Переписать судьбу

Глава 24

С приездом гостей Марию «подселили» в нашу с Кэтрин комнату. Так как отношения у трёх младших сестёр с недавних пор стали значительно лучше, никаких возражений не последовало.

Дети сильно устали в дороге, поэтому в столовую не спустились: их накормили в спальне. Гувернантка также осталась с ними. Итак, не любимое Фанни чётное число гостей за столом нам уже не грозило. В итоге мамочка была весела, и родственники даже не догадывались, какой фурией она выглядела всего несколько часов назад.

Эдмунд Стонтон изредка перебрасывался с Эдвардом Тревисом пустяковыми фразами, при этом они со значением поглядывали друг на друга. Ведь оторвать Фанни от брата было сложно. Её интересовало всё! От знакомых и моды до погоды и цен на столичных рынках. Всё то, что тебе не будут описывать в письме, ибо рука устанет, а вот язык должен выдержать такое издевательство.

Маргарет Тревис не чувствовала себя при этом ущемлённой. Она сидела рядом с Лиззи, так что и разговаривала в основном с ней. Думаю, это доставляло ей большее удовольствие, чем изнурительные расспросы миссис Стонтон.

К моему удивлению, винегрет подали как овощной гарнир к мясу, а не как отдельное блюдо. Возмущаться не стала. Главное – новинку заметили и отметили, чем пролили бальзам на душу матери. Хвалили так, будто это она сама лично придумала и приготовила блюдо.

Но в чайной комнате её настроение резко испортилось, так как Фанни не нашла ожидаемых пирожных, коими хотела похвастаться перед столичными гостями. Во всяком случае, как ей говорили изредка посещающие нас «соседи», в Лондоне таких точно нет. Конечно! Ведь рецептуру мы не разглашаем.

Честно говоря, я поражалась, как матушка умудрялась упорно игнорировать факт, что пекарня принадлежит нашей семье. Стараясь быть аристократкой даже больше, чем многие старые семьи, она упорно стремилась не замечать того, что «не положено», раз не могла на это повлиять.

Хотя я находила это обстоятельство весьма удобным. Боюсь даже представить, во что бы вылилось её деятельное участие. Мне по горло хватало «мудрых» советов вальяжного Бэрти. Ещё одного «знатока» ведения бизнеса я бы просто не вынесла.

В этот момент Хилл раскрыла дверь, и в чайную внесли блюдо. Под заинтересованными взглядами служанка стала выкладывать кусочки тирамису на маленькие тарелки.

– Мм… как необычно… – произнесла тётушка Маргарет, первой попробовав десерт. – Такое интересное сочетание. А что ты думаешь, милый? – обратилась она к супругу, который в этот момент задумался с кусочком пирожного во рту.

– Да… да… – стараясь не чавкать, выдал дядя, задумчиво принюхиваясь к тарелочке.

С интересом наблюдавшая за ними Фанни тут же воспользовалась ложечкой. Затем закивала с улыбкой, повернувшись в сторону Хилл. Экономка при этом тяжело выдохнула.

Успокоившись, что в своей глуши смогла обойти столичные дома, матушка с лёгким сердцем перевела своё внимание на Маргарет Тревис, и дядя смог с облегчением пересесть поближе к мистеру Стонтону. Всё равно лучше, чем его жена, рассказать о модных новинках он бы не смог.

Мужчины какое-то время тихо переговаривались, заглушаемые громкой беседой женщин. Затем дядя подсел ближе ко мне.

– Конечно… – прервала его, – я вас удивляю… и после болезни стала значительно умнее…

Моим кислым выражением лица можно было сдобрить бочку соленья вместо уксуса.

Дядя хохотнул и заметил в ответ:

– Лишь хочу сказать спасибо Господу, что по крайней мере в одной из нынешнего поколения проснулась кровь Тревисов. Значит, у меня есть надежда, что хоть кто-то из собственных детей сможет продолжить дело.

– Хм… вы готовы рассмотреть даже дочерей? – Я чуть не подавилась чаем.

– Эх… если бы ты знала, что лучшим отцовским советником была его младшая сестра… можно сказать, что это она в большей части управляла нашими торговыми делами. Она же меня и учила. Увы… посвятив жизнь бизнесу, тётя Стелла так и не завела семью, – добавил он грустно.

– Но официально всем всё равно будет владеть и управлять маленький Ник? – уточнила я. – Даже если не будет иметь к этому никакой склонности?

На это дядя Эдвард лишь пожал плечами.

Уязвлённая его сексизмом, я замкнулась в себе и вместо того, чтобы расспросить о столице и возможностях расширения бизнеса, лишь дулась как мышь на крупу. Какой-то частью сознания я понимала, что это всё выверты подростковых гормонов, но справиться с этим сейчас не могла. И так почти постоянно пыталась держать тело под полным контролем. Хотя меня то и дело пыталось куда-то унести… то тянуло разглядывать дилижансы, то нападало неуёмное желание флиртовать и строить глазки каким-то совершенно левым личностям.

Правда, моё молчание удивило как дядюшку, так и отца. Они, видимо, думали, что я первым же делом заговорю о своей пекарне, но я не проронила ни слова. Хоть в чём-то положительный фактор. Разрыв шаблона у мужчин.

После чая, вместо того чтобы развлекать гостей, я совершенно по-хамски ушла в сад и сидела там в обнимку с книгой. Всё с тем же словарём, который иногда читала, продираясь сквозь старославянский алфавит.

Пришедшая Сара молча увела меня в дом и сделала горячую ванну. Она заметила, что мне доставляют удовольствие водные процедуры, и использовала их вместо психотерапии.

Но следующим утром предаваться унынию было некогда. Я встала раньше всех и уже успела съездить в пекарню, чему, как понятно, была не рада Кэтрин. Она беззастенчиво спала как в дороге на моём плече, так и в кабинете, устроившись на софе. Благо всё, что мы задумали для ярмарки, было благополучно подготовлено. Так что мы вернулись в дом, чтобы официально с лондонскими гостями посетить сие увеселительное событие.

М-да… кажется, даже простенький пиар для неискушённых аборигенов действовал, как кувалда на мозги. Огромная вывеска, зазывалы, умопомрачительный запах – и вот… почти вся толпа собралась именно возле нашего стола и не давала возможности кому-либо подобраться к моим девчатам. И куда смотрит Бэрти? Я же оставляла чёткие инструкции. Можно даже сказать, пошаговые! Однажды я его уволю… или пришибу, если подростковые гормоны возьмут вверх.

Благо местные констебли и стражи уже начали наводить порядок и старательно растаскивать толпу. Что удивительно, одни и те же люди в одно время следили за порядком, а в другое – старательно его нарушали, что приводило к казусам.

Как таковой полиции в Англии в это время ещё не было[1]. Покой граждан стерегли констебли – официально нанятые местной администрацией или районными судьями люди и watchman (*стражники) из местных жителей. Те добровольно присоединялись к охране правопорядка на время праздников или массовых скоплений людей. Правда, в отличие от констеблей, они не имели права арестовывать и препровождать к судье.

Активных добровольцев для подобного привлекать стали вынужденно, ведь с началом промышленной революции много и так небогатых людей полностью разорялись, пополняя собой обитателей городского дна. Росла преступность. А по хартии вольностей власть короля была во многом ограничена. Он мог, конечно, ввести войска для наведения порядка… но для этого требовался хотя бы бунт. Вот местное начальство и выходило из положения кто как могло. Что удивительно, но вольного охотника на воров сейчас было найти легче, чем самого вора. Так что частные детективы начались далеко не с Шерлока Холмса. А многих известных даже нанимали мировые судьи для раскрытия особо важных преступлений. Как тех же «бегунов с Боу-стрит».

Так вот… эти самые добровольцы-стражники рьяно исполняли закон во время выпавшего дежурства. Но с таким же энтузиазмом его нарушали в другое время.

Пришлось уговаривать родителей и гостей пройтись пока по другим частям ярмарки. Я пообещала, что товары, вызвавшие такой ажиотаж, доставят к вечеру нам домой, так что они смогут насладиться необычным вкусом со всем удобством.

Увы… но пицца, вкушаемая ножом и вилкой, не производила такого впечатления. Она была признана плебейской, и отец просил не тратить на её производство время работников. Единственное, чего никак не могли понять сидящие за столом, что в этой еде вызвало такое волнение в народе.

Я расстроилась. Отчёт о продажах я получу только с утра, так что пока единственным приятным моментом было то, что моя просьба взять в поездку с собой не только Лиззи, но и Марию не вызвала сильного сопротивления у родственников. Они немного попереглядывались, да и только. Ну что ж… план потихоньку приходил в действие.

[1] Датой учреждения полиции (Metropolitan Police) считается 7 декабря 1829 г.