем совершить необдуманный, опрометчивый поступок и вскружить голову юной, влюбчивой нимфе, а после получить массу проблем, и, возможно, трагедию, какой попыталась его шантажировать Румянцева.

— Виолетте лучше держаться от меня подальше…

У канцелярии пересел в свою карету и приказал везти домой. Разговор с отцом получится непростым, долгим и, скорее всего, изменит всю жизнь.

Разделит на до и после.

Если бы Румянцева проявила чуточку больше такта, завуалировала предложение лестью, заманила, увлекла…

То он бы попался.

Но она всегда отличалась прямолинейностью, и некоторой грубостью в поведении, никогда не использовала женских премудростей в обольщении. Никогда раньше, и никогда теперь, ни в одном из своих предложений. Посчитала, что гнёт отца — достаточный мотив продаться и стать независимым.

— Боже мой, подумать только, она так много знает о наших личных делах. Они подкупили кого-то из слуг в доме? И кто они? Кому я понадобился на службу канцлером? Кто решил купить именно меня.

Карета остановилась перед парадным входом в особняк Орловых.

— Постой, пока не отъезжай, вероятно, я ещё решу проехать кое-куда! — крикнул кучеру и вбежал по широким ступеням на просторное крыльцо.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство!

— Добрый вечер, отец дома?

— Да, прибыли совершенно недавно, велели подать чай…

Модест недослушал, поспешил в кабинет отца, разговор придётся переместить в карету, где их точно никто не сможет подслушать.

Быстро постучал и вошёл.

— Отец, добрый вечер, как хорошо, что ты дома и не успел переодеться, я хочу пригласить тебя на ужин в клуб, пожалуйста, не отказывайся. Мы так давно не ужинали вдвоём.

Андрей Романович удивился: «давно» — это не то слово, «вечность» — вот более подходящее слово.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего особенного, о чём можно было бы говорить дома…

Странная, витиеватая формулировка расставила всё на свои места.

— Хорошо, я принимаю твоё приглашение, нам действительно есть, о чём и о ком поговорить. Сейчас, только уберу в сейф важные документы.

— Да, конечно, я лишь сменю рабочий сюртук на фрак.

— Пожалуй, сын мой, я поступлю также, встретимся через пять минут внизу.

— Да, кучер ждёт нас…

Модест убежал переодеться во фрак, не факт, что они после этого непростого разговора решат отужинать, но на всякий случай быть одетым подобающе случаю — важнейшее правило аристократии.

Через несколько минут отец и сын удобно устроились в карете, и через оконце Модест негромко приказал просто катать их по вечернему городу, пока не прикажут отвезти в ресторан мужского клуба.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.

Стоило карете тронуться, Андрей Романович сделался сурово-серьёзным:

— Что стряслось?

— Я даже не знаю, как начать. Но с первых слов хочу сказать, что повода не подавал ни малейшего, ни с кем не заискивал и не заигрывал, не с кем порочных дел не водил. Друзей моих и врагов вы знаете наперечёт…

— Та-а-а-а-ак, начало меня впечатлило! Ну-с, милостивый сударь, теперь извольте по делу.

— Первое, в нашем доме есть шпионы, какие доносят обо всём какой-то странной, неведомой мне коалиции.

Андрей Романович поморщился.

— Продолжай!

Модест рассказал почти слово в слово детали разговора с Румянцевой.

Лицо отца потемнело от злости и раздражения, но граф пока молчит, пытается принять столь дерзкую выходку обезумевшей баронессы, но нет. Она не обезумела, у неё и её покровителей есть чёткий план.

И вопрос, заданный сыном, также остался загадкой, почему именно Модест? Есть и другие, перспективные, и довольно продажные аристократы, кто не у истоков, а уже продвинулись по карьерной лестнице. Объяснение только одно, прихоть Варвары Васильевны, и её влюблённость. А её отец желает быть с канцлером или советником в близком родстве. Потому все стрелки сошлись на молодом графе Орлове.

Модест замолчал, позволяя отцу обдумать ужасные новости, но немного подумав, решился признаться о лёгком флирте с Виолеттой, ничего такого, она девица нищая, хотя и красивая…

— Быстро ты нашёл замену Анне.

— Нет, отец, дело не в том! Дослушай, умоляю. Свидание случилось спонтанно, мы просто встретились и отобедали, после я проводил её домой, поцеловал, каюсь, не сдержался. Но об этом тотчас кто-то донёс Румянцевой. Я уже не единожды ощущал, на себе пристальный взгляд. Просто ужасно, неприятно и раздражающе.

— За тобой следят, и ты мне не сказал?

— Признаюсь, я думал, что это журналисты. Но нет, это кто-то из той тайной организации, кому очень хочется поставить меня во главе правительства, чтобы помыкать. Признаюсь честно, я напуган. И как теперь быть со слугами? Кому можно доверять? А что, если она из мести и ревности начнёт травить всех женщин, с кем я хотя бы поздороваюсь?

— Это выходит за все рамки, не говорю про нормальность, она явно не в себе. Но здесь дело уже гораздо большее. Это государственный заговор. Такого рода коалиции для продвижения каки-то идей в обществе существуют и вполне законно. Но они действуют открыто, они не продвигают своих таким образом. Коалиции возникают по убеждениям. Но здесь нечто иное. Похожее на заговор в самом ужасном варианте. И у нас есть ключ…

— Какой, ах да! Министерство иностранных дел и отец Варвары? Уж не хотите ли вы, чтобы я согласился? Как шпион, разведчик? Опомниться не успею, как окажусь с Румянцевой перед алтарём…

— Хм, идея неплохая, но опасная. Прежде всего, мы должны действовать как раньше, единственное, тебе придётся меньше времени посвящать праздному шатанию. С Виолеттой не встречайся, это опасно, прежде всего для неё. И нам нужен опытный менталист, но такой, чтобы не вызывал подозрений. Сделаем так: сегодня ужин, а завтра, ты скажешься больным, и я вызову к тебе лекаря. Попрошу его проверить дом.

— А не лучше ли кого-то из тайной канцелярии позвать. Там есть дознаватели, — Модесту очень не хочется сказываться больным, с другой стороны дня три провести дома — отличная идея.

— Ты всё равно скажешься больным, а кого к тебе пригласить я найду. Есть человек со способностями, он напоминает лекаря.

— А кто он на самом деле?

— Экзорцист…

— Кх-кх-кх, — несчастный, испуганный Модест закашлялся. Не думал, что у отца есть такого рода «знакомства». Но противоречить побоялся. Очень уж дело серьёзное.