Палки и камни

23. РЕН

— Он что, будет приходить на каждую смену? — Элли, одна из новых официанток, облокачивается на стойку бара.

Я перевожу взгляд туда же, куда смотрит она, хотя и так знаю, о ком речь.

Стоун.

Только сегодня к нему присоединились все мои соседи. Даже Эван пришел.

Они будто сговорились — следят за каждым моим шагом, ходят за мной по кампусу, заставляют присутствовать на их дурацких тренировках.

Я стараюсь делать вид, что меня это бесит, особенно когда Стоун хватает меня за руку или притягивает к себе, провожая к машине после пар. Но правда в том, что мне это нравится.

Отчасти.

В животе переворачивается, а в груди закипает незнакомое чувство. Жар на щеках никак не связан с погодой, и я знаю, что Стоун замечает, как я краснею каждый раз, когда он смотрит на мои губы.

— Эй, тут нужно долить!

И, как по щелчку, румянец меняется на злость.

Я резко поворачиваюсь и бросаю на парней ледяной взгляд.

Элли прикрывает рот ладонью и бормочет:

— О, я должна это видеть.

Я беру кувшин с пивом и медленно подхожу к их кабинке.

— Прошу прощения? — говорю максимально вежливо. — Что это было?

Стоун откидывается назад, раскинув руки по потрескавшейся коже дивана. Его взгляд снова скользит к моим губам, но это не имеет значения, потому что мое лицо уже перекосилось от раздражения.

— Вы там обо мне говорили?

Элли тихо фыркает, но я прекрасно ее слышу.

— С какой стати мы стали бы тратить время на разговоры о тебе? — Я коварно улыбаюсь. — И если вы, ребята, хотите добавки, я ожидаю от вас хороших манер. — Бросаю взгляд на Эвана. — Я точно знаю, что твоя мама воспитала тебя правильно.

Он смеется.

— Могу я получить добавку, Ваше Высочество?

Я игриво закатываю глаза.

— Можешь.

Протягиваю руку прямо перед Стоуном, и начинаю наполнять кружку Эвана. По руке бегут мурашки, когда горячее дыхание Стоуна касается моей кожи. Между ног тут же пробегает предательская дрожь, но я медленно смещаю руку вправо, намеренно промахиваясь. Пиво проливается прямо на колени Стоуна, создавая впечатление, будто он обмочился.

— Черт, Рен. — Его большая рука охватывает мое запястье и отталкивает его в сторону.

У меня вырывается тихий смешок. Элли сдавленно ахает и прикрывает рот рукой, а мои соседи по дому посмеиваются.

— Думаешь, ты такая забавная, да? — Стоун приподнимает бровь, и это так сексуально, что у меня пересыхает во рту. Раньше его высокомерие выводило меня из себя, но теперь по коже бегут мурашки в предвкушении его ответного хода.

— Я забавная, — парирую я, затем разворачиваюсь, и Элли спешит за мной. Она начинает смеяться, как только мы оказываемся в безопасности за барной стойкой.

— Это было просто шедеврально! — Она буквально подпрыгивает от восторга, сверкая глазами. — Стоун — один из самых популярных парней в кампусе, и еще никто не пытался поставить его на место. Большинство девушек слишком боятся даже взглянуть на него. Но не ты.

— Это потому, что он меня не пугает.

Мне приходится иметь дело с другими страшными людьми.

— Илииии, — протягивает она. — Это потому, что вы двое спите вместе?

Я замираю.

— Кто это сказал?

— Твои краснеющие щеки каждый раз, когда он рядом. — Она делает паузу. — Или то, как он на тебя смотрит, будто боится, что ты ускользнешь. Или может, то, что он приходит на каждую твою смену и ходит за тобой по кампусу. Или…

— Ладно, ладно! — Я хватаю тряпку и начинаю вытирать стойку, чтобы хоть чем-то занять руки. — Я поняла! Ты что, тоже за мной ходишь?

— Нет. Что еще хуже, потому что я все равно заметила.

Я закусываю губу и бросаю взгляд на их столик. Все увлечены разговором и смеются, кроме Стоуна. Он смотрит прямо на меня так, будто читает по губам и прекрасно понимает, о чем мы говорим.

Я переключаю внимание на Элли, заставляя себя отвлечься от него. Почему-то это кажется неправильным, хотя я и не понимаю, почему.

— Хочешь пойти со мной завтра на игру?

Ее брови поднимаются.

— Ты про хоккей?

Я киваю, сминая влажную тряпку в руке. Я не была ни на одном хоккейном матче в этом сезоне — впрочем, как и в прошлых — но точно знаю, что Стоун потребует, чтобы я пошла. Так что проще опередить его.

— Да, конечно, — говорит Элли, кажется, обдумывая это. — Может, после игры заглянем к спортсменам на вечеринку? Или твой большой, плохой парень взбесится?

Я бросаю на нее убийственный взгляд, а она лишь смеется над своей шуткой.

— Шучу! Я заеду за тобой завтра в семь. Просто скинь мне адрес.

— Договорились. — Я улыбаюсь. — И я уже знаю, в чем мы пойдем.

Элли шевелит бровями, но тут же ускользает обслуживать столики.

— Это что сейчас было?

Я медленно поворачиваюсь и понимаю, почему она так быстро убежала. Предательница. Стоун нависает над барной стойкой, и я встаю на цыпочки, чтобы разглядеть мокрое пятно на его штанах. Тихо фыркаю от смеха, а он недовольно рычит.

— Мы ведь твой последний столик, да?

Я выглядываю из-за его спины. Парни уже ушли, а помощник официанта собирает их пустые стаканы.

— Ага. Похоже, я свободна.

— Заберу тебя у черного входа, как только соберешь свои вещи.

Стоун разворачивается и выходит через двери. Я хмурю брови, но продолжаю заниматься своими делами: пересчитываю чаевые и оставляю часть для помощника. Отмечаюсь в системе, машу Элли на прощание и направляюсь к служебному выходу.

В коридоре темно, если не считать единственной лампочки, отбрасывающей тусклый свет на дверь уборной. Я поправляю сумку на плече — и сдавленно вскрикиваю, когда дверь внезапно распахивается, и знакомая рука хватает меня за плечо, втягивая внутрь.

Стоун прижимает ладонь к моему рту, поэтому мой крик звучит приглушенно. Он качает головой, одновременно проводя пальцами вниз к подбородку, притягивая мое лицо к своему.

— Тебе нужно носить с собой перцовый баллончик. Я мог быть кем угодно.

Я сглатываю, потому что он прав, но вслух признаваться в этом явно не собираюсь.

— Кто меня схватит, если ты все время крутишься где-то рядом, защищая меня?

— Защищая тебя? — шепчет он. — Это не защита.

Фарфоровая раковина врезается мне в поясницу, когда Стоун прижимается ко мне.

— Это расплата.

Его подмигивание ставит точку — я таю, как воск в его руках. Я облизываю губы, и по тому, как вспыхивают его глаза в тусклом свете уборной, понимаю, что ему это нравится.

— О чем ты там говорила со своей подругой?

Мои пальцы скользят по фарфору, когда я откидываюсь назад и опираюсь о раковину. Я запрокидываю подбородок, предоставляя Стоуну доступ к его любимому месту. Его зубы касаются пульсирующей вены, и мое сердцебиение учащается.

— Ммм… не твое дело.

Внезапно он разворачивает меня лицом к мутному зеркалу. Голова запрокидывается назад, и его палец зацепляет резинку для волос. Локоны рассыпаются по плечам, и я вздрагиваю от удовольствия, когда он бросает черную резинку в раковину.

— Всё, что касается тебя, — мое дело, детка.

— Стоун, — говорю я, разрываясь между удовольствием и раздражением.

— Рен, — отвечает он, целуя меня в шею. — Скажи мне, о чем вы двое шептались? Рассказывала ей, как я хорош в постели?

Его улыбка едва касается моей кожи, как тёплое прикосновение. Я выдыхаю через нос и с трудом втягиваю воздух обратно.

— Я сказала ей, что ты ужасен в постели.

Я усмехаюсь в ответ на его саркастичный смех, но резкий толчок в спину заглушает все остальные звуки. Я никогда раньше не позволяла себе ничего подобного вне спальни с запертой дверью, но после того, как он взял меня на катке, кажется, я открыла для себя новый фетиш.

— Как думаешь, я буду таким же «ужасным» в грязном служебном туалете, как и в спальне?

Давай узнаем.

Я прижимаюсь к нему, наслаждаясь его сдавленным стоном. Его руки резко хватают меня за талию и толкают вперед.

По телу пробегает дрожь от его доминирования, и я почти поворачиваюсь, готовая опуститься перед ним на колени и показать, что я в его власти. Я никогда этого не делала, но очень хочу.

Его рука нежно скользит по изгибу моей задницы, и я ловлю его взгляд. Он ухмыляется, услышав звук молнии на моих джинсах, а я откидываю голову назад, чувствуя, как воздух касается голой кожи.

— Скажи мне, о чем вы двое говорили, или получишь гораздо больше, чем я для тебя запланировал.

Что это значит?

В горле застревает тихий стон, когда его большой палец задевает клитор. Черт с ним.

— Я попросила ее… — я крепче сжимаю раковину. — Пойти со мной завтра на хоккейный матч.

Рука Стоуна перестает двигаться, и он отступает, увеличивая расстояние между нами.

— Что?

— Я… я пригласила ее на завтрашний матч. На трибуны.

Я слышу, как он громко сглатывает.

— Ты придешь на мою игру?

— Я подумала, что вам будет легче играть, если не придется волноваться, что я дома одна.

— Черт возьми, Рен.

Трусики слетают с ног, а рука Стоуна ложится мне на спину. Ребра ноют от того, что раковина давит на кость, но боль длится всего секунду, когда он наполняет меня.

— Для меня это слишком.

Я поднимаю руку к плечу и хватаюсь за его ладонь, которая помогает мне удерживать равновесие. Он двигается медленно, шипя при каждом вдохе, пока вытягивает из меня удовольствие, словно это его любимое занятие. Я даже не уверена, надел ли он презерватив, но мне слишком приятно, чтобы останавливать его — как и тогда, на катке, когда я боялась, что нас кто-то увидит.

— В тебе так хорошо, и мысль о том, что ты сделала что-то, чтобы я мог играть лучше, — чертовски возбуждает, — шепчет он мне на ухо и прикусывает мочку уха.

По телу проносится искра удовольствия, и я всхлипываю.

— Хорошая девочка, уже сжимаешь мой член.

Боже...

Я взрываюсь, когда он наклоняет мои бедра и резко вбивается в меня, точно попадая в нужное место. Его губы накрывают мои, но мы разрываем поцелуй в тот момент, когда мой оргазм достигает пика.

— Блядь, твоя киска доит меня, Палка.

Он выскальзывает из меня, резко разворачивает и торопливо натягивает на меня брюки, кончая прямо на них. Я хмурюсь от неожиданности, а Стоун выдыхает, переводит дух, и бросает на меня самую самодовольную ухмылку, которую я когда-либо видела.

— Расплата, помнишь? — Его взгляд падает на мои джинсы, которые теперь мокрые и липкие.

Я слишком ослеплена наслаждением, охватившим мое тело, чтобы понять, что он имеет в виду. Он берет мою руку без малейшего сопротивления и прижимает к липкому пятну на джинсах.

— Теперь ты тоже выглядишь так, будто обмочилась.

Мои губы приоткрываются, и он быстро целует их, прежде чем привести себя в порядок и распахнуть дверь. В уборную врывается прохладный воздух, и запотевшее зеркало моментально проясняется. Он тянет меня за собой, оставив на раковине мою резинку для волос — как маленькое напоминание о том, что мы только что сделали.

Мне не нужно показывать Стоуну, что я в его власти.

Он и так это знает.