Переписать судьбу

Глава 26

«Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену[1]», – думала я весь день после беседы с отцом.

Так и есть! Через пару дней, когда мы с Кэтрин вернулись к обеду домой из пекарни, нас встретила Фанни «на взводе». Две старшие дочери занимались перелицовкой старых шляпок и, пряча улыбочки, не поднимали лица от рукоделия. Тётя привезла новые ленты и цветы из шёлка, но до отъезда детей руки у девушек никак не доходили. И вот сейчас они этим и занялись в преддверии осенних балов.

Марии в своём «читальном» уголочке не наблюдалось. Скорее всего, на кухне, осваивает тяжёлую науку ведения домашнего хозяйства. Зато маман страдала с холодным компрессом на голове, завывая, что несчастная Джанет не будет первой представлена какому-то молодому джентльмену. А ведь у Фанни имелись далекоидущие планы, что дочь могла бы произвести впечатление и покорить его. Но супруг отказывается съездить к новым соседям! И она пыталась призвать в обличители обеих старших дочерей, но те отмалчивались, старательно отворачиваясь от отца, пока тот не спускал с них свой насмешливый взгляд.

– Ставлю пять фунтов на то, что папочка уже нанёс визит новой жертве матримониальных планов местного общества и просто с удовольствием наблюдает за вашими страданиями, мама… – заявила я, устанавливая свою новую картину, что привезли сегодня из багетной мастерской.

Ответом мне были ошарашенные глаза Фанни и по-детски обиженные – Эдмунда Стонтона.

– Почему ты так решила? – заинтересованно спросила мать, переводя взгляд с меня на мужа и обратно.

– Ну-у-у-у, – протянула я, – это обычное поведение энтомолога…

– Что она хочет этим сказать, дорогой? – сняв компресс и поднимаясь, переспросила женщина.

Отец тяжело вздохнул и молча сложил свою газету. Под ошарашенным взглядом жены он встал и спокойно удалился в библиотеку.

– Эдмунд?! – вскричала Фанни и устремилась туда же.

Какое-то время мы внимательно прислушивались, стараясь расслышать хоть что-то из происходящего за закрытой дверью комнаты дальше по коридору. Наконец послышались шаги, и в гостиную вернулась миссис Стонтон с немного растрёпанной причёской.

– Мой дорогой супруг поступил воистину великодушно. Я нисколько не сомневалась в том, что он вас очень любит, а значит, не будет пренебрегать подобными знакомствами. Как мило он над нами подшутил, не правда ли, девочки?

Фанни переводила взгляд с одной дочери на другую, старательно удерживая улыбку, что теперь напоминала оскал.

– Конечно, мама, – согласно кивнула я, выбирая себе шляпку на растерзание. – Мы счастливы и веселы… обхохочешься прямо… – добавила я уже более язвительно.

– Элис! – одновременно воскликнули Джанет с Лиззи, поворачивая ко мне недовольные лица.

– Молчу! – произнесла я, поворачивая пальцами рядом с закрытым ртом, словно запирая на ключ и выкидывая его.

Весь оставшийся день прошёл в обсуждении того, что из себя представляет новый сосед и когда можно будет ждать его ответного визита. Что интересно, Кэтрин не принимала в разговоре никакого участия. Она что-то чиркала в записной книжке и мечтательно смотрела в окно.

На следующее утро я первая спустилась и обнаружила у дверей Андре, камердинера отца, который также совмещал должности дворецкого и батлера[2]. Он держал на подносе визитку с именем: Джон Бёрли. Вернув кусочек бумаги на место, я поторопилась наверх сообщить матери и сёстрам, что у них осталось мало времени и ожидаемый господин должен вот-вот явиться.

Увы… дамам не повезло. Долгожданный сосед приехал через десять минут и был препровождён в библиотеку. Одетыми из сестёр были только мы с Кэтрин, но нам не разрешили одним спускаться. Фанни всё ещё надеялась с наскока покорить эту вершину при помощи Джанет. Ведь, как говорят, у него не менее четырёх тысяч фунтов годового дохода.

Услышав это описание, мы с Кэтрин переглянулись, и она задумчиво на меня посмотрела.

Я только печально улыбнулась и развела руками. Комментировать даже не собиралась.

Зато мы с сестрой наблюдали из окна второго этажа, как, вскорости завершив визит, мужчина вышел из дома и, надев цилиндр, легко вскочил в седло вороной лошади, что ему подвели.

Увы, это единственное, что мы могли рассказать остальным. Хотя… ещё его сюртук… он был тёмно-синим. На этом, в принципе, и всё.

За завтраком Фанни пытала мужа, старательно выспрашивая у него описание мистера Бёрли. Но обиженный за вчерашнее мистер Стонтон отмалчивался или выдавал что-то банальное вроде: «у него два глаза и один нос»…

Единственное, что примиряло мать с происходящим, так это то, что отец пригласил молодого человека на обед в понедельник. И тот обещался быть.

Благо ближе к полудню к нам пожаловали миссис Ривз со старшей дочерью Мирандой и маленьким сыном, Артуром. Мистер Ривз, конечно же, одним из первых посетил нового соседа, так что и ответный визит они получили первыми. Но они подготовились лучше и встретили молодого человека всем семейством. Во главе со старшей дочерью.

Миранда после этого описания мило смущалась и недовольно покачивала головой. В отличие от матери она понимала, что никакого впечатления на мужчину не произвела. Правда, это не мешало небольшому раздражению проскальзывать на лице Фанни.

– О, моя милая, – с улыбкой заявила миссис Ривз, – это очень приятный молодой человек! И весьма хорош собой. Был чрезвычайно любезен, поцеловав руку Миранды. – Тут женщина обернулась и ласково взглянула на дочь. – В довершение всего он выразил намерение непременно присутствовать на ближайшем балу. И вы представляете… собирается прибыть туда с целой компанией своих друзей.

– Это отрадно слышать! – наконец от души улыбнулась Фанни. – Он любит балы!

– Да, да… А миссис Хэтч утверждает, что с ним должны прибыть его друзья… двенадцать дам и семь джентльменов…

Женщины принялись спорить о том, где в нашей глуши молодой человек отыщет такое количество друзей, но как раз в этот момент принесли записку от упомянутого мистера Бёрли. В ней сообщалось, что мужчина очень сожалеет, но не сможет прибыть к нам на обед, так как уезжает в Лондон по делам.

Теперь расстроенными оказались все дамы. Оказывается, от Ривзов тот тоже получил приглашение, и, скорее всего, такая же записка ждала их дома.

Я сидела за чайным столом и с ехидной улыбкой наблюдала за разворачивающимся действом. Словно в кино с эффектом присутствия. Неожиданно поймала себя на мысли, что напоминаю себе Эдмунда Стонтона. Он точно так же следил за всеми, наслаждаясь происходящим.

Почувствовав чей-то взгляд, повернулась к двери и увидела в проёме отца. Держа в руках газету, он стоял, опираясь об косяк, и с такой же улыбкой, как у меня, разглядывал женщин. Поймав мой взгляд, он подмигнул и тихо удалился, не привлекая к себе внимания.

Весь вечер теперь прошёл в переживаниях о том, успеет ли молодой человек вернуться к балу, что намечался в середине октября.

Фанни решила не давать форы каким-то Ривзам и затребовала для Джанет новое платье на бал. Ведь она должна произвести хорошее впечатление. Кэтрин возмущалась, что подобным будет удостоена только старшая, и мне пришлось напомнить, что она сама добровольно отказалась от обновок на два года вперёд.

Отец, с наслаждением наблюдавший за происходящим, только язвительно улыбался. В конце концов было решено, что всем нам сшить что-то всё равно не успеют, поэтому модистки перелицуют или обновят выбранные на наш вкус платья. А для старшей, и с этим все согласились, купят новое в салоне Лондона, куда был послан нарочный к дяде.

Как назло, пошёл дождь, и Джек задерживался. Печальная Джанет перебирала свои старые наряды, выбирая, что именно наденет на бал, если платье не успеют доставить. У Фанни участились приступы головной боли, что неприятно сказывалось на всех домочадцах.

Но к счастью, просохшие дороги позволили доставить столичную новинку вовремя, а также, как понимаю, дали возможность горстедвудским гостям успеть на осенний бал. Ведь, как сообщила вездесущая прислуга, а вернее умничка Сара, несколько карет, запряжённых четвёрками гнедых коней, прибыли из Лондона в снятое на зиму поместье.

[1] Джейн Остин «Гордость и предубеждения».

[2] Батлер был ответственен за винные погреба, серебряные и золотые блюда, фарфоровую посуду и хрусталь, а также их чистку и сохранность.