Переписать судьбу

Глава 22

– Что вам конкретно не нравится, мистер Стонтон? – спросила я жёстко, развернувшись к отцу лицом и глядя ему прямо в глаза.

Мужчина перевёл взгляд с картины на меня и тоже пытался что-то разглядеть.

– Ты очень сильно изменилась… дочь… – подчёркивающе уточнил он.

– И мне об этом напоминают все кому не лень… – ответила раздражённо.

– … но если раньше я считал тебя пустоголовой дурой… думая, что это проблема твоего будущего мужа… то сейчас…

Я выжидательно приподняла бровь. Жаль, не могла сложить руки на груди. Они испачкались в краске, и прикасаться к чему-либо было нежелательно.

– Сейчас я подозреваю, что ты хочешь бороться с устоями нашего общества.

Вверх пошла уже вторая бровь, а губы против воли стали расползаться в улыбке.

– Таких очень не любят, моя девочка. Боюсь, ты станешь изгоем в свете.

Я напряжённо всматривалась в глаза стоявшего передо мной мужчины и неожиданно вместо заготовленной фразы задала давно мучивший меня вопрос.

– Почему воспитанию старших дочерей вы отдали много времени и сил, но совсем не уделяли внимания нам с Кэтти? Или на Марии «порох» закончился?

– Я решил дать вам свободу выбора…

– Хм… то есть, говоря другими словами… собственный душевный… а может, даже и семейный кризис вы решили прикрыть банальной философией?

Отец хмыкнул и, криво усмехнувшись, умостился в кресле, закинув ногу на ногу. Пожав плечами, я оставила краски на столе, вытерла руки и села напротив.

– Ты не понимаешь… – начал он, – когда в юности на тебя сваливается множество забот…

– Ну да, ну да… давайте догадаюсь… дедушка умер, оставив вам поместье, почти не приносящее дохода. Единственный шанс на нормальное будущее – преобразовать его во что-то более рентабельное… а значит, нужны инвестиции… то есть деньги.

– С чего ты взяла? Неужели забыла, что дед ещё с тобой играл? Впрочем… в Оксфорде у нас была дружная компания... и один из братьев по клубу как-то обмолвился, что если на скудных землях вместо салата и овощей выращивать лаванду (а как ты знаешь, в нашем графстве даже пасти баранов менее выгодно, чем тот же салат), то это будет приносить постоянную прибыль. И он даже готов закупать её для своих мыльных цехов. Вот только поместье было в долгах.

– И в майорате, который не продать… – добавила я, хмыкнув. – Поэтому вы решили искать выгодную женитьбу.

Эдмунд Стонтон печально смотрел какое-то время в пространство.

– Фанни тогда казалась просто идеальным решением проблемы… – глухо продолжил отец. – Красавица, от которой нельзя оторвать взгляд, тихая и застенчивая, с прекрасными, как тогда выглядело, манерами… Встретив её, я никак не мог перестать о ней думать… мы пересекались на музыкальных вечерах и картинных галереях. В Баде не так много развлечений, честно говоря…

– И конечно, сумма приданого никак не влияла на ваши мысли? – съязвила я.

– Отца больше смущало её положение в обществе… но ты права. Когда старый Тревис прибавил ещё пять тысяч фунтов, батюшка дал согласие на брак.

М-да… дороги нынче потомственные аристократы… но как быстро решают вопросы…

– Разве можно выбрать жену после нескольких встреч в обществе? – спросила я оторопело.

– Не могу сказать, что твоя мать вообще не дала мне семейного счастья, – смущённо произнёс мужчина. – Но… то, что мы видим от женщин в обществе и в семье… совершенно разные вещи. Да и в свете… она с возрастом совершенно разучилась себя вести.

– Или удачно притворялась… – со смешком добавила я. – Но ведь вы могли её аккуратно поднимать до своего уровня. Столько лет вместе…

– Вначале Фанни почти всегда была беременна, и её мучила тошнота… я пытался ей читать, но она утверждала, что книги воняют.

– Не нужно было постоянно гнаться за наследником, – ответила я довольно жёстко.

– Ты можешь мне не верить, моя девочка, но будь моя воля… вас бы было намного меньше…

– То есть, – прищурившись, переспросила я, – это мама требовала от тебя детей?

– Она жаждала сына, – пожал плечами мистер Стонтон. – Боялась потерять положение.

– Вполне на неё похоже… – выдохнула я. – Но какое это имеет отношение к образованию?

– Когда умер отец… был тяжёлый период… мне показалось, что всё это неважно… главное, что… мы с матерью любим вас…

Хм-м-м… много самооправдания. Какой вывод сделала я? Именно дед требовал держать гувернантку и следил за воспитанием внучек. А папаша, разочаровавшись в жене, умыл руки. И вот после смерти старого Стонтона всё и пустили на самотёк.

– Кажется, в своё время Сократ сказал: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена – станешь счастливым. Плохая – станешь философом».

Мужчина рассмеялся.

– А знаете, отец, что он ещё сказал? – моё лицо при этом было очень серьёзным. – «Воспитание – дело трудное, и сие одна из священных обязанностей каждого человека, ибо нет ничего более важного, чем образование самого себя и своих ближних».

– Ты слишком много последнее время общаешься с Марией… – грустно произнёс он.

– Так чего же вы боитесь, отец, раз дали мне самой право выбора и свободы? Хотя это и не приветствуется в нашем обществе…

– Не хочу, чтобы ты навязывала свою волю другим сёстрам. Их жизнь – это их выбор.

– Да вы философ, отец! – со злостью вскричала я. – Или вы перечитали Вольтера с Руссо, – добавила еле слышно.

– Как видишь, Сократ был прав… – усмехнулся мужчина.

– Всё, чего я хочу, это пристроить самую… самую… слабую сестру. Мария живёт в своём выдуманном мире грёз, почерпнутых из книг. Кажется, переняла эту манеру у вас. Я же желаю ей только добра. Знания, которые ей дадут, никак не ухудшат её положения, о чём тревожится мама, и тем более не разрушат её внутреннего мира, о чём, как я понимаю, беспокоитесь вы.

– Ты…

– Да, – грубо перебила я мужчину, – я изменилась, и оставим уже этот вопрос.

– К этому имеют отношение твои сны? – спросил он прищурившись.

– У кого-то слишком длинный язык, – произнесла я со вздохом.

– Я очень люблю вас… всех пятерых… со всеми вашим недостатками.

– И, словно энтомолог, наблюдаете за происходящим, не вмешиваясь в окружающую среду, только посмеиваетесь, вернее, высмеиваете… Правда… странно, что сейчас вмешались.

– И откуда ты знаешь такие слова? – спросил Эдмунд Стонтон со смехом.

– Сны вижу часто… – ответила раздражённо. – Ну так что?

– Хорошо, если ты не будешь пытаться подмять под себя ещё одну сестру, как уже сделала с Кэтрин, я не против того, что ты задумала. Достаточно и одной, от тебя зависящей.

Мы какое-то время сидели молча, борясь взглядами. Затем мужчина хмыкнул и встал. Подойдя к мольберту, он какое-то время рассматривал рисунок.

– А у тебя очень хорошо получается, хоть ты и не учишься этому… – произнёс он и направился к двери. Он уже открыл её, когда я задала вопрос.

– Вам не писал ваш двоюродный племянник? Который наследник…

– С чего бы, не дай Господь, ему это делать? – спросил отец, обернувшись.

– Ну, если вдруг подобное случится… сообщите мне, пожалуйста.

Мужчина, видимо, хотел ещё что-то спросить, но в этот момент на площадке появился доктор Джонс в сопровождении Фанни Стонтон. Мужчины раскланялись в дверях, и отец, кажется, решил оставить обсуждение данного вопроса на потом, так как вышел, прикрыв за собой дверь.

Я в этот момент сидела, так что выволочки от доктора удалось избежать на какое-то время, хотя он с подозрением косился на мольберт. Но, учитывая мои запачканные руки и фартук… мужчина быстро сложил два плюс два. Параллельно с осмотром последовала тирада о том, что я совершенно не забочусь о своём здоровье.

Удостоверившись в отсутствии головокружения и тошноты, а также слабости в мышцах, мне разрешили выходить из комнаты. Правда, предложили ещё раз «насладиться» кровопусканием. На вырвавшуюся из моих уст тираду, более подходящую старому матросу, чем молодой девушке, доктор лишь усмехнулся и, попрощавшись, отправился «отобедать» в обществе Фанни, которая лишь недовольно качала головой после услышанных от меня слов.