Палки и камни

21. РЕН

— Рен, нет.

Я отступаю от резкого приказа Стоуна в тот момент, когда решаю рассказать Эвану правду. Суровое выражение на лице Стоуна сбивает меня с толку — непривычно видеть его защитную сторону по отношению ко мне. Эван смотрит то на своего друга, то на меня, и на его лбу залегает небольшая складка.

— Да. — Я иду к ним обоим.

Коридор короткий, но под их взглядами он кажется бесконечным. Остальные ребята болтают на кухне, поэтому я выкладываю правду прямо здесь, торопясь признаться в том, что скрывала годами.

— В тот день, когда его арестовали… — начинаю я, прислонившись к стене и скрещивая руки на груди, словно пытаясь себя защитить. От чего? Полагаю, от ненависти Эвандера. — Это была моя вина.

— Рен.

Тон Стоуна вызывает у меня мурашки по коже, но я отказываюсь смотреть в эти высасывающие душу голубые глаза, которые ласкали каждую частичку моего тела прошлой ночью.

— Прекрати.

Я игнорирую Стоуна и смотрю на Эвана. Он терпеливо ждёт, засунув руки в карманы, прислонившись к стене напротив меня. Пространство между нами кажется таким же большим, как и та трещина, которая, я знаю, скоро образуется в нашем доверии.

— Почему это была твоя вина?

Я сглатываю и опускаю взгляд на свои кроссовки. Ноги болят после смены, но я стою прямо, как струна, и сдерживаю слезы.

— Я знала, что в тот день в школе были ищейки. Я вышла к твоей машине, чтобы немного поспать, увидела их… и запаниковала. — Дрожащий выдох вырывается из меня, и я почти уверена, что весь дом нас сейчас слушает. Можно было бы услышать, как пролетит муха. — В то утро отец дал мне сверток, и, хоть я в него не заглядывала, я знала, что там наркотики.

Черт. Почему так больно это вспоминать?

Я провожу руками по лицу и продолжаю смотреть на свои кроссовки. Воспоминание как заевшая пластинка, снова и снова крутится в голове.

— Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы. И чтобы твои родители меня возненавидели. Они были единственными нормальными взрослыми в моей жизни. — Мой голос срывается, и я пытаюсь проглотить комок в горле.

Стоун делает шаг вперед и встает рядом со мной. Наши руки слегка задевают друг друга, и я бросаю взгляд на это прикосновение.

— Поэтому она подложила наркотики под багажник моего грузовика, зная, что собаки их обнаружат, а ты останешься чистым.

— Что? — шепчет Эван, и этот шепот звучит, как пощечина. Он меня ненавидит. Я знаю это.

— Мне очень жаль, — выдавливаю я. — Я просто знала, что Стоуну все сойдет с рук из-за его отца. Если бы поймали меня, я лишилась бы стипендии, а я не могла этого допустить. Это был мой единственный шанс выбраться. А если бы наркотики нашли у тебя... твои родители увязли бы в судебных издержках и...

— Стоп.

Шея хрустит, когда я поворачиваюсь к Эвану. Стоун делает шаг вперед, будто готов вмешаться и защитить меня, если Эван скажет мне убираться. Но вместо того чтобы смотреть на меня, Эван смотрит на Стоуна.

— Так ты знал? И ничего не сказал мне?

Стоун пожимает плечами, но молчит. Он не отрицает этого, но и не пытается объясниться.

Эван переводит взгляд на меня.

— И поэтому ты позволяла ему издеваться над тобой? Потому что думаешь, что заслужила это?

— Я действительно заслужила, — отвечаю я. — И если ты хочешь, чтобы я переехала…

— Заслуживала. — Рука Стоуна обхватывает мою руку.

Я вздрагиваю от его прикосновения. Оно искреннее, и я понятия не имею, как на него реагировать. Стоуна нельзя назвать добрым парнем, особенно по отношению ко мне.

— Ты заслуживала мою грубость, но я не знал, насколько все плохо. Я не думал, что речь идет о черном и белом… что на кону твоя жизнь. Но теперь...

Эван упирает руки в бедра и раздраженно выдыхает. Он буравит взглядом руку Стоуна, сжимающую меня за плечо.

— Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда ты, Стоун Фостер, поставишь кого-то выше себя.

— Он размяк! — кричит Арчер из кухни, но не выглядывает оттуда.

Стоун усмехается и отпускает меня.

Эван поджимает губы, сдерживая смех, но мне совсем не до смеха.

— Ты не злишься? Я же отправила твоего лучшего друга за решетку. Его вывели из школы в наручниках.

— Я не злюсь. Нет.

Я благодарна, не поймите меня неправильно, но какая-то больная часть меня хочет, чтобы Эван злился. Потому что, согласны они со Стоуном или нет — я знаю, что заслужила это. Два года назад я навлекла беду на Стоуна. Именно поэтому он выложил ту дурацкую фотографию со мной и дал моему отцу понять, где я нахожусь. А теперь беда пришла за всеми нами. Кто-то был в нашем доме. В моем жалком закутке, который я называю комнатой.

— Я внесла напряжение в вашу дружбу и стала причиной стольких ссор между вами, — говорю я, размахивая рукой в воздухе, прекрасно осознавая, что начинаю терять контроль. — Мое прошлое возвращается, чтобы укусить меня за задницу, а вы все втянуты просто потому, что я живу здесь. Вообще-то, знаете что, я съе…

Стоун обходит меня и зажимает мне рот рукой, заставляя замолчать. Я пытаюсь ударить его локтем, но он слишком быстрый и легко уклоняется.

— Помолчи.

Я кусаю его за ладонь. Он шипит сквозь зубы, но его смех звучит прямо у моего уха.

— Я не размяк, несмотря на то, что все в этом доме сейчас думают иначе. Я укушу тебя в ответ, Палка.

В конце концов он отпускает мою руку, и все молча наблюдают за нашим противостоянием. Его взгляд одновременно холодный и горячий. От одной мысли о том, как его зубы коснутся моей кожи, по телу пробегает дрожь.

Из коридора доносятся смешки, и я скрещиваю руки, смеряя своих соседей по дому испепеляющим взглядом, что только вызывает у них новый приступ смеха.

— Я съезжаю.

— Только через мой труп. — Стоун засовывает руки в карманы и неспешно подходит к Эвану, прислоняясь к стене рядом, и наблюдая за моей реакцией.

— Через все наши трупы, — добавляет Грант.

— Уф! — вскрикиваю я и марширую по коридору в свою комнату.

Я ненавижу себя за чувство облегчения, потому что знаю — я эгоистка. Мои соседи по дому — накачанные и полные тестостерона — опаснее многих, особенно на льду, но они бессильны против пушек. А именно такое оружие предпочитают мой отец и его больные дружки. Нет закона, который они не готовы нарушить, чтобы получить желаемое и, что хуже, почувствовать вкус мести.

Я распахиваю дверь кладовки — моей комнаты — и застываю в немом шоке. Из кухни доносится приглушенный смех. Оскалив зубы, я резко разворачиваюсь — Эван и Стоун увлеченно рассматривают потолок, будто там висит «Мона Лиза» или что-то в этом роде. Губы Эвана плотно сжаты, а Стоун прижимает язык к внутренней стороне щеки, стараясь выглядеть беззаботным.

— Где, черт возьми, мои вещи? — спрашиваю я, уставившись прямо на Стоуна, потому что знаю — только он мог это устроить.

Он медленно опускает голову и смотрит на меня с приподнятой бровью.

— Хм?

— Стоун, — рявкаю я. — Что я говорила насчет того, чтобы не заходить в мою комнату?

— Ты имеешь в виду, в кладовку? — Он пожимает плечами. — Дверь сломана. Придется тебе временно переселиться, пока мы ее не починим.

— Переселиться?

Я замечаю знакомый огонек в его глазах — я начинаю все лучше его понимать. Он подходит ко мне, и все остальные исчезают.

— Да, — говорит Стоун, сжимая мой подбородок. — С этого дня ты живешь у меня, Палка.

Нет.

Я открываю рот, чтобы возразить, но внезапно взмываю в воздух и оказываюсь перекинутой через его широкое плечо.

— Стоун! — кричу я, подпрыгивая при каждом его шаге. Я смотрю на приемного брата. — Эвандер! Сделай что-нибудь!

— Прости, сестренка. — Он усмехается. — Но это для твоего же блага.

Я в шоке и не знаю, что чувствовать по поводу того, что Эван и Стоун больше не спорят из-за меня.

— Вы что, всерьез сейчас объединились против меня?

Хватка Стоуна становиться крепче, когда мы достигаем верхней ступеньки:

— Никто не будет объединяться, когда дело касается тебя.

Я закатываю глаза:

— Я не это имела в виду, Стоун! Фу. Он мне как брат.

Его смех отзывается вибрацией в моей груди, и, в конце концов, я прекращаю попытки вырваться и просто раскачиваюсь у него на плече — ведь какой смысл? Я не могу сбежать от него даже в собственных мыслях.

— Добро пожаловать в твою новую комнату. — Он опускает меня на кровать и кивает подбородком на мою фиолетовую подушку. Она ближе к стене, прямо рядом с его. — Это твоя сторона.

Я слышу, как щелкает замок на двери, и молчу. Он подходит и падает рядом со мной.

— А эта сторона — моя.

Прекрасно.