Палки и камни

15. РЕН

Недостаток сна начинает сказываться. Не могу решить, что хуже — изнеможение от того, что я боюсь сомкнуть глаза, или выматывающая усталость от пробуждений с осипшим горлом после кошмаров и столкновений со Стоуном, который караулит в коридоре, что само по себе уже кошмар.

Единственное, чем мы обменялись, кроме мимолетных взглядов, — это стакан воды, который я поставила на его стол на днях, когда парни зашли поужинать в «Шэдоу». Я передала свой столик Ники, отказавшись обслуживать Стоуна, невзирая на то, что остальные соседи по дому не были у меня в немилости.

Стоун, похоже, решил сделать вид, что поцелуя никогда не было. Я тоже стараюсь вытолкнуть из головы воспоминание о его губах на моих. Если в памяти все же проскальзывает та ночь, я сразу напоминаю себе о кошмаре, из-за которого тогда проснулась с криком. Я почти приучила себя содрогаться при мысли о его губах.

Однако его маленький способ привести меня в чувство сработал. На какой-то миг горячий язык Стоуна заглушил жуткие воспоминания из прошлого. Но как только я осознала, что снова попала в ловушку, стыд накрыл меня с головой. Поцелуй Стоуна словно был наказанием — расплатой за то, что когда-то я позволила отцу относиться ко мне как к грязи под ногами, а не к родной крови.

И как будто этого наказания было недостаточно, я сижу в последнем ряду на пересдаче по «Личным финансам» — курсу, который изначально даже не хотела брать. Из-за сверхурочной работы в «Шэдоу» и непрекращающихся кошмаров я случайно проспала на днях и пропустила тест. К счастью, профессор Уолш проявил порядочность и разрешил мне пересдать его сегодня утром, вместо того, чтобы сразу поставить двойку.

Если я лишусь стипендии, мне действительно придется туго.

По крайней мере, с дипломом по химии у меня есть шанс разорвать эту бесконечную проклятую цепь и наконец перестать быть «настоящей» Дэвис.

— Отложили карандаши.

По всей аудитории раздаётся стук карандашей о парты. Я закончила тест двадцать минут назад, но трижды перепроверила ответы — привычка, от которой не могу избавиться даже на бесполезных предметах вроде «Личных финансов».

— Как тест?

Я поворачиваюсь и встречаю взгляд кареглазого парня с ухмылкой на лице, которая кричит о неприятностях.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, неплохо.

Тест прошел легко, особенно если учесть, что я привыкла рассчитывать сложные реакции веществ и корпеть над докладами о возможных химических последствиях их взаимодействия.

— Это хорошо.

Я отворачиваюсь и собираю вещи. Осталась еще одна пара и смена, прежде чем я смогу забиться в свой маленький чулан Гарри Поттера и спрятаться от расспросов Эвандера и тяжелого взгляда Стоуна.

— Не видел тебя раньше на этом предмете. Ты все это время пряталась на задних рядах? Я обычно сижу впереди, но сегодня опоздал, так что остался здесь.

— Нет...

Другой голос прерывает меня.

— Она из утренней группы.

Я прищуриваюсь, глядя на парня слева.

Дрожь страха придает моим движениям резкости, и я судорожно нащупываю свой рюкзак.

— Откуда ты знаешь мое расписание?

Парень слева ухмыляется, и эта ухмылка не менее леденящая, чем у того, кто справа.

— Всегда полезно знать расписание такой красивой девушки, как ты.

К горлу подкатывает тошнота.

Он даже не замечает, как искажается мое лицо, и откидывается на спинку стула с таким высокомерием, которое затмевает даже Стоуна.

— Слышал, ты живешь с хоккеистами.

— Я тоже такое слышал.

Я бросаю взгляд через плечо и замечаю третьего парня. Я начинаю подозревать, что они специально поместили меня в центр своего маленького трио. Они сели до или после меня? Признаюсь, я на взводе. Звонок от отца и постоянные кошмары заставляют меня сомневаться в каждом взгляде и слове, брошенных в мою сторону.

— Ну да, и? — бросаю я.

— Так, может, попробуешь переночевать в доме игроков по лакроссу?

Треск сломанного карандаша отвлекает меня — звук разносится по проходу между рядами. Я оглядываюсь в поисках виновника, и сердце на секунду замирает, когда я вижу знакомую рыжевато-каштановую шевелюру. Да вы, блядь, издеваетесь. Конечно, Стоун тоже должен быть в этом классе. Я сжимаю зубы и злюсь на себя за то, что не заметила его сразу. Да, тест начали буквально через пару минут после моего прихода, но все же. Мне нужно внимательнее следить за своим окружением.

— Мы будем только рады, если ты останешься у нас. — Парень слева пристально смотрит на меня, лениво перекатывая карандаш между длинными пальцами.

Он прикусывает губу, и мне хочется рассмеяться ему в лицо от этой жалкой попытки заманить меня в их дом.

Профессор Уолш наконец отпускает нас, и я закидываю рюкзак на плечо. На мне рабочая футболка из «Шэдоу», и меня передергивает от мысли, что теперь эти парни знают, где я работаю.

Они встают и идут рядом со мной, совершенно не замечая моего раздражения. Я закатываю глаза и подумываю сказать им что-нибудь кокетливое, просто чтобы позлить Стоуна. Потому что, хоть он и избегает меня так же тщательно, как и я его, я уверена, что он слушает.

Но у меня нет сил противостоять ему сегодня. Это приведет к новой ссоре, а я вымотана.

— Ну так что? Хочешь остаться у нас сегодня?

Я замираю на месте и крепко сжимаю рюкзак. Вокруг нас толпится куча студентов, расходящихся в разные стороны после лекции, но, разумеется, эта троица останавливается и, затаив дыхание, ждет моего ответа.

— Хочу ли я остаться у вас? — повторяю я, проверяя, правильно ли их расслышала.

Они взволнованно кивают и подталкивают друг друга локтями, пока я стою как вкопанная, потрясенная их самоуверенностью.

Я вздыхаю и спрашиваю:

— Это у вас такой способ предложить мне оргию? Вы правда думаете, что я занимаюсь именно этим в хоккейном доме? Что я просто разрешаю парням пользоваться мной?

— Разве не так ты платишь за жилье? — спрашивает один из них, и, судя по их озадаченным лицам, они действительно в это верят.

— Она не гребаная шлюха, Гиббонс, — рычит диким голосом Стоун, и хотя он обращается к ним, это первый раз, когда он произносит что-то в мою сторону с прошлых выходных.

— Подожди… но ведь ты сам так ее называл? Или это был просто слух?

Я оборачиваюсь и посылаю Стоуну убийственный взгляд, но он намеренно не смотрит на меня. Все еще избегает, ясно.

— Ну же, Стоун. — Один из них смеется, и их горячее дыхание касается моей шеи. — Поделись ею.

Лицо Стоуна краснеет, а мышцы на висках подергиваются от сдерживаемого гнева. Мне хочется согласиться переехать в дом лакросса просто назло ему, но я не позволю обращаться с собой как с игрушкой, которую можно передавать из рук в руки самодовольным спортсменам. Я поворачиваюсь к нему спиной, но прежде чем успеваю что-либо сказать, Стоун хватает меня за плечо и тянет назад так сильно, что я чуть не теряю равновесие.

Он стоит передо мной, кулаки сжаты по бокам.

— Если вы еще раз намекнете на то, что она может переспать с вами, я сломаю каждому шеи.

Ублюдок. Думает, что может распространять обо мне грязные слухи, а потом злиться, когда кто-то пытается действовать в соответствии с ними? Или, что еще хуже, прийти мне на помощь?

— Я не просила твоей защиты. — Я встаю перед ним.

Игроки в лакросс смеются, качая головами в ответ на угрозу Стоуна, но прежде чем я успеваю что-то сказать, его руки обхватывают мою талию, и я отрываюсь от пола. Он разворачивается и ставит меня на землю, все это время упорно избегая моего взгляда. Затем поворачивается ко мне спиной снова, и мне хочется закричать.

— Отъебитесь от нее нахрен.

Я хочу заехать Стоуну по спине кулаками, но сдерживаюсь. Игроки в лакросс проходят мимо Стоуна, и один из них подмигивает мне, но я сохраняю невозмутимое выражение лица. Я жду, пока Стоун отходит в сторону, но не собираюсь больше молчать, как он того хочет.

— Как ты смеешь распускать подобные слухи обо мне? — бросаю я, ускоряя шаг, чтобы идти в ногу с ним. Его подбородок острый, прямо как нож, что он воткнул мне в спину, пустив подобный слух. — Чего ты надеялся этим добиться? Ты хочешь, чтобы меня изнасиловали?

Стоун останавливается так резко, что мне приходится сделать шаг назад, чтобы поравняться с ним. Его лицо остается бесстрастным. Кажется, он даже не моргает. Грудь тяжело вздымается, и я решаюсь надавить сильнее.

— Тебе мало тех кошмаров, которые мне снятся? Хочешь добавить еще?

Его глаз дергается, а я с показной уверенностью поправляю высокий хвост. Да, я утверждала, что слишком вымотана для перепалки с ним… но сейчас это уже превратилось в зависимость — мысль, от которой мне становится не по себе.

— Как ты там сказал? — спрашиваю я уже у двери, оглянувшись через плечо.

Если я не потороплюсь, опоздаю на смену, а этого нельзя допустить. Чем больше денег я заработаю, тем скорее смогу жить отдельно, без необходимости делить пространство с таким, как он.

— Ты не знаешь, на что готовы пойти бедные девушки вроде меня, чтобы сохранить крышу над головой? — я усмехаюсь. — Может, я и правда перееду к ним. Это все равно лучше, чем жить вместе с эгоистичным ублюдком, который даже извиниться не может.

Я злобно ухмыляюсь, но улыбка гаснет, когда его голос скользит по моей спине.

— Кто бы говорил.

Я резко поворачиваюсь, и высокий хвост бьет меня по щеке.

— Что ты сказал?

Он намекает, что я эгоистка? Да я полная противоположность. Я годами спасала отца от тюрьмы, отдавала ему все свои деньги, варила для него наркотики — это разве эгоизм? Я пожертвовала своими принципами ради него. Отдала за него свое душевное здоровье.

Мрачный взгляд Стоуна направлен куда-то выше моей головы, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заехать ему коленом в пах.

— Ты настолько эгоистична, что подбросила наркотики в мой грузовик, чтобы спасти свою шкуру, Палка. Так что, блядь, не смей говорить мне про эгоизм. — Его глаза внезапно встречаются с моими, и на мгновенье весь мир замирает. — И разве стал бы эгоист спать каждую ночь в нескольких шагах от тебя, на случай если ты начнешь кричать и разбудишь весь район?

Горло сжимается.

Я проиграла.

Стоун победил, и я позволила ему это сделать.

— Никто не просит тебя спать под моей дверью, — огрызаюсь, скрывая смущение.

Я понятия не имела, что он ночует там. Те несколько раз, когда я выходила из кладовки за водой после кошмара в холодном поту, он всегда был рядом, но никогда не спал.

Выходит, это я его будила.

Мои щеки горят, и он замечает это.

— Скажи, если эти парни снова тебя побеспокоят, — требует Стоун с яростью на лице. Он проходит мимо, дверь резко открывается, обдавая прохладным воздухом мою разгоряченную кожу.

Я смотрю на часы и чертыхаюсь, потому что опаздываю на работу.

И во всем виноват Стоун.