Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2

Глава 19. Стычка в госпитале

— Ты вынудила моего брата подписать бумаги и вычеркнуть меня из его жизни! Ты настоящая ведьма и зло воплоти! Савелий поедет ко мне, я буду о нём заботиться до конца дней его…

Гул скандала нарастает, Лидия словно забыла, где находится и что за шторкой ещё больные люди лежат, и им этот скандал, конечно, развлечение, но не до такой же степени, чтобы кровь из ушей.

— Эй! Я вообще помирать не собираюсь! Рано ты меня собралась хоронить, дорогая сестра.

Савелий после тёплого бульона заговорил чуть звучнее и громче. Сил добавилось у мужика, всего-то нужно было покормить как следует. Но такие волнения ему сейчас только во вред.

В соседней палате тоже притихли, слушают, что происходит. Глаша бы вышла, да врача позвала, но Лидия перегородила собой проход, и никого не выпустит раньше времени, пока не насладится моим унижением и позором, но это по её мнению.

Ситуация и впрямь тупиковая. Ах, как бы мне сейчас пригодился верный товарищ пистолет.

— Лидия, предлагаю перенести наш непростой разговор в кабинет к адвокатам, и чуть позже, когда Савелий…

— Ты никто, уже даже не жена. С тобой вообще разговоры закончены! — не отступает, конечно, у неё одна цель захапать наследство Савы, а я последнее препятствие.

— Жена! Анна моя жена! Мы снова обручены и обвенчаемся, как только я встану на ноги! Прекрати позориться, лучше позаботься о детях, — Савелию этот разговор совершенно не нравится. И не нравится тот тон, каким Лидия пытается претендовать на него. Но она ничего не поняла и добила.

— Ты уже не встанешь, так и останешься инвалидом. До конца дней своих лежать пластом и ходить под себя, я и Валентина – вот твоя настоящая семья. А эта рыжая мымра, пиявка высосет все твои деньги и уйдёт с ними в кровать к очередному барону. Глупая твоя голова, братец. Я же тебя предупреждала, что так будет!

У меня вдруг закончились приличные слова.

Это надо, как она умело всё провернула. Сейчас внушит про инвалидность, потом в суде докажет неправомерность всех ранее подписанных бумаг и закроет Савелия в отдельной квартире с Валентиной, которая доведёт его до смерти быстрее, чем гангрена.

— Он встанет на ноги. Не говори глупости, понимаю, что тебе неймётся сделать из моего мужа безвольную куклу, но увы, тебе это не удастся, пока у него есть мы, то этого не случится. Уходи, пока всё не зашло слишком далеко.

— Всё уже зашло дальше некуда. Он чуть не погиб…

В этот момент в моём сознании шевельнулось что-то странное, или нет, не так. Не в сознании, а где-то рядом, но я уловила этот холодный, неприятный шелест. Он уже давно что-то шепчет, но из-за шума разговоров я не могу прислушаться.

«У неё в сумке флакон, флакон в сумке с отравой, отрава, медленно убивает, она на тебя свалит-свалит-свалит вину-то свалит. Потребуй, потребуй сумку-то открыть. Она смутится, а ты крикни охрану, то и убежит, посмотри, посмотри на неё пристально, посмотри!»

Я сейчас словно с суфлёром в ухе. Или как на торгах, когда клиент по телефону в наушник говорит что-то, а ты в этот момент должен не упустить лот. Тяжкое испытание для утомлённого болезнью сознания. Но я постаралась сосредоточиться и теперь молча и пристально смотрю на Лидию.

Сначала не поняла, это должно быть частью спектакля, я должна сделать вид, что пронзаю Лидию взглядом или реально что-то рассмотреть, заметить и уловить…

— Матерь Божья! — вскрикиваю в тот момент, когда я случайно или с помощью странной сущности, что взялась меня пестовать и направлять на путь истинный, замечаю то, что давно надо было заметить.

Лидия и Валентина сектантки, отчётливо вижу на них какой-то «штамп» или клеймо. Кто-то их заставляет целовать большой перстень и усердно молиться какому-то непонятному «божеству» денно и нощно, и жертвовать, жертвовать, жертвовать деньги.

Тут бы надо было матом…

— Ты принесла яд, лекарство, что медленно убивает, и не оставляет следов. Уже давала Савелию дурманящее зелье, так? Он уже отравленный? Хватило бы времени оспорить завещание, он бы и не встал с постели. Покажи этот зелёный флакон, сейчас же. Вот он у тебя в сумочке вот тут. Ну! Ты травишь собственного брата! Показывай…

— Ведьма, ведьма, дочь сатаны. Ну ты пожалеешь…

Валентина из-за своей природной тупости не поняла, что произошло, и не успела уступить дорогу в момент, когда Лидия резко развернулась и с силой вытолкнула подругу в коридор. Та не удержалась и загремела на пол с громким воплем отчаяния.

— Я ещё вернусь, ты ведьма. Донесу на тебя куда следует. Ты травишь моего брата.

Уже на безопасном расстоянии протявкала и побежала вниз, также отталкивая с дороги санитаров.

— О, мой Бог! — вырвалось у меня с хрипом. Ноги сделались ватными, в самом прямом смысле, трясёт всю, сама сейчас завалюсь. — Глаша! Глаша! Бери Остапа и домой. Сейчас же забираем Савелия, пусть возьмут большую карету с мягкими рессорами, внутри настелить доски от сидения до сидения, а поверх перину, чтобы не трясло. И нашего лекаря сюда привезти. С ним эвакуацию начнём. Боже мой, боже мой…

— Да что произошло, ты что-то увидела? Она меня хотела отравить?

— Она тебя и травила. Несколько недель последних по капле капала, когда имела доступ к еде. А возможно, что и меня… Но теперь этого не доказать, спасать тебя надо и срочно. Дома расскажу всё.

Нам пришлось прервать непростой и пугающий разговор, потому что в палату вошла санитарка и доктор с явным желанием выставить меня из госпиталя. Сейчас бы сдержаться и не показаться им умалишённой.

К моему великому счастью, в коридоре послышался громкий возглас Ивана Петровича, Глаша ему уже всё рассказала, и он тоже завопил своё любимое: «Матерь Божья!»

— Что происходит? Устроили здесь балаган, не стыдно, господа! Вы не одни в госпитале.

— Это не мы…

Из соседней палаты послышались дружные возгласы подкупленных пирогами соседей:

— Это не она, какая-то баба примчалась и начала орать, но убежала. Дура ненормальная. Не ругайтесь, дохтор!

— Понятно, Савелий Сергеевич, как себя чувствуете?

— Рядом с женой – замечательно. Но вынужден проститься, уезжаю домой.

Доктор сурово обвёл всех взглядом, слишком уж нас тут много собралось, но Иван Петрович теперь стоит и бдит, не желая уступить зятя врачу. Видимо, Глаша слишком эмоционально ему обрисовала картину.

— Вам бы ещё под наблюдением, но мест в госпитале не хватает. По-хорошему, теперь нужно к другому специалисту…

И тут я вспоминаю:

— Мне друг пообещал завтра пригласить на осмотр доктора Склифосовского, потому Савелия в любом случае нужно забрать…

— Самого? Вы, сударыня, шутите?

— Н-н-нет! Андрей Романович Орлов настоял, чтобы мою гематому посмотреть и Савелию спину.

— Это же царский лекарь… Первейший. Ну ежели так, не смею препятствовать. Мы сейчас сделаем плотную утяжку спины с корсетом, чтобы не повредить при транспортировке. Мои рекомендации по уходу я распишу и отдам вам. Надеюсь, что они не будут противоречить рекомендациям доктора Николая Васильевича Склифосовского.

Ох, как несчастного врача качнуло от восторга и умиления, неужели его записи будет изучать сам доктор Склифосовский, я лишь удивилась, отсылкам к великим фамилиям из нашего мира.

— Мы подготовим всё для переезда не раньше чем через два часа, так что у вас будет время заполнить бумаги и написать рекомендации.

— Конечно, конечно, сейчас этим и займёмся, через час сделаем перевязку и зафиксируем тело. Не волнуйтесь, ваш супруг не пострадает при транспортировке.

— Уповаю на это…

Доктор умчался писать рекомендации, а мы остались втроём.

— Андрей Романович? — Савелий произнёс это имя чуть громче, чем хотел.

— Да, он предложил нам расстаться друзьями. В отличие от самого Модеста. Сложно всё, но Его Сиятельство очень огорчён, что помолвка расторгнута, но только он, Модест — рад. Про доктора Склифосовского речь была, но, возможно, он забудет. Но у нас есть отличный одарённый лекарь…

— Такие люди держат слово, дочь моя, если граф сказал, значит, завтра доктор приедет и посмотрит Вас. Но что произошло? С чего весь сыр-бор? — Иван Петрович единственный, кого вся информация обошла стороной, а это обидно.

— Я дома вам двоим всё-всё расскажу. Обещаю, сейчас не то место, и не то время. Нужно подготовить на первом этаже спальню с кроватью, но не периной, и не слишком мягкой, перевезём Савелия и разместим. Боюсь, что няня и Глаша не так всё поняли. Потому у меня к тебе, отец, огромная просьба, организовать всё и забрать нас скорее.

— Но что Лидия вопила?

— Она собиралась отравить Савелия, но медленно, забрать его к себе на некоторое время. Оспорить завещание и уже потом выдать смертельную дозу отравы.

— Постой, но ты откуда это знаешь? — недоверчиво прошептал Сава и так на меня посмотрел, что сделалось неуютно.

— Дома расскажу…