Переписать судьбу

Глава 37

Всё это время, готовя дом к праздникам, я постоянно ловила себя на мысли, что чего-то не хватает. Я была занята миллионами различных дел, но какое-то несоответствие настойчиво зудело на краю сознания. И только после приезда тёти Маргарет и раздачи ею новогодних подарков осознала… нет ёлки! Да, дом украшался еловыми ветвями и доступными в это время года живыми цветами (купить не по карману, спасал сад), но вот именно ёлку никто не ставил и не наряжал.

Пострадав сутки над этим вопросом, в утро сочельника, так и не дождавшись главного атрибута Рождества, я растолкала Кэтрин и принялась её расспрашивать.

– Я забыла, что ты многое не помнишь… – позёвывая, ответила сестра.

Благодаря множеству наводящих вопросов выяснилась следующая ситуация: Рождество, как и любой религиозный праздник, англичане отмечали в церкви особым богослужением. Дома же готовился праздничный обед. В основе его была свинина, так как обычно в это время года забивали поросят. Но, в принципе, кормили кто во что горазд, в зависимости от размера кошелька.

Ну и, естественно, аристократы устраивали салонные вечеринки, если погода позволяла гостям выбраться из дома. Ведь теперь частые дожди изредка сменялись небольшими заморозками или даже снегом. Тут не разъездишься.

– До запрета, говорят, двенадцать дней давали отдых крестьянам и слугам. Нанимая других или своих же на это время за дополнительную плату, – с умным видом поведала Кэтрин.

– Какого запрета? – ошарашенно переспросила я, заканчивая помогать ей с платьем. – Кто-то смог тут запретить Рождество?

«Что за Гринч такой в Британии имелся?» – подумала я.

И тут шокированной мне поведали весьма занимательную историю, произошедшую не так давно… буквально сто пятьдесят лет назад.

Старый Нолл[1] в то недолгое время, когда Англия была республикой, умудрился протащить в парламенте закон о «религиозных праздниках» и запретил те из них, что официально не были упомянуты в Евангелии. Под запрет попало не только Рождество, но и Троица, а также Пасха. Просто особо ретивым пуританам не нравилось, с каким размахом их отмечало большинство населения, соревнуясь в чревоугодии и распитии эля, что шло вразрез с их верованиями. Правда, торговля в это время, наоборот, расцветала, ведь люди не только объедались, но также и дарили подарки.

И вот тогда-то… наступило время протестантской умеренности и рачительности. Хотя… после запрета многие несогласные продолжали праздновать тайком. Но, без прошлого размаха: проводились даже какие-то подпольные церковные богослужения. Лишь с реставрацией монархии все законы времён правления Кромвеля были объявлены недействительными, и празднования возобновились. Но долгая гражданская война привела к крайнему обнищанию. Никто уже не давал таких длинных выходных, да и из всего веселья остались только богослужения в церкви да домашний обед для всей семьи.

А вот подарки… их теперь дарили на Новый год! Чтобы обойти вопрос правильных и неправильных религиозных праздников. А про украшения живых елей, тем более в доме, никто слыхом не слыхивал.

Я долго огорошенно пыталась вспомнить, когда же эта традиция вообще появилась. Знаю, что в Российскую империю окончательно её завезла жена Николая I. А до этого был перерыв от времён Петра, что уже пытался насадить этот обычай. Но тот как-то не прижился.

Хотя точно помню, что в викторианскую эпоху уже вовсю печатались различные открытки с рождественской тематикой и нарядными ёлочками. Видела несколько таких на британских аукционах. Там были и весьма странные, к примеру, дохлые птички с поздравительным текстом на них. Англичане вообще имеют свой, весьма специфический юмор.

Кэтрин меня «успокоила», что после рождественского ужина у нас в семье обычно играли в различные праздничные игры и пели. Так ещё проводил время старый Стонтон.

– Правда, ничего увлекательного… – грустно прошептала она. – Вот Дэнни рассказывал, у них в Норфолке играют в «дракона». Вот это я понимаю, развлечение!

После того как сестра объяснила мне принципы игры, я запретила ей даже думать о подобном. Это же просто опасно! Уши оборву лейтенанту!

А правила весьма просты: в широкую плоскую миску высыпали горсть изюма, заливали его до краёв бренди и… поджигали. Спросите, в чём суть игры? Всё очень просто: участник, почувствовавший себя «драконом», должен был выловить изюминку из миски… ртом!

Представляю степень обгорелости таких игроков. Да и волосы спалить недолго.

Спасибо, дедушка, что имел твёрдый ум и нормальные понятия об «увлекательности».

Церковь, куда мы все направились в утро сочельника (включая лондонских гостей), была красиво украшена. А благодаря холодной (где-то около пяти градусов тепла), но сухой погоде нам не пришлось утрамбовываться в кареты.

Честно. После некоторых совместных «семейных» поездок я страшно полюбила ходить пешком. Хотя в прошлой жизни не мыслила себя без машины. Даже если это грозило долгим стоянием в пробке. Просто выезжала пораньше, учитывая заторы.

В этом же времени я сознательно стала адептом пеших прогулок, ведь альтернатива – мне придётся тесниться с семьёй в трясущейся коробке, отбивая зад.

Рождественская служба мне понравилась, а вот случайно подслушанный разговор Фанни с Лиззи – нет. Мать, как всегда, зацепилась языками с одной из подружек, и лишь с десяток раз похваставшись будущей свадьбой средней дочери, соблаговолила направиться к ожидающей её семье. Лиззи притормозила её через пару шагов и с недовольством поинтересовалась, почему «милашку Гаррета» не пригласили на праздничный вечер. Она буквально потребовала послать со слугой записку, чтобы молодой человек успел прибыть вовремя. И хоть на лице сестры это не отобразилось, голос её буквально сочился недовольством и раздражением.

Я в этот момент помогала тёте с сыном, и мы двигались медленно, так что оказались достаточно близко, чтобы расслышать столь страстный монолог Лиззи. Маргарет Тревис даже обернулась к ним, с удивлением разглядывая вторую по старшинству сестру. Я же ехидно хмыкнула.

– И часто она просит его звать? – спросила тётя у меня.

– Не знаю, как насчёт «звать», но уделяет она этому проходимцу неприлично много времени и внимания, – ответила я, стараясь оторвать Ника от найденной им на земле пакости.

Маргарет с удивлением взглянула на меня, а затем произнесла:

– Говорят, он весьма привлекательный молодой человек.

– Очень красив. Думаю, настолько же хитёр и изворотлив.

– Красота в мужчине не олицетворяет порок, моя дорогая, – с улыбкой мудреца заметила женщина. – Возьми хоть, к примеру, твоего дядю Эдварда. Я не знаю более правильного и порядочного человека. И в то же время ты не можешь не признать в нём первого красавца!

– Дядя лишь исключение, подтверждающее правило, – со вздохом выдала я, вызвав смех у тёти.

– Ну уж нет… – с улыбкой заявила она, – я сама составлю о нём впечатление.

Я лишь со вздохом пожала плечами. Всему своё время, как говорится.

Вечером мистер Уэст блистал. Этот малый с лёгкостью кружил головы дамам и входил в доверие к джентльменам. Из него получился бы великолепный мошенник… или шпион.

Фанни, как всегда, не смогла обойтись простым семейным праздничным ужином, и к нам набилось ещё человек двадцать различных гостей. «Кильки Стонтона» хотелось теперь набить при входе. Самую большую залу решено было отдать под танцы, так что остальные теснились в нескольких остальных комнатах, а вместо полноценного ужина стояли столы с закусками и выпивкой, к которым подходили гости. Нормально рассадить всех в одном месте просто не было возможности. Это всё-таки не Селл Парк.

Тётя выполнила своё обещание, и я наблюдала, как она беседует с молодым человеком с довольно серьёзным выражением лица. В конце она уже улыбалась и мечтательно задумывалась, глядя в окно. Блин, забыла… они по сюжету из одного городка.

Затем Гаррет закружил в танце Лиззи, а подошедшая тётя вполне приятно о нём отозвалась.

Ещё одним сюрпризом для меня оказался Бэрти. Он почему-то был среди гостей. То ли дядя Арчибальд его с собой притащил, то ли отец неожиданно расщедрился на приглашение.

Как бы то ни было, это недоразумение принялось с прежней силой ухаживать за мной. Уделяя столько внимания, что я не знала, куда от него спрятаться. Пришлось даже отсиживаться какое-то время на кухне, спасаясь от его навязчивости. Выручили меня карты, ради которых часть мужчин удалилась в подготовленную комнату. Среди них вдруг оказались как Бэрти, так и Гаррет. То, что Уэст картёжник, я помню, но неожиданное пристрастие помощника немного напрягло.

[1] Старый Нолл – Оливер Кромвель, руководитель Английской революции, в 1653-1658 годах – лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии.