Переписать судьбу

Глава 16

Я сидела в цветущем саду нашего поместья. Сегодня состоится общественный бал в честь дня рождения короля, и все в семье носились по дому как угорелые. Ладно отец, он один из организаторов и входит в совет попечителей. По этой причине его вторые сутки не было видно. Скорее всего, с рассветом укатил в Маркьят (это ещё одна ближайшая к нам деревня, расположенная выше, с севера), вернее, в Селл Парк рядом с ним. Этот огромный дом был построен на месте бывшего бенедиктинского монастыря. Его владелец, Джон Коппин, недавно унаследовавший столь величественную жилплощадь после смерти своего отца, по словам мистера Стонтона, ищет покупателя. Ведь вместе с особняком ему достались и долги. По этой же причине он и предложил провести бал в этом имении. И реклама… и сразу столько возможных покупателей в одном месте.

Всю неделю исправно получая пирожные к вечернему чаю, батюшка решил-таки воспользоваться советом дяди Арчибальда и сделал мне заказ на сладости для предстоящего мероприятия. Прыгала от радости я минут пять, но, потихоньку взяв себя в руки, утащила из дома Хилл и вместе с ней закупала продукты, торгуясь на рынке так, что впечатлила даже экономку. Взяла с неё слово никому об этом не рассказывать.

И вот… я сидела спокойно на скамейке, довольная, что мы всё успели (с утра мне на пробу привезли то, что было приготовлено), а женщины семейства Стонтон никак не могут собраться. Кэтрин пытается отобрать ленты у Лиззи, решив, что они больше ей подходят к платью. Джанет старается их успокоить и одним глазом поглядывает на мать. Фанни же ходит от кресла к креслу, стеная о своих нервах и напрягая прислугу.

Лишь Мария вновь где-то прячется. Наверняка что-то изучает, так как звуков музыки не слышно. Хотя… нет… вот она, в обнимку с книгой, тоже решила прогуляться.

– Ты читаешь? – удивлённо спросила Мария, ведь, подойдя ко мне и присев рядом, она увидела фолиант в моих руках.

– Да… вот… думаю учить латынь… – ответила, пожав плечами.

Девушка забрала у меня книгу и внимательно её осмотрела.

– Но в ней нет перевода на английский, – осторожно заметила она.

На это я лишь пожала плечами, а сестра понимающе хмыкнула.

– Как твои уроки рисования? – спросила девушка после того, как мы молча какое-то время прислушивались к доносившимся из дома крикам.

– Вроде неплохо… – ответила я, невнятно покачав ладонью в пространстве.

Чтобы объяснить свои почти ежедневные отлучки из дома, я не нашла ничего лучше, как заявить, что езжу в Редборн учиться рисовать. Благо недалеко от арендованного нами дома действительно жил на пенсион старый художник, и я постоянно заходила к нему минут на десять. Заносила свежие булочки, их мы тоже теперь изготавливали, и слушала истории о жизни.

Правда, вечерами, пару раз в неделю, приходилось «портить бумагу». Хорошо хоть в своём прошлом я прилично рисовала в школе. Предлагали даже продолжить учёбу в этом направлении. Но… Союз развалился, страну захлестнули проблемы да кризисы, и родители решили, что в такое время художник вряд ли себя прокормит. Вот меня и «поглотила» экономика. Мастерство же, как говорится, не пропьёшь… так что я намалевала парочку портретов углём: не слишком красиво, старательно делая ошибки в пропорциях. Ведь я же «учусь». А также вариацию на тему натюрморта. И от меня отстали. Кому охота видеть себя косоглазым на картинке?

– Нарисовала бы сад… – мечтательно заметила Мария, разглядывая цветущие ветви.

«Что-то поздновато», – подумала я, приглядываясь к окружающему пространству. В моё время цветение наступало намного раньше. Всё-таки перестройка климата происходит. Только планета не охлаждается, а наоборот, нагревается.

– Нарисую… – утвердительно кивнула я. – В воскресенье, после церкви. Но нужно будет заказать акварель. Сад должен быть красочным, а то в наличии только уголь.

– А ты изменилась, – отметила сестра, разглядывая меня. – Раньше с тобой невозможно было разговаривать. Книги же даже в руки не брала.

– Всё течёт, всё изменяется… – ответила я ей известным изречением.

– Неужели ты читала Гераклита? – удивлённо поинтересовалась Мария.

– Слышала где-то… – пожала я плечами, – может быть, даже от тебя.

Вот чего было у сестрицы не отнять, так это желания постоянно вставлять в свою речь умные изречения к месту и нет. Фанни это очень раздражало, старшие сёстры тяжко вздыхали, младшие обычно закатывали глаза, и только Эдмунд Стонтон ехидно щурился и сдерживал улыбку.

Мы довольно долго сидели на солнышке вдвоём и уютно молчали, пока в дверях не показалась Сара и не позвала одеваться. Крики к тому моменту уже прекратились, значит, все разошлись по комнатам. Теперь ещё пережить местное «неведение красоты» – и можем ехать.

Я уже говорила, что кареты в нынешнее время – это зло? А теперь представьте, что в эту коробку набились шесть человек, словно шпроты в банке. Даже открытые окна мало помогали.

Могли бы взять открытый экипаж, но нет же… у Фанни была истерика: испортим причёски. И вот… прижавшись друг к дружке, словно сиамские близнецы, мы тряслись в этом душном средстве передвижения. Двух пухляшек честно распределили между двумя сторонами. Фанни ехала со мной и Кэтрин, Джанет – с Марией и Лиззи. Хорошо хоть уже время близилось к вечеру, и на улице стало прохладнее. Днём мы бы задохнулись. Несчастная пятая точка была отбита, а виски ломило от жуткой головной боли, всё-таки я не полностью отошла после болезни. Если бы не близость расстояния (на дорогу ушло не больше сорока минут), меня из кареты точно бы выносили. И так я со своей клюкой портила весь вид благородного семейства.

Эх-х… жутко вспомнить, чего мне стоил этот скандал с Фанни, когда она увидела меня перед каретой с тростью. Думала, её кондрашка хватит. «Как же танцы?» – верещала она. Я ведь в последнее время передвигалась почти без помощи и опоры, радуя родных скорым выздоровлением. Даже старалась делать гимнастику, когда никто не видит. Так что мамочка рассчитывала, что все её дочери будут блистать на вечере (надо ж их как-то замуж пристраивать). И как раз из-за танцев я палочку с собой и взяла. Ну как объяснить родительнице, что никаких па я не помню? Вот понаблюдаю несколько балов, с Кэтрин потренируюсь, тогда можно и на площадку «выплывать». А сейчас только людей смешить. Нет уж! Спасибо! Без меня. Так что на причитания матери у меня был один ответ: «Я плохо себя чувствую, а будешь настаивать, вообще дома останусь!» Вы бы видели эти анимешные глаза! Услышать такое от младшей дочери, которая раньше за танцы убить была готова.

Так что поднималась я по нескольким парадным ступеням под руку с Кэтрин, опираясь на отцовскую трость. Сам мистер Стонтон встречал нас перед дверьми, дабы войти вместе с нами в залу. Объявлений никто не делал. Почти все присутствующие были знакомы друг с другом, кроме нескольких приезжих и гостей, что привели с собой местные.

Хартфордшир и так не самое большое из графств, а уж аристократическая среда областного общества – это весьма узкий круг. От силы семей двадцать (плюс-минус) были оценены Фанни Стонтон как приемлемые для посещения, к ним мы ездили изредка на обеды. Приглашений, конечно, было намного больше… но снобизм новоявленной аристократки… он оказался тяжелее, чем у представителей старинных родов.

Как бы то ни было, предоставленный для бала дом был буквально забит народом. Навскидку не менее двухсот человек оккупировали сегодня Селл Парк. Родители, шедшие под руку перед нами, постоянно со всеми раскланивались, здоровались и перекидывались ничего не значащими фразами. За ними в кильватере шли мы: первыми – две старшие дочери, Мария – в одиночестве, и я с Кэтрин – замыкающими. Последним доставались лишь улыбки от знакомых.

Доставив нас к расставленным у стеночки диванам и стульям, отец тут же сбежал. Скорее всего, дел у него и без нас полно. Через минуту старших мисс Стонтон увела куда-то Миранда Ривз. Она была лет на пять старше Джанет и считалась уже старой девой. Правда, чепчик пока не надевала, но соседи судачили, что, если к тридцати годам она так и не сможет найти себе мужа, ей придётся это сделать. Однако… шансы на брак, по моему мнению, у неё были даже выше, чем у Джанет. Ведь хотя она и не была такой красавицей, как моя старшая сестра (если быть честной, она была даже не милой, скорее, посредственной, даже можно сказать блёклой), но уж приданое за ней давалось намного приличнее. Не менее шести тысяч фунтов. Поговаривали даже, что её старший брат был готов добавить ещё из своих личных средств, лишь бы нашёлся такой герой.

Фанни умостилась за столом с такими же мамашами дочек на выданье, как и она сама, оставив нас с Кэтрин сидеть на диванчике у окна.

– Могу вас пригласить? – неожиданно услышала я от подошедшего сбоку молодого человека.