Переписать судьбу

Глава 17

– Не танцую, – продемонстрировала я свою трость. – Лучше пригласите мою сестру. – И указала головой на сидящую рядом Кэтрин.

Та резко залилась краской и с ужасом взглянула на меня.

– Что? – недоумённо прошептала я, придвинувшись ближе.

– Это же Фредерик… – пробормотала девушка мне на ухо.

– И что? Ты же знаешь, что я ничего не помню… – ответила ей столь же тихо.

– Простите, мистер Вокс, но мисс Элис сегодня не будет принимать участия в танцах, – прощебетала Кэтрин, жутко полыхая ушами. – Она недавно перенесла травму и ещё не восстановилась для подобного времяпрепровождения.

– Надеюсь, она быстро поправится и вскоре я вновь смогу иметь удовольствие танцевать с ней, – пафосно произнёс белёсый молодой человек с конопушками на лице.

– И кто это? – тихо переспросила я, когда тот отошёл.

– Фредерик Вокс, Кимптон Холл принадлежит его семье. Год назад, когда мы там были на обеде, он показался тебе довольно милым, и ты с ним флиртовала. Это продолжалось на нескольких вечерах в тот сезон в обществе, где вы пересекались. Но потом Фредерик уехал учиться, резко вытянулся и, по твоим словам, подурнел, так что на зимних каникулах ты посчитала, что он более тебе не интересен.

– А что мистер Вокс за человек? На кого учится? Что за семья?

– Одна из тех, к которым мы ездим… – Кэтрин пожала плечами. Кажется, это вся информация о моём бывшем воздыхателе, которой она располагала.

– М-да… очень информативно… – пробормотала я, вернувшись к разглядыванию залы.

Сестра не стала переспрашивать. Она уже давно привыкла, что из меня порой прорываются странные словечки. Но тратить своё время на бывшего воздыхателя я совершенно не желала. У меня были грандиозные планы на вечер.

Первым пунктом в нём находился мэр Редборна. Хотелось с ним уточнить вопрос о собственнике здания, что снимаем для пекарни. Уже столько в него вложили… но пока мы никому не интересны, стоит попробовать договориться о выкупе. Подписать соглашение по цене и обозначить сроки выплат. Или же найти другое помещение, если за это запросят слишком дорого.

Вторым в списке значился один малоизвестный баронет, недавно приобретший небольшое имение недалеко от Лутона. Отец обещал с ним познакомить, так как тот сразу же возжелал активно участвовать в жизни графства и вошёл в местный клуб.

Несколько расспрошенных продавцов именно к нему отправляли, когда разговор заходил о хороших специях и какао-бобах. И хоть торговать аристократам было не к лицу, владеть торговыми домами… вполне прилично. А этот делец, судя по оброненным оговоркам, просто купил себе титул, так что мало котировался бы в обществе… если бы не огромные деньги… и страсть мужчин к закрытым обществам. Спросите, при чём тут это? Так многие закрытые мужские клубы Лондона вроде Cocoa Tree или White's произошли из… та-дам… шоколадных домов по типу кофейни, где собирались джентльмены за чашечкой горячего шоколада, поговорить за жизнь и подебатировать. Что самое смешное, White's всё ещё существует и в моё время, и значится одним из самых элитных клубов. Его членами являются сам король Карл III и его наследник Уильям. А вот бизнесменов, даже самых богатых, в него не принимают. Хотя открыт он был одним итальянцем в конце XVII века. Такие вот метаморфозы…

Просто покупать уже переработанный шоколад от Fry's [1] не хотелось (его можно было достаточно недорого приобрести в местных лавках), было интереснее поэкспериментировать с самими бобами. Уж что-то, а сделать хороший ганаш для пирожных – вообще не проблема, если знаешь как. Так что к этому баронету у меня имелся вполне меркантильный интерес.

Поэтому пришлось довольно быстро сплавить Кэтрин танцевать и заняться делами.

Мистер Мэнниг в силу своего возраста не танцевал, но выцарапать его из-за карточного стола оказалось трудновато. Пришлось подключить тяжёлую артиллерию в виде Эдмунда Стонтона, чтобы получить мэра для разговора. Который, в принципе, и пришлось вести отцу. Разъевшийся глава местной «деревушки» в упор не желал меня понимать.

Только подключившийся к беседе папочка смог привести нас хоть к какому-то консенсусу. А вернее, к мысли, что при первой же прибыли стоит приобрести небольшой кусок голой земли рядом с городом и построить нормальный цех. Ибо администрация… в любом веке администрация. И вызывает только одно стойкое желание – прикопать где-то по-тихому.

Получив заряд раздражения, я уже не хотела встречаться с поставщиком. Как бы не выплеснуть на него всё то, что скопилось на душе. Но судьба решила посмеяться. Когда я уже думала просить отца отменить знакомство, тот с улыбкой на лице подвёл ко мне мужчину лет сорока. Если бы не костюм от лучшего столичного портного, мужчину можно было бы легко принять за корсара. Выгоревшие и обильно сдобренные сединой волосы были собраны в хвост. На грубоватом загорелом лице лоб и часть щеки пересекали несколько небольших шрамов, которые прятались в усы и бородку по типу эспаньолки. Губы его были растянуты в саркастической ухмылке.

Женщины старательно от него отворачивались, норовя не встречаться взглядами. Он совершенно не укладывался в местные мужские стандарты красоты, являясь наглядным примером эпитета «мужлан». Ведь джентльмены в обществе в своей основной массе были гладко выбриты. И хоть мода на парики давно прошла, завивку и укладку волос никто не отменял. Суховатые (те, кто пополнее, специально утягивались для этого в корсеты… да, да! В корсеты!), хотя часто с чуть выпирающим животиком. В моде были худые икры, обтянутые чулками. Новоявленный баронет был на балу в брюках и сапогах, поправ все правила и каноны, что предписывали носить в обществе туфли.

То тут, то там со стороны женщин слышались тихие возгласы: «Животное!», но мужчину это совершенно не смущало. Кажется, даже веселило. Он точно знал, какое производит впечатление.

Это же понимал и мистер Стонтон. Так что знакомил нас с кривоватенькой ухмылкой. Ведь склонности своей дочери он не раз лицезрел в её выборе партнёров на балах. Но… был ошарашен моей широкой улыбкой и приветливостью во взгляде. Мне баронет очень понравился. Как раз в моём вкусе… правда, из прошлой жизни.

– Так рада знакомству, мистер Келли! – Я просто лучилась добродушием. – Мне бы очень хотелось расспросить вас о какао-бобах и других экзотических продуктах, что привозят в Лондон из Южной Америки, – щебетала я, ухватив мужчину за локоток, и, усиленно хромая и стуча тростью, утащила к свободному диванчику.

На нас пялились все! Особенно Фанни, с тихим ужасом на лице. Затем отец, видимо, рассказал ей о количестве денег у объекта моего интереса, и лицо матери расплылось в благожелательной улыбке. Но тут же вернуло озабоченное выражение. А теперь, наверное, ей поведали о не слишком аристократическом происхождении моего визави.

Баронет был ошарашен моим напором и тем, что я совершенно не испытывала к нему негативных эмоций. Моя улыбка была открытой, а интерес – искренним. Но видимо, и он мыслил слишком шаблонно, так как задал вопрос, надеясь меня шокировать.

– Мисс Элис, вы пытаетесь флиртовать со мной, думая выйти за меня замуж и устроить будущее своих сестёр?

– Вообще-то, нет… – произнесла я, погасив улыбку. – Замужество меня не интересует, в отличие от поставок ингредиентов для моей пекарни.

М-да… забыла, что я не эффектная зрелая женщина, а малявка. И именно так меня видят.

– Вашей чего? – озадаченно переспросил мужчина.

– Пекарни… – процедила я в ответ с каменным выражением лица. – А если нужна жена из общества, могу посоветовать более близкую к вам по возрасту… Миранду Ривз, к примеру. Не красавица, но умна. Если же вы падки на красоту…, то тут да… моя старшая сестра Джанет считается одной из первых красавиц. Кроме того, добра и послушна. Будет идеальной супругой.

– Почему же не вы? – с усмешкой поинтересовался мистер Келли.

– Если даже не брать в расчёт возраст… вы для меня слишком старый… – иронично поддела «корсара», – то я довольно деятельная натура, и послушно сидеть дома, рожая детей и выходя только в церковь, не смогу. Зачем же портить вам остаток жизни?

Мужчина ухмыльнулся в усы и заявил:

– Хорошо, мисс Элис, я пришлю вам списки товаров со своих складов.

[1] Fry's – одна из старейших британских шоколадной компаний. Основана в Бристоле в 1761 году. В 1919 году её поглотила Cadbury.