Палки и камни

24. СТОУН

Моя одержимость Рен — это нормально. Всё под контролем. Она не управляет моей жизнью. Я не думаю о ней постоянно.

Мне нужно сосредоточиться на хоккее. Тем более, она пообещала прийти на игру сегодня вечером.

Я закрываю ноутбук и собираю рюкзак, затем откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за Рен. Она сидит за столом в четырех рядах, спиной ко мне, сгорбившись над тетрадью. Мы вдвоем — единственные, кто занимается в библиотеке. Сегодня день игры, и, похоже, все, кроме Палки, решили выспаться.

Как только она утром ушла — перебравшись через меня и одевшись в ванной, как мышка, — я тут же вскочил и последовал за ней.

Позади Рен, у стойки администратора, сидит единственная студентка-дежурная, уткнувшись в книгу.

Я закидываю рюкзак за плечо и подкрадываюсь к Рен сзади. В ушах у нее наушники. Она совершенно ничего не замечает.

— А-а-а! — ору я, просовывая руки ей под мышки и выдергивая из стула.

Палка визжит во весь голос и вырывается, когда я поднимаю ее на плечо. Она подтягивает ноги к груди, пока руки летают во все стороны. Одна попадает мне в лицо, и пальцы задевают рот, но я не могу сдержать смех. Я опускаю ее на ноги и резко разворачиваю.

Как только она понимает, что это я, ее рот раскрывается в удивлении.

Я взрываюсь хохотом.

— Прости, Палка, — я с трудом выдыхаю. — Это твой способ отбиться, если кто-то схватит? Махать руками?

Ее лицо краснеет, румянец поднимается по шее, а рот открывается и закрывается. Я вытираю слезы смеха, в то время как она с каждой секундой злится все больше.

Дежурная смотрит на нас, но я не обращаю на нее внимания.

— Ну же, детка. Может, тебе стоит сходить на пару уроков самообороны…

— Ты… ты придурок! — кричит она, толкая меня назад.

Я хватаю ее за запястья и притягиваю к себе. Целую прежде, чем она успевает меня остановить, слегка покусывая ее нижнюю губу.

— Хмм, — шепчу, — лучше бы ты осталась в постели со мной.

— Мне надо учиться, — сквозь зубы говорит она.

Да-да.

Я отпускаю ее запястья, и Рен поправляет футболку. Обходит стол, ставит на место упавший стул, тяжело вздыхая — так, что отдельные пряди темных волос разлетаются перед лицом.

Она очаровательно выбита из колеи.

Когда Рен снова садится, я хмурюсь, но опускаюсь в кресло рядом с ней.

— Что ты делаешь? — спрашивает Рен, ее голос звучит настороженно.

— Ты милая, когда злишься. — Я заправляю ее волосы за ухо и провожу пальцами по шее.

Она вставляет наушники обратно.

Демонстративно.

Я усмехаюсь про себя и откидываюсь назад, наблюдая за ее профилем. Она снова утыкается в чтение, губы беззвучно двигаются. Так продолжается до тех пор, пока ее телефон, лежащий между нами, не загорается, и все ее внимание переключается на экран.

— Ты не собираешься ответить? — я подаюсь вперед.

Неизвестный номер.

Рен переворачивает телефон экраном вниз.

— Ты знаешь, кто это?

Она пожимает плечами:

— Нет. Не знаю. Может быть.

— Звучит подозрительно, — я сужаю глаза. — Палка?

— Перестань называть меня так, — шипит она. — Это неважно.

Я выхватываю у неё телефон. Она издает протестующий звук, но это не мешает мне использовать ее лицо, чтобы разблокировать экран, и перейти к списку последних звонков.

Полдюжины вызовов с неизвестного номера — за сегодня и вчера. Ответила она только на один, самый первый. И сказала, что это был ее бывший.

— Брэд? — выдавливаю я.

Она лишь пожимает плечами.

Я качаю головой и отправляю сообщение Арчеру.

И следом второе, Эвану.

Через двадцать минут оба появляются в библиотеке. Арчер держит в руках два стаканчика кофе, через его плечо перекинут рюкзак. Он опускается на сиденье напротив Рен.

Она снова выдергивает наушники и сверлит меня взглядом.

— Что? — я поднимаю руки, изображая невинность.

— Мне не нужна нянька.

Я усмехаюсь.

— Арчер — отличная нянька. У нас с Эваном есть кое-какие дела.

Арч ухмыляется.

— Ты не хочешь потусоваться со мной, Рен? Я принес тебе кофе… — Он пододвигает к ней один из стаканчиков.

Она зажимает переносицу пальцами и некоторое время молчит. Возможно, пытается сдержать раздражение. Но потом опускает руку и указывает на него пальцем:

— Мне нужно учиться. Никаких разговоров. Никакой громкой музыки. Никаких отвлекающих факторов.

Арчер пожимает плечом:

— Без проблем. Мне как раз нужно дописать работу по экономике к среде.

Она делает глоток кофе и кивает:

— Это взятка. Но я принимаю.

— Отлично, — говорю я и тяну ее за прядь волос. — Увидимся позже, детка.

Рен поджимает губы, а я ухожу с улыбкой. Но она быстро сходит с моего лица, как только мы оказываемся снаружи. Я бросаю взгляд на своего лучшего друга. Все стало немного неловко с тех пор, как… ну, если честно, с тех самых пор, как Рен переехала в дом. Иногда я замечаю, что он смотрит на меня со странным выражением лица. Будто обдумывает что-то, но потом оно исчезает.

После признания Рен все только усугубилось. Я не хотел, чтобы Эван знал — это было только между мной и Рен. Портить ее отношения с приемным братом не принесло бы никому пользы.

Мы отходим на квартал от библиотеки, когда Эван наконец нарушает молчание.

— Куда мы идем? — Он морщится. — Твое сообщение было слишком расплывчатым. И слишком, блядь, ранним. Что вообще между тобой и Рен? Вы…

Я пихаю его локтем.

— Если ты собираешься задать вопрос, на который не хочешь услышать правдивый ответ, советую тебе заткнуться. Потому что я отвечу. Подробно.

Он хмурится. А потом…

— Ты не рассказал мне про наркотики.

— Какие наркотики?

— В школе. Когда тебя вытащили из столовой, арестовали… Ты не сказал, что наркотики подбросили в твою машину. Ты просто сказал, что это было недоразумение. — Он останавливается.

Я поворачиваюсь к нему и отмахиваюсь:

— Это было недоразумение. Они подумали, что я торгую наркотиками, но... забей. Все уже в прошлом.

Ну, если не считать, что я тогда пригрозил Рен не приближаться ко мне.

Он вздыхает и идет дальше.

Я закатываю глаза.

— Теперь у нас все нормально. У меня с ней.

— Она вылила тебе пиво на колени меньше двенадцати часов назад. И ты называешь это «нормально»?

Ну… ладно. Я ухмыляюсь.

— Думаю, ненависть ко мне — это ее язык любви. Это значит, что ей не все равно. В любом случае, сейчас дело не в ней. Тренировка футбольной команды как раз заканчивается.

Эван стонет.

— Не в ней, да? Но в футбольной команде?

За то время, пока парни добирались до библиотеки, я успел немного покопаться. Делать было особо нечего — либо это, либо снова пялиться на Рен. А как бы она ни была притягательна, я все-таки не совсем идиот.

Отец всегда говорил, что есть только один способ узнать своего врага. Ну ладно, он обычно говорил «оппонента». И, безусловно, имел в виду прокуроров. Но его совет вполне применим к ничтожному бывшему-изменщику.

Эту философию также вбивали в меня хоккейные тренеры с тех пор, как я начал в этом хоть что-то смыслить: смотри записи, изучай соперников.

Так что неудивительно, что я потратил время с пользой. А именно — раскопал всю возможную информацию о нашем дорогом Брэде в соцсетях. Даже имя у него — как запах от тухлого мусора, который он скрывает внутри.

— Ты ведь вообще ничего не проверял, да? Даже когда Рен пришла к тебе после их разрыва? Ты даже не попытался узнать, кто он?

Эван, к его чести, выглядит немного пристыженным.

Я поднимаю телефон и демонстрирую страницу лживого говнюка, где он красуется в составе футбольной команды.

— Он продолжает звонить ей со скрытого номера, — добавляю я.

— Какого хрена? — Эван хмурится.

Я вскидываю руки.

— Вот именно! Как будто у Рен мало своих проблем. Мы, конечно следим за ней и прикрываем ей спину, но, честно… когда это все закончится? Кошмары почти прекратились, но она даже не потрудилась рассказать нам про звонки…

— Откуда Рен знает, что это он? — спрашивает он.

— Она ответила на первый звонок. Остальные проигнорировала.

Эван хмыкает.

Мы подходим к полю как раз в тот момент, когда команда заканчивает тренировку. Я показываю на Брэда — высокого, до ужаса заурядного придурка. Мы стоим и молча наблюдаем, пока во мне медленно закипает злость.

Чем дольше я его изучаю, тем отчетливей понимаю, что Рен зря тратила на него время.

Но это не отменяет того факта, что она ему доверяла, а он изменил.

Тренер уходит вместе с несколькими игроками, скрываясь за единственным капитальным зданием у тренировочного поля и направляясь в сторону кампуса. Брэд и еще один игрок собирают на поле маленькие оранжевые конусы.

Я устремляюсь к нему, а Эван бросается за мной.

— У тебя есть какой-то план? — шепчет мой лучший друг.

— Ага.

Пуститься во все тяжкие.

— Стоун..

— Эй, — зову я. — Высокий, темный и мудак.

Брэд выпрямляется. Он меня узнает, а через долю секунды понимает, что я сказал. Это очевидно по раздражению, которое проступает на его лице.

Но вот в чем дело: таким, как Брэд один-черт-знает-его-фамилию, самое место в аду. Как, блядь, можно смотреть на такую девушку, как Рен Дэвис, и думать, что она не достойна всей любви в этом мире? Как он вообще мог заглядываться на других, когда у него была она? Не говоря уже о том, чтобы трахать кого-то на стороне.

— В чем дело, Фостер? — спрашивает Брэд. — Похоже, у тебя палка в заднице застряла.

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки.

Десять шагов.

Пять шагов.

Эван тянется ко мне, но его рука соскальзывает с моего плеча.

— Стоун, не…

Я бью Брэда изо всей силы.

В нос.

По руке распространяется боль, знакомая и в то же время новая — не так скрытая адреналином игры, как во время хоккейных драк. Но оно того стоит: слизняк складывается, как гармошка. Из его носа течет кровь, но сам он не двигается.

Эван останавливается рядом со мной, запоздало хватая мою руку.

И я даже не успел предупредить мудака, чтобы он больше не звонил Рен.

Мы смотрим на него сверху вниз, а игроки футбольной команды начинают кричать с другого конца поля.

Я кидаю взгляд на Эвана и пожимаю плечами:

— Слишком поздно.

Что ж, у Брэда не было ни единого шанса.