Опальная принцесса и запретный лес

Глава 6. Чародей против волшебного леса

Застава — короткое слово, но оно никак не вмещало всего безобразия, которое Добриэль узрел по ту сторону перехода. Каменная стена в три человеческих роста. Этого истрийцам показалось мало, и они каждый камешек волшебным знаком разрисовали.

Чародей взглядом выхватил сразу большой пласт этих писулек, а там такого накручено — чуть голова не вскипела и пар с ушей не пошёл.

Добриэль встряхнул головой, взмахом руки закрыл переход и услышал топот ног. Спустя секунду раздался звон колокола.

Металл по металлу — мерзость.

Чародей скрипнул зубами и в последний момент всё же сдержался — не стал рушить колокол одним метким ударом молнии.

— Светоч, — голос здоровяка выражал спокойствие, но поза оставалась напряжённой, — могу я попросить… Э-э-э, принять…

Добриэль слышал, как на стену поднимаются люди, воины, а внутри каждого бьётся два сердца — человеческое и фейское. Дразнить такую свору не хотелось, и если бы не Вержик, ноги бы его в этих землях не было. Чародей провёл рукой перед лицом, принимая человеческий облик.

— Надо же, легенды не врут! — охнул воевода, и Добриэль не смог сдержать улыбки.

Такой здоровый вымахал, а удивляется как дитя.

— Веди к заставе, а то рушить ваши закорючки слегка — невежливо.

Данияр кивнул, плечи расправил, а следом лицу особо грозный вид придал и спешно потопал прямиком к воротам.

— Вы там чего, уснули? — зычно рявкнул он, едва на стене показались люди.

— Воевода? — шепотки эхом прокатились над стенами, а потом, словно громом: — Здравия желаем, ваше бродие! — рявкнули в один голос, аж чародей содрогнулся.

Данияр наоборот — прищурился. Обвёл цепким взглядом строй, а на дворе ночь, по сонным морденям видно, что некоторые прямиком с кровати сюда выбежали, хорошо хоть одеться успели.

— А почему тревожный колокол зазвонил лишь на третьей минуте? — вопросил Данияр. Строй побледнел, напрягся, виновато так, с предчувствием нагоняя. — Почему защита стены неактивна? Почему врата не заперты?

— Мой косяк… — убитым шепотом выдохнул один из стражей.

Воевода заулыбался и мигом выцепил провинившегося взглядом.

— Не зря я к ночи прибыл, чувствовал, что тут все булки расслабили! — Данияр попал в свою стезю и готов был чехвостить народ хоть до самого утра.

— Кхм-кхм! — напомнил о себе Добриэль.

Надо к лесу поспешить, пока Вержана там чего-нибудь эдакого не учинила. Воспитанница у него, конечно, барышня умная и рассудительная… Иногда… Очень редко. В остальное время за егозой глаз да глаз нужен. Не успеешь отвернуться — так Вержик на ровном месте приключение отыщет. Гарантировано.

Иногда Добриэлю казалось, что эти самые приключения специально его воспитанницу под каждым кустом караулят. Только на душе неспокойно — малышка впервые одна, да ещё и в проклятом лесу.

Данияр прекратил распекать подчинённых. Ну как прекратил — отправил всех на плац маршировать. Во втором часу ночи, и главное — никто возразить даже не подумал.

Дисциплину даже чародей оценил, хорошо князь своих людей вымуштровал.

Вон на него поглядывают, но с вопросами или шуточками не суются. Только смотрят внимательно, будто каждую деталь его внешности в отдельную часть мозга укладывают, чтоб не затерялась.

— Где князь? И как обстановка? — спросил у старшин.

Те переглянулись, видать, размышляют, какую правду начальству предоставлять — правдивую или слегка приукрашенную.

— Князь до сих пор у барьера!

— Происшествия?

Воины переглянулись, снова.

— У барьера шумно было… Мы дозорных послали, но князь перед уходом велел не приближаться. Чужих следов нет, но целостность барьера… — Шесть артефактов… Так их и разэтак, — не выдержал старший из воинов и перешёл на экспрессивный многоэтажный. — Существовать перестали! Пагуба наружу полезла.

— Ваше бродие, мы всю округу на пузе проползли, но даже запаху постороннего нет! — доложил второй, а на лице работа мысли пополам с недоумением.

— Может, лазутчик? — Или морды чародейские рядом снуют? — шёпотом предположил второй старшина.

Добриэль поморщился и поглядел на алую громаду леса. Вержик уже там, хуже того — она и накуролесить успела. Вон всё воинство на ушах и в недоумении. Точно Вержик, больше некому.

Где-то глубоко в душе чародея аж гордость распирала за находчивость ученицы, но князю надо будет извинения принести и артефакты восстановить.

«А уж после такой демонстрации местный владыка предпочтёт искать жену в другом месте. Правильно, рано Вержику замуж! Пусть подрастёт, дурь из головы выветрит».

— Отставить догадки! Территорию ещё раз осмотреть! Оценить ущерб и время, которое потребуется на восстановление. Резервы есть? — Разумеется! — доложил воин и в сторону хранилища кивнул. — Стоит только владетелю потребовать — мы всё за секунду доставим!

— Хорошо, — кивнул Данияр. — Я к лесу. Осмотрюсь! — и жестом Добриэля к себе поманил, только поступь истрийского воеводы тяжёлой сделалась, а физиономия — хмурой. — Я уверен, с вашей воспитанницей всё в порядке. Сандр… — запнулся, — пресветлый князь не даст её в обиду.

— В том я как раз не сомневаюсь, — изрёк чародей, поравнявшись с воеводой. — Только сейчас не её спасать надобно.

Данияр чуть не споткнулся на ровном месте и в Добриэля взглядом упёрся.

— Вы на князя нашего то… — Да при чём тут ваш владетель! — отмахнулся чародей и на алые сосны кивком указал. — Лес спасать надо! Если там есть хоть что-то ценное, Вержик это всё найдёт, в сумку сложит, а потом заставит вашего владетеля нести! Или того хуже — на постоянной основе сюда шастать начнёт.

— На постоянной? — Данияр переспросил шёпотом. — Барышни этого леса боятся пуще, чем грызунов! Чуть что — и хлоп в обморок.

— Хилые у вас барышни, — откликнулся чародей. — А Вержана с детства среди фейри и волшебных растений. Сначала я ей правила объяснял, показывал, что к чему, потом она в книги полезла — и всему Радужному лесу сразу стало… Хм… веселей.

Добриэль улыбался и говорил нарочито весёлым тоном, но внутри всё сжималось от тревоги. Его девочка в проклятом лесу. В непонятной аномалии, которую сотворили обезумевшие истрийские чародеи в погоне за былой силой и порядком.

— Вот я сразу понял, что Вержаночка — девушка боевая! — изрёк воевода, тепло так, ласково, будто мысленно его воспитанницу уже в ранг княгини возвёл.

«Рано ей замуж!» — поджал губы Добриэль.

— Она точно нашему князю понравится.

От таких слов чародей аж дёрнулся, человеческая личина чуть с лица не сползла, а на пальцах когти выросли.

«Ничего, одного ухажёра отвадил — и к другому подход найдём! — с раздражением подумал чародей. — Пусть малышка сначала диплом получит, место своё в большом мире найдёт, а там про очаг семейный будет думать».

Наконец они подошли так близко, что стали видны следы погрома. Данияр обвёл взглядом всё вокруг, оценил копоть и ямы.

— Тут явно побывал кто-то посторонний! Куда только дозорные смотрели! — возмутился воевода. — Ох я их… — Нет, — вздохнул чародей, — это устроила Вержана! Чую её зелье, во-о-н там, — а следом пальцем обозначил направление. — И оно всё ещё поедает вашу защиту! Минут через пять до седьмого артефакта доберётся.

— Чего! — Данияр бегом побежал в указанном направлении, а там словно две речных жемчужины вдоль силовой линии катятся и магию жрут.

— Ай да Вержаночка, ай да кудесница! — выдохнул воевода — поди разбери, ругает он её или нахваливает. — Этот оборонный периметр орава лазутчиков со Скалистых берегов взять не смогла, а одна принцесса справилась. А скоро оно насытится?

— Не знаю, — честно изрёк Добриэль. — Вержик как-то доработанный эликсир в доме разлила и вовремя не убрала, так он бездонный артефакт сожрал и не подавился! — расщедрился на пояснения чародей, затем рукой махнул, вытягивая из варева волшебные частицы. — Ладно, идём в лес!

Легко сказать. Стоило Добриэлю ближе подойти, как сосны ощетинились иголками, будто драться собрались.

— Что-то с лесом не так, — протянул воевода, невольно выставляя перед собой защитную сферу.

— Всё с ним в порядке, просто чародеев он на дух не переносит!

— Это же лес! — а на лице воеводы чистейшей воды недоумение.

— Зачарованный лес. А у любой зачарованной вещицы со временем характер появляется. Этой аномалии почти две сотни лет.

Тут на глазах воеводы сосны в ряд выстроились — честное слово, как солдаты в строй. Ещё миг — и ветки между собой до того тесно переплелись, что и мышь не проскочит.

— Что происходит? Лес сражаться с нами собрался? — похоже такой подставы, от родной аномалии истриец никак не ожидал. И теперь насторожено поглядывал на чародея, вдруг могучий гость осерчает.

Добриэль вздохнул, руки на груди скрестил и окинул грозные сосны уставшим взглядом.

— Сражаться — нет, а вот силёнками померяться, таки придётся! — отозвался чародей, а в следующий миг его фигуру окутал фиолетовый вихрь, да такой плотный, что Данияр аж отшатнулся. Волшба поднялась выше крон, изогнулась волной и как треснет всё сосновое воинство.

Бабах!

Земля содрогнулась, колючки у ёлок осыпались. Луна сказала: «Ну всё, хватит, дальше без меня» — и быстро смылась с небосвода. Зато сосны стоят! Стеной. Не шевелятся.

Данияр пригляделся и сглотнул комок в горле.

Таки нет, лес не стоит — там сосны к первой линии обороны сбегаются, встают так близко друг к другу, что частокол получается, зловещий такой и метров двадцать в высоту.

— Я пришёл за своей воспитанницей! — изрёк Добриэль. — Отдай её!

Лес притих. В смысле, сосновое передвижение прекратилось. Странное ощущение, будто затишье наступило перед бурей.

— Отдаст? — спрашивает Данияр и на сосны смотрит, а в голове ни единой мысли, чем можно помочь чародею.

Сосновое воинство зашевелилось. Ветви во все стороны заскрипели, будто вековые деревья потягивались после длительной спячки, а потом началось сущее безобразие: земля алой сделалась, да ещё и засветилась. Будто корешки деревьев силу прямо из земли выпивали.

Миг — и по толстым деревянным стволам поползли трещины, как вены на руках людей. Прошла ещё секунда — и алое зарево с земли стало понемногу подниматься вверх, словно болячка. Оно захватывало одно дерево за другим.

— Что происходит? — насторожился Данияр.

Воевода многое в жизни повидал, но чтобы родная аномалия принимала такой зловещий вид — да о таком даже древние фолианты молчали.

Может, зря он сюда чародея притащил?

— Лес ваш волю почувствовал, и ему понравилось. А тут я… Он думает, я пришёл, чтобы подчинить его, превратить в часть владений.

— Но вы же не за этим… — тихо уточнил воевода с надеждой в голосе.

— У меня угодий с лихвой. Только разве ж соснам сторосовым это втолкуешь? — чародей даже сейчас оставался спокоен, будто вокруг ничего подозрительного не происходит. — Защиту укрепляй, сейчас лес в ответ ударит!

Лес и такое может? Медлить воевода не стал, всю доступную магию в сферу переправил, колдовская преграда аж загудела от напряжения.

Иголки сосновые багрянцем налились — зловещим таким.

Ветер утих.

Тихо сделалось, аж до звона в ушах, а следом похолодало, что аж пар изо рта вырывался.

— Может, он одумается и не будет нападать? — шёпотом спросил воевода — надежда на лучшее не покидала прожжённого вояку.

— Отдавай Вержика, пока я по-хорошему прошу! — громко потребовал Добриэль, а вокруг него начали появляться волшебные символы, да такие мудрёные, что Данияр, хоть и искушённый в колдовской науке, ни одной завитушки не понял.

— И князя тоже верни! — напомнил воевода спокойно, так, будто не с аномалией разговаривал, а с упрямой конягой.

Алое зарево на земле погасло. Данияр перевёл дыхание — похоже, лес одумался. И устыдился. Дальше всё как надо будет…

Ага, размечтался. Над соснами возникло багровое сияние, полупрозрачное, как лёд. В одно мгновенье оно окрасило всё небо в алый.

— Древняя магия… — сдавленно охнул чародей.

А у Данияра так и вовсе язык отнялся — он такое количество волшбы никогда не видел. Да что там, он её даже представить не мог.

Секунда — и вся эта мощь хлынула вниз, сначала медленно, словно первый комочек снежной лавины. Один вдох — и среди алой пелены появились всполохи огня. Два удара сердца — и пламя взметнулось до самых небес, закрыло всё вокруг.

«Нам хана», — осознал воевода, но глаза от смертоносного зрелища не отвёл, слишком завораживающе выглядела смерть. Аж дыхание перехватило, а клубы алого пламени неслись прямо на них, превращаясь в огненный шторм.

И вдруг чародей выступил вперёд, заслонил собой человека, поднял руки вверх и что-то вымолвил — строго и повелительно. Фиолетовая волна окутала чародея, а спустя секунду две стихии столкнулись.

Жахнуло так, что воевода оглох. Земля под ногами задрожала, а вокруг взметнулся слой пыли — он ослепил и дезориентировал.

Казалось, небо, недолго думая, разлетелось на осколки и грохнулось на землю… А воздух — он просто исчез, вместо него остались дым, пепел и мороз.

Воевода пытался сделать вдох, но даже этого не получалось. Мороз жёг кожу, щёки, казалось, будто он пытается пробраться в душу, подчинить человека.

Кто-то дёрнул Данияра за плечо. Воевода не сразу смог сфокусировать взгляд. Несколько секунд — и он наконец опознал чародея. Тот выглядел потрёпанным. Человеческая личина сползла, одежда висела лохмотьями.

Лихо его потрепало — это он что, удар на себя принял?

— Ты как? Живой?

Воевода кивнул. Язык не слушался, сделать вдох никак не получалось. Чародей подошёл ближе, поднырнул под руку, подставил плечо, помог опереться и, как побратима, потащил куда-то.

Не бросил… — с удивлением осознал человек. Это поразило.

Старые предания утверждали, все чародеи — мудрецы, а ещё снобы, каких поискать. Но Добриэль рушил все представления о волшебниках.

— Давай, здоровяк, шевели ногами, — буркнул он. — Я чувствую, лес опять силу накапливает.

— Опять? — прохрипел Данияр.

— Я удивлён не меньше твоего, — признался чародей и остановился, глянул на воеводу. — Тут давление волшбы поменьше… Дышать можешь?

Данияр сделал вдох — лёгкие будто огнём обожгло. Здоровяк пополам согнулся в приступе кашля.

— Лихо ты магической пыли вдохнул, — буркнул Добриэль, кончики его пальцев вспыхнули зеленоватыми искорками целительной волшбы, но на полпути чародей остановился. На лице проступило сомнение. — Технология второго сердца мне незнакома.

Данияр выставил руку и попытался жестом изобразить, мол, всё в порядке. Но опять закашлялся, а следом воздух загудел. Добриэль обернулся, пальцы сжались в кулаки.

— Правильно ваш лес называют аномалией, — буркнул он и принялся волшебные знаки вокруг чертить — один за другим, будто пытался само мироздание на помощь призвать.

Если бы это помогло… Новый приступ кашля заставил согнуться. Грудь жгло огнём, будто Данияр солнце слопал и перцем горьким закусил. Шею что-то сжимало, словно костлявая за него вцепилась, намекая, один раз повезло, а на второй можешь не рассчитывать. Мир перед глазами начал расплываться, мужчину бросало то в жар, то в холод.

Добриэль снова очутился рядом.

— Надо ещё отойти, — выдохнул он, тяжело дыша. Похоже, его тоже нехило волной задело, но чародей всё равно цапнул здоровяка за предплечье и потянул к себе. — Давай, вставай!

Данияр уцепился за протянутую руку, поднялся на одном упрямстве — сил не было, вон колени позорно дрожали.

И тут молния прошила небо пополам, вокруг стало белым-бело, словно день посреди ночи наступил.

— Это тоже лес? — не удержался от вопроса он и тут увидел огромное белое облако, оно с немыслимой скоростью спускалось с неба, прямо к ним. — О! Похоже, глюки подкатили.

Туча, словно взбешённый конь, встала на дыбы у самой земли — плотная такая. И тут Данияр ощутил в ней силу. Страшную, почти такую же, как выдавал лес.

— Это что? — хрипло вопросил он, а каждый волосок на теле дыбом встал, казалось, даже кровь в жилах заледенела, сердце в груди, если бы могло, тоже остановилось бы. В легендах упоминалось, что на свете существуют более могущественные волшебники, чем чародеи.

— Это древний, — с благоговением выдохнул Добриэль.

Туча вспыхнула, затем изнутри в белоснежных одеяниях вынырнул тот самый древний. Снежно-белая кожа, фиолетовые сияющие глаза-угли. Данияр взирал на незнакомца, затаив дыхание. Древний — не просто чародей, он само воплощение магии. Одежда, плоть, волосы — это концентрированная сила.

И вот эта самая мощь, вместо атакующего заклинания, ручкой в сторону леса махнула, пальчиками своими идеальными щёлкнул — и колдовской вихрь растаял. Будто там не буря была, а так, лёгкий морской бриз.

В довершение всего древний взял и лесу пальцем а-та-та показал, словно перед ним нашкодивший щенок.

И что вы думаете? Сосны багровые вдруг взяли и малюсенькими сделались, будто их вчера только посадили. Ещё и ветки к самой земле пригнули — мол, не мы первые начали.

Гость покачал головой и рукой махнул — брысь отсюда, а затем обернулся.

— Здравствуй, Добриэль, — пропел, а голос — музыка. Слышится в нём шум моря, жаркий шорох пустыни и ледяная вьюга зимы.

Гость медленно опустился на землю, длинные рукава его мантии коснулись пола, но не пачкались.

— Давно не виделись, — добавил он, затем придал лицу строгое выражение. — Ты зачем лес аномальный раздраконил? Мы для чего запреты создавали? Для галочки?

Пока Данияр стоял и хлопал глазами, Добриэль поклонился.

— Приветствую вас, древний. Я верен правилам, и совесть моя чиста. В лесу моя воспитанница, и я требовал её вернуть.

— Воспитанница? — фиолетовые глаза зажглись любопытством, а сам древний повернул голову и уставился на лес. Будто мог разглядеть там обычную человеческую девочку. — Вержик, — без труда вспомнил он. — А выросла-то как и расцвела… Ты хорошо о ней все эти годы заботился… Вижу, она совсем волшбы не страшится. Это замечательно.

— Древний? — нахмурился чародей и замер, будто готов был наброситься с кулаками.

Гость обернулся, окинул Добриэля пристальным взглядом.

— Не думал, что ты так сильно к ней привяжешься. Она же человеческое дитя.

— Вержана мне как дочь! — чародей заставил себя расслабиться, а потом низко поклонился. — Прошу вас, древний, помогите её вернуть…

— Нет, — качнул головой тот, и вокруг будто холодом повеяло, стужей. — Всё идёт, как должно… Жди и не вмешивайся! Лес тебя не пощадит. Ты не видишь, но в глубине аномалии столько тьмы спрятано, что половину материка может с лица земли стереть.

— Тем более нужно Вержану спасать!

— Я сказал — жди! — чуть повысив голос, повторил древний. Только вот решительный настрой Добриэля подсказывал, что тот готов наделать новых ошибок. — От твоей воспитанницы зависит будущее всего волшебного мира. Потому запасись терпением и жди!

Повторил и растаял вместе с облаком.

— Напустил туману и смылся! — раздосадованно буркнул Добриэль. — Ненавижу, когда они так делают! Ладно, давай располагаться поудобнее, придётся ждать.