Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 34. Прозрение

— Виолетта, Виктор, вы прогуляйтесь по второму этажу, думаю, вам есть о чём поговорить НАЕДИНЕ! А я в администрацию, по делам.

Говорю довольно громко, и как только косоглазие не заработала, пытаясь держать в поле зрения пару конкурентов и «своих».

Виолетта не сказать чтобы расстроилась, но оживилась, чуть не повисла на руке нашего сопровождающего, улыбнулась ему, и он подыграл. Быстро сообразил, что к чему, приобнял её и хотел было пройти мимо жениха и невесты, но Екатерина решилась вступить в «противоборство»:

— Не думала, что вы будете вместе вот так прогуливаться, да ещё в сопровождении, — она покосилась на нашего кавалера с интересом. Дубов в сравнении с Виктором – цыплёнок!

— Добрый день, Екатерина. А в чём, собственно, дело? Прости, нам это запрещено? — я реально не поняла, что к чему, но улыбнулась с язвительным прищуром, раньше так всегда делала, когда с кем-то спорила. Екатерина не ожидала, такого поворота разговора. На секунду смутилась, но вдруг решительно, решила открыть мне глаза на то, с кем я «дружу»:

— Твоя подружка совершенно, несерьёзная натура, она тебе не рассказала про ужин?

Я не сразу поняла, почему это мы говорим о Виолетте так, словно её здесь нет. Совершенно некультурно и вульгарно, прямо сейчас понимаю, что с Катей в принципе что-то не так, мутная дамочка.

— Какой ужин? И почему я должна следить за тем, кто с кем ужинает?

— Она ужинала с НИМ! — прошипела, прям секрет открыла.

— Это про тот случайный ужин с моим бывшим женихом? Странно, что ты об этом говоришь, не стесняясь мужчин. Подумаешь, свободная девушка, поужинала со свободным мужчиной. Она жениха тайком у меня не увела. В отличие от тебя.

Я тоже умею вгонять болезненные шпильки в самолюбие.

— Не меня ей нужна боятся, и тем более не тебя, — Катя подошла ближе, оставив смущённого, молчаливого Дубова в стороне. Виктор вообще не понимает, это уже нападение или всё ещё под контролем, и мы девочки сами разберёмся, но на всякий случай тоже сделал шаг назад, позволив нам «сцепиться».

— Это кого? Мы никому дорогу не переходили, наоборот. Наша жизнь теперь размеренная и вдали от пошлых скандалов светского общества.

— Да! Но Варвара так не думает. Она приезжала ко мне на помолвку, и всё про всех знает, теперь Модест её цель. А Виолетта перешла ей дорогу, потому что она ему нравится, он ей стихи посветил, — Катя, наконец, отстала от меня и повернулась к ошарашенной Виолетте. Уж таких подробностей никто не мог знать про стихи, и случайный поцелуй. Катя как старушка подняла палец и погрозила бывшей подруге. — Ей-богу, одумайся Летти, одумайся. Она страшная женщина, ты нищенка, все об этом знают, если уж от Анны…

Я тоже подняла, но не палец, а руку, затыкая рот сопернице, и покачала головой, запрещая ей продолжать.

— Катя, ты поступила ужасно, как и твой жених. За спиной подруги крутите шашни. И теперь пытаешься оправдываться, наговаривая на Летти же, это как минимум — некрасиво. Как максимум — подло. Позволь нам пройти, как видишь, у Летти всё теперь хорошо, она живёт у меня, и у неё есть достойное содержание. А своей новой подруге передай, что мы с Модестом уже давно перекатили всякое общение, ибо оно не по статусу. Мы своё место знаем. И мужчин выбираем верных и надёжных! А не таких, как…

И киваю в сторону Дубова. Тот покраснел и не сводит взгляда с Виолетты, она сейчас очень хорошенькая, ей так идёт моё нежное голубое платье, и в сравнении с грубоватой Катей, Летти – просто смущённый ангелок.

Сообразительный Виктор понял, что переговорному процессу конец, приобнял Летти и повёл к лестнице, а я за ними.

Уже на втором этаже Виолетта, наконец, отдышалась и выговорилась.

— Это традиция, после помолвки молодые обходят лавки и составляют списки подарков, не думала, что встретимся, как по заказу. Но я не расстроена, просто обидно выглядеть дурой, за спиной которой, самые близкие друзья закрутили роман, оформили помолвку, и не я стала подружкой, и даже не ты. А подлая Варвара.

Пришлось взять подругу по несчастью за руки и внимательно посмотреть в глаза, чтобы дошло, наконец, до её девичьего разума:

— Послушай, мир так и устроен, подобное притягивается к подобному. Ты деятельная натура, творческая, любишь рисовать, и сама решилась устроить свою жизнь, нарушая правила. Добро пожаловать в мой клуб неудобных женщин, — слегка приобняла её и теперь надеюсь, что до неё дошло.

— Лучше так, чем с предателями жить.

Летти проворчала чуть обиженно, мы смотрим с высоты второго этажа, на то, как Катя о чём-то тихо, но эмоционально жестикулируя, разговаривает с Дубовым. Что-то доказывает ему, а он махнул рукой и вдруг решительным шагом отправился на выход.

— Вот так поворот, не такая уж у них любовь. Уж не переспали ли они? Может быть, она в положении? Потому он и вынужден на ней жениться. Вот это совершенно ужасно. Ты с ним, надеюсь, не спала…

Мы шепчемся, пока Виктор отвлёкся на витрину с мужской одеждой, делая вид, что там интереснее, чем слушать наши сплетни.

— Аннушка, ты что! Ты же мне сама говорила строго настрого, что как только мужчины получают то, что хотят, сразу теряют интерес. Что себя надо ценить и спать только после замужества, чтобы наверняка. Тебе ж няня этим делом весь мозг проклевала. Но, видишь, они переспали, то получается, если дать кому-то типа Дубова, то и замуж выйти можно?

— Ну, ты меня удивила. Нет, спать с кем попало можно, если у тебя денег тонна, и ты уже никого не любишь, и ничего не хочешь. Во всех остальных случаях, моя няня права. А если бы этот Дубов и с тобой, и с Катей? Гарем устроить? И потом вот так разборки устраивать?

Виолетта задорно рассмеялась, обняла меня, быстро чмокнула в щёку и громко сказала, подзывая нашего охранника:

— Виктор, я отчаянно нуждаюсь в кавалере, пока Аннушка занимается делами, вы должны развеять мою репутацию несчастной брошенки. Сейчас в магазине кроме этих предателей много общих знакомых, произведём фурор. Идёмте, идёмте скорее в магазин художественных материалов, купим мне краски, кисти и бумагу. Пора нарисовать кресла для моей лучшей подруги.

Долго притворяться счастливыми им не пришлось. Уже слышу новый комплимент от Виктора и заливистый смех Летти, она вдруг стала победительницей в непростой ситуации.

Разобравшись с амурными делами и отправив Виолетту в художественный салон, сама вышла к «сердцу» Торгового комплекса, за широкой дверью расположился отдел менеджмента. Надеюсь, что попасть туда «с улицы» без рекомендательных писем возможно.

Зря я на это надеялась.

Не смогла пройти даже первый барьер, клерк, основательный как камень, не воспринял меня всерьёз и просто отшил, сказав, что у них на данный момент нет свободных площадей, а управляющий занят насущными делами. Приходите перед зимним сезоном, может быть, что-то и получится.

Я оставила карточки Савелия и отца, на обороте написала: «Мебель», но не уверена, что этот путь сработает. Меня отфутболили, и думаю, что прежде всего по гендерному принципу. С мужчиной бы разговор состоялся в чуть более приятной манере, с расспросами и с рекомендациями.

Самые стремительные переговоры, даже моего опыта не хватило, чтобы пробить эту стену нежелания контактировать.

Придётся идти другим путём, но каким, понятия не имею…

Виолетта и Виктор где-то в художественной лавке, надо было у клерка спросить, где это, хоть какую-то пользу бы принёс мне.

Но возвращаться не хочу, лучше самой.

Осматриваюсь и вижу на третьем этаже небольшую рекламку, баннер художественной лавки, висящий недалеко от лестницы.

Сработало проклятое туннельное зрение: «Вижу цель и не вижу опасность».

Смотрю на это треклятую вывеску, спешу к лестнице и даже не заметила, кто со мной рядом оказался.

Не просто оказался. Но схватил за локоть и очень грубо повернул на себя.

Воропаев.

Сидел где-то, как крыса, не показывался, и в самый неподходящий момент объявился. Караулил он меня или повезло ему, хотя сегодня же пятница, все ошиваются в торговом центре? Бездельники…

Пытаюсь освободиться, но он ещё крепче сжимает мою руку.

— На ловца и зверь. Анюта! Неужели ты? В поисках очередных штанов?

— Руку отпусти! А то провоняю твоим парфюмом. Нам не о чем разговаривать, особенно в таком тоне.

Сказала и поняла, что пахнет-то он совершенно иначе. Приятно, дорогой мужской одеколон, с некоторым привкусом пряностей, сладковато для мужчины, но дурманисто.

Прям искуситель.

— Боишься, что твой инвалид муж учует, что ты с кем-то шлялась. Так, я готов тебе предложить всё то, чего ты теперь лишилась.

— За такие слова я должна дать тебе пощёчину, ты ведь этого добиваешься? Чтобы наш скандал вышел на новый виток?

Он смотрит на меня с долей удивления, но улыбнулся…

И улыбка такая, всепрощающая…

— Ты всё забыла? А я, грешным делом, тогда в ресторане подумал, что ты при муже не признала меня…

— Да, забыла и очень этому рада, отпусти руку!

— Я ведь был твоим женихом, точнее, твоя мамаша устроила нашу помолвку. Пусть не помолвку, но сговор. Пусть не по любви, но сделка простая и обоюдовыгодная, я получаю тебя, деньги и успех в обществе, за счёт дохода. А ты мой титул барона. Это была сделка, какую ты нарушила одним словом: «Пошёл вон».

— Вообще, это два слова! И я впервые слышу эту историю, уж не придумал ли ты её?

— Неважно. Твоё мещанское происхождение и гордыня – несовместимы. Не тебе строить из себя недотрогу, — он говорит, не стесняясь, и довольно громко. Вырываю руку и отталкиваю его от себя.

— Невысокий статус не отмеряет долю личной гордости, с тобой никто из женщин не желает общаться не потому, что ты небогат, а потому что ты моральный урод, который может себе позволить оскорбить женщину в публичном месте. Причём замужнюю, и причём находящуюся в тяжёлой жизненной ситуации. Ты удивишься, но у людей есть уши и глаза, они тебя видят и слышат.

— Анна, у вас всё нормально? Он вас оскорбил? — это уже Виктор слетел по лестнице, шагая через две ступени, и взял меня под руку. Испугался, что не выполняет свои прямые обязанности.

— Стерва! — прохрипел Воропаев. Но тут же покраснел. Схватился за горло, дёрнулся и хотел было сказать ещё что-то гадкое, но я всё поняла. Митя по-своему заткнул ему пасть.

— Пошли! — утягиваю Виктора за собой, пока у нас есть небольшая фора. Стоило нам подняться на безопасное расстояние, и Митя отпустил свою жертву.

У меня теперь есть гораздо более эффективный охранник, чем банковский курьер.

— Он вас оскорбил?

— Это старая история, он мой личный враг. Придётся узнать, насколько его претензии обоснованы. Если он сказал правду, то я не знаю, что сделаю с Марьей. Вот и сходили в Торговый центр. Блин!

Мне сделалось прям очень нехорошо. Давление или просто нервы, но приступ тошноты и головокружения вот-вот снова свалит с ног.

Плохо от одного осознания, что Марья мной торговала, лишь бы заполучить титул, даже с таким ничтожеством…

— А ведь так оно и было. Летти, милая, а на тот бал Румянцевой, я пришла не с тобой и не с Катей, а с Воропаевым?

Она покраснела и кивнула.

— Договорной брак. Вы встречались всего пару раз. Он вхож в наш круг, а ты нет. Мы с тобой познакомились на какой-то вечеринке. Сначала даже не поняли, кто тебя привёл. Ты и не призналась. Но потом догадались, что это был Олег Фёдорович. Ты не смогла с ним встречаться и дала отставку и довольно грубую. Всё удалось сохранить втайне, даже Модест не знал. Мы бы тоже не узнали, но ты сама нам с Катей сказала, точнее, намекнула, что у тебя нет иного пути, только Модест или ничего. Потому как мамаша выдаст тебя замуж за старика или урода, и ты как раз показала пальчиком на Воропаева. Прости, я думала, что раз ты всё забыла, то и эту пакость тоже лучше забыть.

— Да уж, пакость. Мне срочно надо выпить ароматного глинтвейна или лучше сбитня. Боже мой, боже мой, Марья ничем не брезговала и никем…

— Прошу вас, сударыни, в кафе. Выпьем чай или сбитень, надо же, какой насыщенный выход в свет, — резюмировал Виктор, а мы лишь кривенько улыбнулись. Обе опозорились, чего уж…

Мне эта встреча словно третий глаз истины открыла.

Теперь понятно, почему Воропаев устроил тот скандал с дуэлью. Он просто умелый мститель. Дождался момента и подставил нас с Модестом.

Анна и за Савелия решилась выйти, потому что выбор был невелик. Симпатичный, щедрый Сава – от папы. Или женихи от маменьки, один другого страшнее. С Модестом не получилось, то лучше уж с простым предпринимателем.

Я всё ещё в шоке, но в этот момент прониклась уважением к Анне. Она не такая дура была, как о ней все думали, к телу не допускала, придурку Воропаеву дала отказ, даже против воли Марьи и шла напролом к своей цели. Если бы не осечка на венчании с графом…

То она бы всё равно умерла.

Потому что у княжеской крови стоит запрет на бастардов.

Шах и мат, тебе, Марья Назаровна. Столько пакостных усилий и всё напрасно.

Ароматный сбитень с бисквитным печеньем мы вкушали молча, каждый погрузился в личные и не самые приятные размышления, а я вдруг не хуже Модеста заговорила стихами:

О сколько нам открытий чудныхДарует будний выход в свет,

Как много тайн и планов мутных,Сегодня шлют нам свой привет!