Опальная принцесса и запретный лес

Глава 5. Лес — хитрый и несговорчивый

После моего вопроса, Александр встрепенулся, выровнялся в полный рост и обвёл взглядом сосны с красными иголками, будто надеялся увидеть золотые монеты на ветвях развешенные.

— И зачем тебе сумка? — в голосе любопытство, неужели истрийскому владетелю тоже присуща любовь… к трофеям.

Странное дело, теперь истрийца даже хохот Бугарчика не смущал, князь будто забыл про него.

— Оглянитесь, это же рай для зельевара! — говорю шёпотом, чтобы лес не услышал и добро не попрятал раньше времени.

Мужчина хмурится и явно не понимает, о чём речь.

Вздыхаю и подхожу ближе, аромат шафрана в тот же миг ласково касается обоняния. Можно подумать, я запретную черту пересекла и очутилась во власти дурмана. Серые глаза следят за мной цепко и неотрывно, даже немножечко с любопытством. Правда, у меня от этого мурашки по спине ползут, стараюсь дышать ровно и спокойно.

— Смотрите вправо, — шепчу, — фиолетовые растения видите? Это сладоцвет — редкая штука. Чародеи его используют для чернил… Слева куст с красными ягодами, это живица, одно из лучших лекарственных средств. Добриэль несколько раз пытался их в своём лесу развести, но не прижилось, даже фейри не помогли. А тут на каждом шагу растёт, надо собирать, пока…

Договорить не успела, куст ветки поджал, из земли выполз, а потом рванул, как напуганный заяц, в сторону чащи.

— Куда? Стой! — крикнула ему вслед и юбку подхватила, чтобы догнать. Ага, размечталась, князь меня только цап и к себе прижал, что я носом ему в грудь впечаталась.

— Да, прекратите меня хватать чуть что! — возмутилась, потому как разжать шершавые пальцы на своей талии не получилось. — Он же убегает!

— Не хватало, чтобы и ты следом убежала, — изрёк князь. — Потеряешься чего доброго, и что я потом твоему чародею скажу? Руку давай! — и смотрит требовательно, а там, между прочим, мой куст с полезными ягодами убегает.

— Ваше Величество, я ж тут рядышком… И ловить растения… я умею, — пытаюсь сделать жалобные глаза и наконец выпутаться из крепких рук. — А хотите, уловом поделюсь, а? Могу даже зелий наварить и передать… Да, хоть через Данияра, м?

Думаете, мордень княжеская хоть чуточку понятливее сделать? Ничего подобного, наоборот — брови нахмурил и давай меня пытаться взглядом усовестить.

— Вержана, лес опасен, и нам следует двигаться к выходу!

Упрямо мотаю головой, чтобы я из волшебного леса вышла да с пустыми руками? Не бывать такому! Попыталась снова выпутаться из нежеланных объятий, но куда там, кажется, князь в сотни раз упрямее здешних сосен.

— Пожалуйста, Ваше Величество, обещаю, мы не задержимся! И я буду осторожна. Очень-очень…

Неожиданно пальцы князя легли на мою щеку тёплые и такие шершавые, что я аж поежилась. Ладонь быстренько перебралась на подбородок. И что он делает? Запрокидываю голову и смотрю на мужчину во все глаза, а сердце колотится настороженно.

Он же ничего плохого или неприличного не замыслил? Следом меня пробирает до дрожи, аж дыхание перехватывает.

— Похоже, я тебя пугаю сильнее, чем зачарованный лес, — изрёк Александр и ещё разочек большим пальцем по моей щеке провёл, и рука у него засветилась. Я бы отшатнулась, но князь держал крепко.

— Что вы творите?

— Метка, чтобы ты не потерялась, — пояснил он и выпустил из рук.

Выдыхаю и несколько шагов назад делаю, подальше от шершавых пальцев и сладкого шафрана с еловыми нотками. Только щека после его прикосновения будто огнём пылает. Дотрагиваюсь до кожи, но ничего нового не чувствую.

— Можешь идти собирать, что ты там хотела, — князь опять безукоризненно вежлив, — только давай договоримся.

Не приказывает, а просит, удивительно и немного настораживающе.

— Направление держим строго на восток, — для наглядности он даже пальцем ткнул в нужную сторону, — к выходу из леса. И последнее, ты не отдаляешься больше, чем на двадцать шагов? Идёт?

Предложение звучит неплохо, но кое-что настораживает.

— А если я не соглашусь?

Мужчина пожал могучими плечами и буднично отозвался.

— Тогда я поведу тебя за руку, до самого выхода.

И останусь я с носом, вместо ценных ингредиентов, нет уж, лучше соглашаться на его условия. Хотя нет, тут еще вопросик нарисовался.

— Тогда зачем метка? — спрашиваю и щеку потираю.

Вот теперь он улыбнулся, поглядел с прищуром, будто ждал возражений с самого начала.

— Ты сказала, будешь «очень-очень осторожна». Метка — моя страховка твоей осторожности. Ну, так что, по рукам? — спросил и на самом деле протянул мне руку, да ещё и не как принцессе, а как… деловому партнёру.

Переговоры — это хорошо! Страх немного отступил или скорее запрятался, а я смогла вдохнуть полной грудью, сама подошла и коснулась шершавых пальцев.

Князь пожимал мою ладошку бережно и аккуратно, что я себя хрустальной почувствовала. Когда же потянула руку назад, мужчина в последний момент чуть сильнее стиснул мои пальцы.

— И ещё… Я хотел попросить… Давай обойдёмся без “Ваше Величество”, можно просто — Александр или Сандр.

К истрийскому владетелю да по имени?

— А это разве не будет неуважением? — невольно сорвался с губ вопрос. Поглядываю на мужчину исподлобья. Вдруг он сейчас каждое нарушение этикета запоминает, а потом счёт папеньке предъявит.

Александр отпускает мою ладошку и глядит внимательно, будто каждую деталь подмечает.

— Я в должности чуть больше чем полгода, до сих пор слух режет, — поведал без утайки, затем жестом предложил идти вперёд.

Только вот я на месте застыла и гляжу на мужчину. Княжеская должность, как и королевский титул, передаётся по наследству.

— Получается… Вы потеряли отца полгода назад… Соболезную.

Александр замер, взгляд прошёлся по моему лицу, пристальный такой, словно он выискивал насмешку. Не нашёл, медленно выдохнул, улыбнулся, даже стальные глаза приобрели тёплый оттенок.

— Ты первая, кто увидел ситуацию под таким углом, — признался в сердцах, потом пальцем указал вперёд и влево. — Вон там… куст с ягодами, лови, пока не смылся.

Я встрепенулась, окинула поляну взглядом. Таки да, куст живицы, а ягод на нём столько, что ветви вниз опустились, так ещё и спелые такие, вон изнутри чуть сияние виднеется. Подхватываю юбку и бегом к растению!

Несчастный куст аж дёрнулся, ветки к себе прижал, но ягод на нём столько, что убегать некак, корешки поднялись, туда-сюда посовались, а передвинуться ни в какую.

— Давай, хороший мой — делись урожаем! — предлагаю кустику, а тот ветки в ответ к себе прижал. Вот же вредина, если сейчас к нему руками подлезть, куст хлестнёт до крови. — Что, совсем без настроения? Тяжело на одном месте сидеть, небось, все корешки закоченели, — болтаю, а сама пальчиками к верхушке подбираюсь, там ягод нет, но и куст меня поранить не сможет. — Хороший какой, совсем молоденький, года три тебе от силы, — говорю, а сама пальчиками зеленовато-розовые листики поглаживаю. — Побегать бы тебе… Корешки размять… Хочешь, ягоды соберу, чтоб легче было, а?

Веточки зашевелились, задумчиво, а я продолжала листики поглаживать, живица — одно из немногих растений, которое можно уговорить по-хорошему. Будь тут игольник, он бы меня по всей поляне гонял. Плавали… то есть убегали, знаем.

Куст пошевелил ветвями, будто пытался понять, хорошо ягоды поспели или пусть ещё растут. Затем одну веточку протянул.

— Я осторожно, — говорю и бережно ягодки обрываю, а они такие спелые, что сами с ладошки падают, а как пахнут, мёд, клубника и свежая нотка сирени. Вдыхала бы и вдыхала. Набрала полные пригоршни и только потом опомнилась — сумки ж нет.

— Вот сюда клади, — князь протянул нечто собранное из опавшей листвы, по форме вещица напоминала мешок для трав среднего размера.

Какая странная штуковина? И как оно не рассыпается? Неужели истрийская магия?

— Не волнуйся, она крепкая, человека выдерживает, не то что ягоды? — заверил Александр.

Пожимаю плечами и внутрь заглядываю, листва так между собой сплелась, что просветов не видно.

— Никогда такого не встречала, — призналась, пересыпая ягоды, а потом не удержалась и пощупала. Твердая, шершавая, не рвётся и не растягивается.

“Нам бы таких побольше — заурчала в душе жадность!”

Только ж мне уже не до неё было, я живицу обрывала и жменями в сумку складывала.

Куст аж разомлел, а когда ягоды закончились, встрепенулся и меня по ладошке погладил.

— Ну, всё, беги, разомнись! — только ручкой помахала, как куст с места сорвался.

— Если бы собственными глазами не увидел, в жизни бы не поверил, — выдохнул князь, затем протянул мне башмачки из такого же материала, что и сумка. — Вот надень, нечего босиком по лесу бегать.

Стало немного неловко, он заметил, что я босиком…

— Спасибо, — говорю, а щеки опять полыхают румянцем, я так сбором увлеклась, что совсем о правилах позабыла. Расслабилась, будто в Радужный лес попала.

Обувку надела, а та оказалась до того удобной и лёгкой, вот совсем на ноге не чувствуется и тепло в ней. Вот же чудеса истрийские.

— Не жмут? — беспокоится князь.

— Кажется, чуть-чуть великоваты…

Мужчина наклонился, ладонью потянулся к обновке, и с пальцев искорки сорвались, покрывая обувку. Сердце в груди запрыгало и куда-то в район горла перебралось, настороженно, а башмачки сузились и стали точно в пору.

— Где вы этому научились? — спрашиваю, с ноги на ногу переступая, новая обувка не только удобная, но и бесшумная. Надо сохранить для прогулок в Радужном лесу.

Александр молчит, будто отвечать не хочет, поднимаю голову и натыкаюсь на серый взгляд, пристальный такой, задумчивый. Пойди разбери, что он там обо мне думает.

— И всё же ваши умения, — я замялась, подбирая сравнение, — на удивление приземлённые.

— Прелести походной жизни сказываются, — отозвался он и руки на груди сложил.

Вот вроде простое движение, а мышцы на плечах напряглись, предплечья рельефными сделались, про пресс так и вовсе говорить нечего — там сплошное восхищение. Александр и в самом деле куда больше походил на роль генерала, чем на изнеженного главу государства.

Мигом припомнились витанские знатные лорды, все такие холёные, с мягенькими, как у девиц, ладошками. Тот же граф Барлоу в доспехах выглядел нелепо, будто впервые в жизни их надел.

Князь стоял напротив без доспеха, без оружия, да ещё и расслабленный такой, но я всем телом ощущала исходящую от него мощь. Будто рядом дикий тигр разлёгся. Любоваться можно, но лучше всего — издали.

Взгляд зацепился за крепкую шею мужчины, скользнул к цепочке, на которой болталось кольцо, а следом я заметила шрам — чуть ниже ключицы, продолговатый такой, словно от кинжала.

«И кто же это так наследника княжеского кинжалом-то?» — крутится мысль в голове, а сама дальше мужчиной любуюсь. Эстетическое удовольствие получаю, ничего такого. И опять на шрам натыкаюсь — аж на самом боку, на уровне второго и третьего ребра.

Кажется, жизнь у князя не сахар.

«Зато пресс у него… Вот бы погладить, хоть пальчиком», — ляпнула романтика, как всегда, невпопад.

«Да когда ж она уймётся?» — проворчал разум.

«Вот как погладим и пощупаем прелесть… — душа цвела весной и возвращаться в суровую реальность не хотела, — может, и успокоюсь».

— А рубашку себе наколдовать можете? — выдала вопрос, полыхая щеками.

Серые глаза озарились лукавством, вон даже кончики губ изогнулись в улыбке.

— А что, уже налюбовалась? — а мордень спокойная, сама безмятежность.

Не поняла, он что, специально передо мной полуголый крутится? Вот же хитрюга истрийский, я ж теперь каждого встречного-поперечного буду с князем сравнивать.

— Ну, не то чтобы… — буркнула, а потом не удержалась и добавила: — Вы ж простудитесь! — и отвернулась, выискивая взглядом что-нибудь полезное, а то неприлично так на мужчину пялиться, который ещё и целый истрийский владетель.

— Доспех духа всегда при мне, оберегает и согревает, — откликнулся Александр, — только соприкасаясь с зачарованной тканью, его свойства слабеют, а мы не на прогулке…

«Ну, кому как…» — думаю и рыскаю по сторонам взглядом.

Чего тут только нет — и ягоды, и грибы, и вьюны всякие.

Вот с гриба и начнём! — решаю и осторожненько к холму, где торчат зеленоножки, подкрадываюсь. Шапки у них синие, в фиолетовое пятнышко, при лунном свете ещё и светятся — незаменимый ингредиент… Недавно сбежавший из Радужного леса. Ничего, сейчас наловим и восстановим популяцию.

Только подошла, наклонилась.

Чпоньк — и нет гриба.

Он, прохиндей, взял и под землю спрятался, и ничем его оттуда не выковыряешь.

— Куда? — возмутилась, гляжу — вторая зеленоножка в траву закапывается, а их тут всего штук восемь. Я за ней.

Чпоньк. Второй гриб тоже смылся, будто портал сотворил.

Кусаю губы от досады — обычно для таких вредин я с собой ловца беру, он на время обезмагичивает клочок пространства.

— Помочь? — спрашивает Александр и замирает рядом. — На грибы я ещё не охотился.

— Если молнией шваркнуть предлагаете, то лучше не надо, после такого всё полезное разбежится, а тут крапива прорастёт вместе с игольником.

— Вообще-то у меня в запасе есть не только атакующие заклинания, — поведал мужчина, а следом пальцы его засветились. Я дёрнулась с непривычки, но осталась на месте. Интересно же, что он дальше делать предпримет.

Вокруг руки Александра появилась ниточка, тонюсенькая, как волосок.

— Толще сделайте, если гриб пополам разрезать, он сразу станет непригоден, — посоветовала шёпотом, мало ли как князь отреагирует.

Мужчина кивнул, принимая совет во внимание, ниточка уплотнилась — получился целый канат. Он его на манер лассо в петлю закрутил и на грибочек накинул.

Чпоньк.

— Убежал! — вздыхаю с досадой, кажется, без зеленоножек домой отправлюсь.

А князь не сдаётся, петельку поменьше сделал и следующий гриб — цап.

— Ха! — я подпрыгнула и с места сорвалась. — Не дёргайте его, просто держите! — распорядилась, к добыче подскочила.

Щёлк гриб по шляпке в трёх местах, чтоб не кусался, а потом легонько пальцами корешки подцепила и вытянула.

— Смотрите, получилось! — говорю и добычей размахиваю. — А вон там ещё есть! Хватайте, его!

Александр улыбается, во весь рот, будто не князь, а обыкновенный охотник…

— Занятие получше рыбалки будет, — заключил он и давай оплетать магией следующий гриб.

Вскоре полянка опустела, а жадность в моей душе расцвела весенним цветом и сумка приятно отягощала руку..

«Интересно, а князь тут часто бывает? — встрепенулась жадность, тихонько и скромненько так, оттого особенно подозрительно. — Если набиться в сопровождающие на постоянной основе…»

От такой мысли я аж остановилась — до того она интересной показалась. При наличии редких ингредиентов можно навык варки сложных зелий отточить. Это ж совсем другой уровень, такими вещицами высшие фейри заинтересуются, да и некоторые чародеи тоже. А чтобы князь не в обиде был, я и ему поставки организую.

«Договаривайся! — велела жадность, и в кои-то веки я была с ней согласна».

— А вы часто тут гуляете? — любопытствую ненавязчиво, только голос предательски дрожит, а душа полыхает от предвкушения.

Наверное, князь подвох почуял, вон остановился и развернулся ко мне лицом. Неужели промолчит? Только не это!

— Гуляю? — переспросил, потом головой мотнул. — Раньше дело заканчивалось обновлением защитного барьера…

Смотрю в серые глаза, и чудится мне какая-то недосказанность.

— Для человека, который впервые в колдовском лесу, вы на удивление спокойны.

— Не впервые… — откликнулся Александр и жестом предложил идти дальше. — Я действительно стал захаживать сюда чаще, правда, до твоего появления деревья туда-сюда не бегали.

Улыбка так и просится на лицо, но я её удерживаю силой воли.

— Так вы ж чуть что — и сразу молнией засветите, а лес хорошо чует опасность, потому и прикидывается послушным.

Князь усмехнулся, будто моё пояснение его позабавило.

— До послушного ему далеко, — мотнул головой он.

Я тоже не удержалась, фыркнула.

— То вы ещё непослушных не видели. Вот представьте себе, если все эти деревца погулять выйдут.

— Тогда у них магия закончится, — возразил Александр, но глаза настороженными сделались.

— Не-а, не закончится, — уверяю с улыбкой. — Года три назад в Радужный лес браконьер пробрался, да не простой, а который фейри видит. Неделю по опушке шастал, всё ценное там вытоптал. Оказалось, он ухаря солнечного высматривал. Стоило птице показаться — он его в клетку и деру. Возможно, у него получилось бы идеальное преступление, если бы не деревья. Три дубка всё видели и за вором следом попёрли!

— Хочешь сказать, их надолго хватило?

— Из Витании вор удирал, прикрываясь амулетами, а дальше расслабился. Галиссию тоже миновал транзитом, а дальше снял побрякушки, тут-то его деревца и почуяли. За день нагнали злодея аккурат в Ферджинии и давай воспитательную беседу проводить.

— А ты откуда обо всём этом знаешь? — прищурившись, спрашивает Александр.

— Так у крёстного зеркало волшебное есть, мы с Горяночкой через него весь забег наблюдали. Ставки… то есть болели за восстановление справедливости.

— И как справедливость восторжествовала?

— Сначала вор думал спрятаться в каменном доме. Наивный! К утру от дома лишь груда камней осталась. Тогда злодей на корабль удрал… Отплыл и так обрадовался! Думал, сбежал. А дубки плавать умеют, потому в море обалдуя нагнали, посреди палубы проросли. И очень долго растолковывали, как нельзя себя вести. Впечатлились даже пираты…. А ворюга тот сам к Радужному лесу прибежал, все амулеты отдал, птицу нашу выпустил. Перевоспитался.

Рассказываю, а сама думаю, как бы ему свою помощь парламентёра предложить.

— Здешний лес послушный, — откликнулся князь, все мои планы разрушив, а следом добавил: — Чего не скажешь о подданных…

Вот теперь я подвисла. Подданные? Люди? Они что, князя не слушаются? Поглядела на гору мышц и ничем не прикрытую мощь.

Кажется, истрийцы в десятки раз опаснее чародейского леса. Может, ну их, те ингредиенты?

— Ваши подданные — люди явно рисковые, — говорю тихонько.

Князь улыбается и головой качает.

— Я бы сказал — они исполнительные и дотошные… Пока сто двадцать три уточнения не сделают, к делу не приступят. Здесь же тишина и спокойствие. Если не считать столкновения с фейри, но то так… Способ размяться.

Его признание шокировало, я даже на месте застыла, а душу затопило тепло. Наконец князь из могучего вельможи превратился в кого-то понятного.

Радужный лес — тоже стал для меня отдушиной. Бесконечные занятия по этикету, языки, заковыристые рецепты по зельеварению — они ж временами так душу выматывали, аж выть хотелось. Хорошо, волшебный лес рядышком. Подхватила юбки — и бегом навстречу приключениям. Классно же игольник раздразнить, чтобы он следом по всему лесу за тобой носился и, конечно же, иголками плевался… Прицельно.

После таких приключений второе, а то и третье дыхание открывается, а занятия перестают выглядеть унылыми.

— А почему ты спрашиваешь? — вопрос Александра вернул в реальность.

Повернулась к нему, хотела своё предложение высказать, но взгляд зацепился за пушистое белое соцветие. Мысли из головы выветрились, я даже дышать позабыла.

— Сахарная мимикрия… — прошептала благоговейно.

Оно же мифическое, я его только на страницах фолианта видела. Облизываю вмиг пересохшие губы.

Зелье из мимикрии может увеличить силу — хоть чародейскую, хоть фейскую. Если раздобуду… Это же бесценная вещь получится, можно будет даже с высшими торговаться!

Князь, обернулся, видимо, хотел понять, что такого я увидела.

Обвожу поляну взглядом — кроме низеньких кустиков салатового цвета ничего необычного там нет. А значит бегом за добычей.

— Стой! — крикнул князь и даже попытался схватить меня за руку.

Никто не встанет между мной и добычей! Шаг, второй. Вот она — легенда, невероятно! Коленки дрожат, а сердце, кажется, вот-вот из груди выпрыгнет и в эту самую мимикрию свалится. Протягиваю руку к белоснежному шару.

Как вдруг что-то обвивается вокруг моей талии. И на этот раз князь совсем ни при чём. Грудь сдавливает, будто меня в корсет запихнули.

— А-а-а! — и тут невзрачные салатовые кустики со всех сторон оживают, а их листья вытягиваются. Да какие там листья — это ж лианы самые настоящие! Я глазом моргнуть не успела, как они мои запястья до самого локтя оплели.

— Пусти! — пискнула отчаянно и дёрнулась.

Думаете, помогло? Да ни капельки. Лианы меня ещё плотнее спеленали и вверх потянули. Миг второй — и я чувствую, опора исчезает под ногами. Страх прошибает от макушки до самых пяток. Отчаянно дергаюсь, даже скребу зелень пальцами, но освободиться не выходит.

— Пусти меня, зараза зеленая!

Растение замерло и наконец сжиматься вокруг моих рёбер перестало.

Облизываю пересохшие губы, пытаюсь сообразить, что это за растение. Вдруг рядом со мной вырос маленький росточек. Затем на нём появляется крохотный бутон. За секунду он раз в пять увеличивается в размерах и наливается цветом.

Алые лепестки подрагивают и медленно раскрываются, а внутри — зубы. Мелкие и так много.

Мама дорогая, куда бежать, чем прикрываться?

— Да что ж ты за напасть-то такая? — выдохнула шёпотом.

Только я подумала, что хуже быть уже не может, как ёлки вдруг из розовых сделались алыми, а кора изнутри наполнилась багряным свечением… Жутким таким. Куда ж я попала-то?